Фандом: Гарри Поттер. Всё, что вам уже встречалось — не моё, включая Сочельник, Рождество и носки у камина.
Добавить в моё избранное
16 мин, 8 сек 3364
— Под Эдинбургом живёт старый мастер-анимаг Мак-Иэн. Он, кстати, и вашей МакГонагалл в своё время уроки давал. Я к нему уже два года езжу. И, наконец-то, всё получилось. Такой подарок к празднику, — он усмехается.
«Два года», — молча радуется Гарри. И, поймав себя на этой радости, пытается понять: неужели из него до сих пор не выветрился дух соперничества?
Малфой произносит Согревающее, но палочка действительно слушается его неважно, и теплее в их убежище не становится. Малфой чертыхается, возится, и по тому, как начинает колыхаться голова, Гарри понимает, что Малфой устроил его на своих бёдрах. Наверное, понимание должно смутить, но не смущает, напротив — становится как-то так хорошо, что глаза закрываются сами, и Гарри уплывает в мягкую, покачивающуюся мглу.
Просыпается он от тормошащей его за плечо ладони:
— Поттер, Поттер! Ты там живой?
— Живой, — через силу шепчет Гарри. Он лежит на боку, щёку колет шерстяная мантия Малфоя, ветви подстилки впиваются в тело, а рукав попавшей на снег руки промок и заледенел.
— Я продрог как тысяча краппов, — жалуется Драко, и Гарри осознаёт, насколько заледенел он сам. Зубы немедленно принимаются выбивать дробь, и Гарри вновь приходится их стискивать.
Малфой делает новую попытку наложить Согревающие Чары, но помогает плохо. Гарри дрожит и подтягивает колени к животу.
— Не хватало ещё здесь замёрзнуть, — ворчит Малфой.
— Ты можешь уйти, — предлагает Гарри тихо, стараясь сдержать бьющий его озноб. Он знает, что означают его слова — они снимают с Малфоя обязательства, когда-либо наложенные магией. Ведь всё, что его тут держит — это Долг Жизни, правда?
— Если ты думаешь, что кугуар убрался далеко, то ошибаешься, — сообщает Малфой. — Я его слышу и чую. Не для того я отбил тебя у кошки, чтобы она всего лишь на несколько часов перенесла свою трапезу. Подлый зверь, между прочим, расцарапал мне морду лица. Такой урон моей божественной красоте — и вдруг зря?
С юмором у него сейчас не очень, с иронией тоже, но Гарри честно бы улыбнулся, если бы смог.
— Поттер… Поттер? — ладонь опять теребит плечо. Но сил откликнуться нет, и Гарри лениво размышляет, как скоро Малфой от него отстанет. Однако тот не отстаёт — из-под головы выскальзывает «подушка», тёплое дыхание касается щеки. — Совсем плохо, Гарри?
Гарри тихо мычит. И тогда руки становятся безжалостными и начинают его растирать. Сначала их ещё можно игнорировать, но в конце концов Гарри не выдерживает и стонет.
— Потерпи, — просит Малфой.
Когда его пальцы ныряют под одежду и касаются кожи, они уже согрелись, и прикосновения даже приятны. Но вслед за пальцами доступ к голой груди получает и холод. А потом — внезапно — и снег. Гарри орёт и пытается вырываться.
— Всё нормально, Гарри, так надо, — убеждает Малфой, но Гарри ему не очень-то верит, поскольку ощущения аховые. Но вырываться и отталкивать перестаёт, только таращится во тьму и шипит. А через пару-тройку минут ощущает, как исподволь, неторопливо по телу начинает разливаться тепло. Малфой неаристократично хлюпает замёрзшим носом и продолжает натирать его снегом.
Спустя какое-то время Гарри вполне ясным голосом говорит:
— Хватит, Драко, жить буду, — и тот убирает руки. Потом выдыхает тяжко, будто пробежал пару миль, и принимается застёгивать мантию Гарри. Пальцы дрожат и плохо его слушаются. Гарри берёт его ладони и притягивает к себе подмышку. Малфой замирает в неудобной позе. Гарри не видит выражения его лица, но чувствует, как он напряжённо изогнулся.
— Мне кажется, ты сам вот-вот превратишься в ледышку, — поясняет он и добавляет: — Спасибо.
— Только вместе с тобой, — Малфой расслабляется и укладывается рядом. — Найдут где-нибудь через месячишко в шотландском лесу скульптурную группу «Холод объединяет даже врагов».
— Соперников, — поправляет Гарри. Ему опять хочется спать, и Драко уютно сопит в самое ухо.
Час спустя, разлепив глаза и ощущая на щеке влажный след, он понимает, что ног почти не чувствует, что у него замёрзла спина, что стало немного светлее, а ещё — что он обнимает тёплого огромного зверя, прижимающегося к нему.
Ещё через час Малфой перекидывается в человека, отчего Гарри ощущает необъяснимую потерю: зарываться пальцами в жёсткую шерсть, нащупывая под ней нежный пух подшёрстка, было приятно и как-то… до ужаса правильно. Пока Малфой растирает ему ноги, Гарри смущается, хихикает от щекотки и сцепляет руки в замок — на всякий случай, чтобы не запустить их для сравнения в светлые вихры на затылке.
Ещё примерно час спустя уже совсем светло, и Гарри даже может подняться. Они выползают из своего укрытия, и Гарри понимает, что Малфой был прав — поблизости немало кошачьих следов. Кугуар явно никак не желал расстаться с идеей перекусить человечиной. Передёрнувшись, Гарри переводит взгляд на Драко и наконец-то может его хорошенько рассмотреть.
«Два года», — молча радуется Гарри. И, поймав себя на этой радости, пытается понять: неужели из него до сих пор не выветрился дух соперничества?
Малфой произносит Согревающее, но палочка действительно слушается его неважно, и теплее в их убежище не становится. Малфой чертыхается, возится, и по тому, как начинает колыхаться голова, Гарри понимает, что Малфой устроил его на своих бёдрах. Наверное, понимание должно смутить, но не смущает, напротив — становится как-то так хорошо, что глаза закрываются сами, и Гарри уплывает в мягкую, покачивающуюся мглу.
Просыпается он от тормошащей его за плечо ладони:
— Поттер, Поттер! Ты там живой?
— Живой, — через силу шепчет Гарри. Он лежит на боку, щёку колет шерстяная мантия Малфоя, ветви подстилки впиваются в тело, а рукав попавшей на снег руки промок и заледенел.
— Я продрог как тысяча краппов, — жалуется Драко, и Гарри осознаёт, насколько заледенел он сам. Зубы немедленно принимаются выбивать дробь, и Гарри вновь приходится их стискивать.
Малфой делает новую попытку наложить Согревающие Чары, но помогает плохо. Гарри дрожит и подтягивает колени к животу.
— Не хватало ещё здесь замёрзнуть, — ворчит Малфой.
— Ты можешь уйти, — предлагает Гарри тихо, стараясь сдержать бьющий его озноб. Он знает, что означают его слова — они снимают с Малфоя обязательства, когда-либо наложенные магией. Ведь всё, что его тут держит — это Долг Жизни, правда?
— Если ты думаешь, что кугуар убрался далеко, то ошибаешься, — сообщает Малфой. — Я его слышу и чую. Не для того я отбил тебя у кошки, чтобы она всего лишь на несколько часов перенесла свою трапезу. Подлый зверь, между прочим, расцарапал мне морду лица. Такой урон моей божественной красоте — и вдруг зря?
С юмором у него сейчас не очень, с иронией тоже, но Гарри честно бы улыбнулся, если бы смог.
— Поттер… Поттер? — ладонь опять теребит плечо. Но сил откликнуться нет, и Гарри лениво размышляет, как скоро Малфой от него отстанет. Однако тот не отстаёт — из-под головы выскальзывает «подушка», тёплое дыхание касается щеки. — Совсем плохо, Гарри?
Гарри тихо мычит. И тогда руки становятся безжалостными и начинают его растирать. Сначала их ещё можно игнорировать, но в конце концов Гарри не выдерживает и стонет.
— Потерпи, — просит Малфой.
Когда его пальцы ныряют под одежду и касаются кожи, они уже согрелись, и прикосновения даже приятны. Но вслед за пальцами доступ к голой груди получает и холод. А потом — внезапно — и снег. Гарри орёт и пытается вырываться.
— Всё нормально, Гарри, так надо, — убеждает Малфой, но Гарри ему не очень-то верит, поскольку ощущения аховые. Но вырываться и отталкивать перестаёт, только таращится во тьму и шипит. А через пару-тройку минут ощущает, как исподволь, неторопливо по телу начинает разливаться тепло. Малфой неаристократично хлюпает замёрзшим носом и продолжает натирать его снегом.
Спустя какое-то время Гарри вполне ясным голосом говорит:
— Хватит, Драко, жить буду, — и тот убирает руки. Потом выдыхает тяжко, будто пробежал пару миль, и принимается застёгивать мантию Гарри. Пальцы дрожат и плохо его слушаются. Гарри берёт его ладони и притягивает к себе подмышку. Малфой замирает в неудобной позе. Гарри не видит выражения его лица, но чувствует, как он напряжённо изогнулся.
— Мне кажется, ты сам вот-вот превратишься в ледышку, — поясняет он и добавляет: — Спасибо.
— Только вместе с тобой, — Малфой расслабляется и укладывается рядом. — Найдут где-нибудь через месячишко в шотландском лесу скульптурную группу «Холод объединяет даже врагов».
— Соперников, — поправляет Гарри. Ему опять хочется спать, и Драко уютно сопит в самое ухо.
Час спустя, разлепив глаза и ощущая на щеке влажный след, он понимает, что ног почти не чувствует, что у него замёрзла спина, что стало немного светлее, а ещё — что он обнимает тёплого огромного зверя, прижимающегося к нему.
Ещё через час Малфой перекидывается в человека, отчего Гарри ощущает необъяснимую потерю: зарываться пальцами в жёсткую шерсть, нащупывая под ней нежный пух подшёрстка, было приятно и как-то… до ужаса правильно. Пока Малфой растирает ему ноги, Гарри смущается, хихикает от щекотки и сцепляет руки в замок — на всякий случай, чтобы не запустить их для сравнения в светлые вихры на затылке.
Ещё примерно час спустя уже совсем светло, и Гарри даже может подняться. Они выползают из своего укрытия, и Гарри понимает, что Малфой был прав — поблизости немало кошачьих следов. Кугуар явно никак не желал расстаться с идеей перекусить человечиной. Передёрнувшись, Гарри переводит взгляд на Драко и наконец-то может его хорошенько рассмотреть.
Страница 4 из 5
