Фандом: Чёрный Плащ. Что надо сделать для того, чтобы получить новый велосипед и выиграть школьную велогонку? Правильно, продать дьяволу душу! И желательно папину.
Добавить в моё избранное
14 мин, 0 сек 15027
и…
Она стояла, несчастная, пораженная, растерянная, глотая испуг, обиду и горячие злые слёзы. Это что, получается, она по собственному неразумению только что продала Вельзевулу душу отца? За какой-то поганый велосипед?! И… И что же теперь будет? Что теперь будет, а?! Получив резолюцию «Адовой Канцелярии», этот проклятый демон… что? Явится изымать папину душу?!
Она не успела как следует проникнуться этой мыслью: в следующий миг откуда-то снизу раздался грохот — и такой жуткий, душераздирающий, леденящий кровь вопль, точно чья-то душа сей момент расставалась с телом…
Вот оно, мелькнуло в голове Гусёны. Началось!
— Папа! — Она схватила первое, что подвернулось под руку — хоккейную клюшку — распахнула дверь и, путаясь в длинных полах ночной рубашки, сломя голову бросилась вниз по лестнице. Скорее, скорее! Если этот Вельзевул вздумал взыскать с Черного Плаща проданную душу, он об этом пожалеет! Ему придется иметь дело с Гусёной Лапчатой, черт побери! Она — всего лишь маленькая и слабая девятилетняя девочка, а он — хитрый и коварный могущественный демон, но если он хоть пальцем посмеет тронуть её любимого папу, то она за себя не отвечает, и тогда… тогда… Она остановилась.
В крошечном чулане, расположенном в дальнем углу гостиной, горел свет. Валялась на полу опрокинутая стремянка и какие-то бумаги, коробки, старые кассеты и газеты; Кряк сидел на полу возле стены и, болезненно морщась, кряхтя и охая, потирал ладонью спину. Услышав в гостиной торопливый топот ног, он поднял голову.
— Гусёна! Ты чего? Я тебя разбудил, да?
Гусёна окинула его быстрым встревоженным взглядом. Бледное перекошенное лицо, разорванный рукав, наливающийся на щеке синяк, но все остальное вроде на месте… А душа? Тоже на месте? Или… нет?
— Папа! Что с тобой? Что случилось?!
Черный Плащ не успел ответить: в дверном проеме показалась испуганная, помятая со сна физиономия Зигзага. Он смотрел на Кряка недоуменно.
— ЧП! Ты… чего это, а?
— Да ничего. — Все еще болезненно морщась и потирая спину, Черный Плащ медленно поднялся, сел на ближайший табурет и окинул разбросанные на полу коробки и бумаги унылым взглядом. — Я тут… хотел принтер найти в чулане, полез на верхнюю полку, а стремянка возьми и опрокинься непонятно отчего… Ну, я и упал. Чуть богу душу не отдал, черт побери…
— О, господи! Зачем тебе понадобился принтер? — простонал Зигзаг. — Да еще ночью?
— Да я хотел кое-какие бумаги перепечатать. Ну… — Кряк замялся. — Типа подработку взял на дом. Из ШУШУ. Гусёне же нужен новый велосипед…
— Папочка! — прошептала Гусёна. Глаза её вдруг защипало, и горло мучительно сжалось — что-то вдруг царапнуло его изнутри, так горячо и остро, что от участия и жалости к неловко улыбающемуся отцу у неё перехватило дыхание. — Папочка, ну зачем ты… да не надо, правда… да ладно тебе, обойдусь и без велика…
К тому же у меня уже есть один… Который я выторговала за твою душу. И, наверно, ты именно поэтому упал со стремянки…
Гусёна замерла от мысли, внезапно пришедшей ей на ум. И — похолодела. Так вот оно что… Кряк упал и отделался синяками и ушибами, но ведь все могло закончиться намного, намного хуже! «Я чуть богу душу не отдал»… Чуть душу не отдал — и даже не богу, а черту! Но ведь не отдал же! Не отдал же, в конце-то концов! Похоже, что-то у Вельзевула явно не срослось, что-то пошло не так… Но что? Как? Почему?
Вскоре Гусёна получила ответ на свой вопрос.
Потому что Вельзевул — все в том же нелепом розовом халате, запачканном сажей — ждал её на пороге комнаты. Он в буквальном смысле дымился от ярости, ноздри его неистово раздувались, из них валили струйки сизого пара, а сам он весь трясся от гнева, досады и неописуемого возмущения.
— Смотри, что ты написала! «Бизаговорочно сагласна со всем выши сказанным»! «Бизаговорочно»! «Сагласна»! «С выши сказанным»! Ну что за тупые орфографические ошибки! В официальном документе, да как это можно! Адова Канцелярия не одобрила! Не поставила резолюцию! Договор не действителен! Учи уроки, грамотейка! Не будет тебе никакого велосипеда! — Он швырнул Гусёне в лицо злосчастный договор, бешено взмахнул руками и, прежде чем Гусёна успела вымолвить хоть слово в ответ (по правде говоря, ей не очень-то и хотелось), исчез в клубах алого, пахнущего серой вонючего дыма — вместе с велосипедом…
Она стояла, несчастная, пораженная, растерянная, глотая испуг, обиду и горячие злые слёзы. Это что, получается, она по собственному неразумению только что продала Вельзевулу душу отца? За какой-то поганый велосипед?! И… И что же теперь будет? Что теперь будет, а?! Получив резолюцию «Адовой Канцелярии», этот проклятый демон… что? Явится изымать папину душу?!
Она не успела как следует проникнуться этой мыслью: в следующий миг откуда-то снизу раздался грохот — и такой жуткий, душераздирающий, леденящий кровь вопль, точно чья-то душа сей момент расставалась с телом…
Вот оно, мелькнуло в голове Гусёны. Началось!
— Папа! — Она схватила первое, что подвернулось под руку — хоккейную клюшку — распахнула дверь и, путаясь в длинных полах ночной рубашки, сломя голову бросилась вниз по лестнице. Скорее, скорее! Если этот Вельзевул вздумал взыскать с Черного Плаща проданную душу, он об этом пожалеет! Ему придется иметь дело с Гусёной Лапчатой, черт побери! Она — всего лишь маленькая и слабая девятилетняя девочка, а он — хитрый и коварный могущественный демон, но если он хоть пальцем посмеет тронуть её любимого папу, то она за себя не отвечает, и тогда… тогда… Она остановилась.
В крошечном чулане, расположенном в дальнем углу гостиной, горел свет. Валялась на полу опрокинутая стремянка и какие-то бумаги, коробки, старые кассеты и газеты; Кряк сидел на полу возле стены и, болезненно морщась, кряхтя и охая, потирал ладонью спину. Услышав в гостиной торопливый топот ног, он поднял голову.
— Гусёна! Ты чего? Я тебя разбудил, да?
Гусёна окинула его быстрым встревоженным взглядом. Бледное перекошенное лицо, разорванный рукав, наливающийся на щеке синяк, но все остальное вроде на месте… А душа? Тоже на месте? Или… нет?
— Папа! Что с тобой? Что случилось?!
Черный Плащ не успел ответить: в дверном проеме показалась испуганная, помятая со сна физиономия Зигзага. Он смотрел на Кряка недоуменно.
— ЧП! Ты… чего это, а?
— Да ничего. — Все еще болезненно морщась и потирая спину, Черный Плащ медленно поднялся, сел на ближайший табурет и окинул разбросанные на полу коробки и бумаги унылым взглядом. — Я тут… хотел принтер найти в чулане, полез на верхнюю полку, а стремянка возьми и опрокинься непонятно отчего… Ну, я и упал. Чуть богу душу не отдал, черт побери…
— О, господи! Зачем тебе понадобился принтер? — простонал Зигзаг. — Да еще ночью?
— Да я хотел кое-какие бумаги перепечатать. Ну… — Кряк замялся. — Типа подработку взял на дом. Из ШУШУ. Гусёне же нужен новый велосипед…
— Папочка! — прошептала Гусёна. Глаза её вдруг защипало, и горло мучительно сжалось — что-то вдруг царапнуло его изнутри, так горячо и остро, что от участия и жалости к неловко улыбающемуся отцу у неё перехватило дыхание. — Папочка, ну зачем ты… да не надо, правда… да ладно тебе, обойдусь и без велика…
К тому же у меня уже есть один… Который я выторговала за твою душу. И, наверно, ты именно поэтому упал со стремянки…
Гусёна замерла от мысли, внезапно пришедшей ей на ум. И — похолодела. Так вот оно что… Кряк упал и отделался синяками и ушибами, но ведь все могло закончиться намного, намного хуже! «Я чуть богу душу не отдал»… Чуть душу не отдал — и даже не богу, а черту! Но ведь не отдал же! Не отдал же, в конце-то концов! Похоже, что-то у Вельзевула явно не срослось, что-то пошло не так… Но что? Как? Почему?
Вскоре Гусёна получила ответ на свой вопрос.
Потому что Вельзевул — все в том же нелепом розовом халате, запачканном сажей — ждал её на пороге комнаты. Он в буквальном смысле дымился от ярости, ноздри его неистово раздувались, из них валили струйки сизого пара, а сам он весь трясся от гнева, досады и неописуемого возмущения.
— Смотри, что ты написала! «Бизаговорочно сагласна со всем выши сказанным»! «Бизаговорочно»! «Сагласна»! «С выши сказанным»! Ну что за тупые орфографические ошибки! В официальном документе, да как это можно! Адова Канцелярия не одобрила! Не поставила резолюцию! Договор не действителен! Учи уроки, грамотейка! Не будет тебе никакого велосипеда! — Он швырнул Гусёне в лицо злосчастный договор, бешено взмахнул руками и, прежде чем Гусёна успела вымолвить хоть слово в ответ (по правде говоря, ей не очень-то и хотелось), исчез в клубах алого, пахнущего серой вонючего дыма — вместе с велосипедом…
Страница 4 из 4
