Холодная ночь на Сочельник

Тем более, добычей, в которой не сомневаются — по крайней мере, идёт к нему зверь довольно вальяжно.

Приходит запоздалая мысль притвориться мёртвым, и Гарри медленно ложится плашмя и зажмуривается. В конце концов, вряд ли тут можно что-то изменить. Но пальцы всё равно судорожно сжимают палочку — может, удастся хотя бы дорого продать свою жизнь, когда волк задумает напасть. У него мягкое брюхо, главное — не промахнуться и не ударить в рёбра…

Жаркое дыхание опаляет лицо. Вот ведь гад — и не боится нисколько…

И вдруг совершенно неожиданно по щеке проезжает мокрый язык. Гарри непроизвольно поднимает веки и встречается взглядом с наглыми серыми глазами. А волк опять ухмыляется, стоя рядом и абсолютно не собираясь его рвать на куски. Что за чёрт?

Гарри дёргается, подлая нога откликается обжигающей болью, и, уже проваливаясь во тьму обморока, он успевает подумать, что вот теперь-то его или точно примут за мёртвого, или сожрут.

Приходит в себя он от жуткой боли — нога горит огнём, Гарри непроизвольно стонет и с удивлением чувствует, как пламя постепенно затухает.

— Боггарта тебе в печёнки с твоей уникальностью, Поттер, — произносит на изумление знакомый голос, растягивающий гласные. — Что за палочку ты себе выбрал? Обыкновенных волшебников она слушать отказывается.

Гарри разлепляет глаза — на ресницах уже налип иней, и сквозь мутные очки в темноте почти ничего не видно — только силуэт человека в серой мантии.

— Ма-алфой? — удаётся выдавить из пересохшего горла.

— Он самый. Приятно, что ты всё ещё меня помнишь.

— Тебя забудешь, — хрипит Гарри и пробует перевернуться. Почему-то валяться на снегу кажется унизительным.

— Лежи, герой. Ногу я тебе вправил, но без лечебных заклинаний она будет болеть ещё несколько часов. А твоя палочка сотрудничать отказывается.

— А где твоя?

— Извини, не захватил. Не подозревал, что наткнусь на Гарри Поттера в чрезвычайных обстоятельствах. В зубах таскать палочки не очень удобно, а волков с чехлами на лапах не так уж часто можно встретить в шотландских лесах, — полузабытая насмешка в голосе привычна, но на неё почему-то больше не хочется злиться.

— Ты анимаг? — Гарри даже забывает, что ему не желательно шевелиться, и вновь пытается приподняться. Последние полгода он занимается анимагией, но всё, что ему пока удалось — это входить в нужное состояние сознания, причём инструктор в аврорате очень доволен успехами Гарри, а Малфой, получается, обошёл его как стоячего.

— Да, — просто отвечает Малфой. — И, предупреждая твой вопрос, вчера я отправил документы на регистрацию в Министерство. Как знал, что сегодня встречу представителя закона и придётся отчитываться.

Стащив бесполезные очки, Гарри яростно протирает их мантией и снова водружает на переносицу. Ночь обнимает лес, и если бы не снежный покров, наверное, тут и вовсе было бы хоть глаз выколи, а так различимы деревья, обвисшие под тяжестью снега сосновые лапы и растопырившийся поблизости можжевельник. Малфой скрипит снегом, подходя ближе, присаживается на корточки. В обличье зверя он передвигался гораздо тише.

— Я таких волков раньше не видел, — зачем-то говорит Гарри.

— И вряд ли увидишь. В Британии полярные не водятся.

Вот как. Полярный волк. Интересно.

— Я тут обустроил нам с тобой гнёздышко, Поттер, — вдруг снова ухмыляется Малфой, и в сторону Гарри тянется облачко пара. — Предлагаю перебраться туда и подождать.

— Чего?

— Трёх вещей: рассвета, когда ты сможешь встать на ноги и когда к тебе вернётся магия. Судя по запаху, тебя напоили Блокирующим, верно?

— Верно, — вздыхает Гарри и почему-то признаётся, хотя оно и очевидно. — Лоханулся я.

— Тебе с твоим везением можно, — пожимает плечами Малфой, нагибается и подхватывает Гарри подмышки. — Держись, сейчас может быть несколько некомфортно.

Некомфортно — вовсе не то слово, которое подобрал бы Гарри, если бы его спросили. Но его не спрашивают, и когда он достаточно приходит в себя, чтобы открыть глаза и расцепить зубы, оказывается, что теперь ещё ломит челюсть, а губы искусаны почти до крови. Потревоженное тело, пережив острый приступ боли, тупо ноет.

— Прости, — говорит Малфой и снова опускается рядом на натасканные ветви — от них отчётливо пахнет хвоей, — устраивает голову Гарри на чём-то мягком. — Но здесь будет надёжнее.

«Здесь» — это в шалашике, образованном низко опустившимися еловыми ветвями. Тут гораздо темнее, но зато и гораздо уютнее, чем снаружи. Мозгами Гарри понимает, что хищника, если что, ветки не остановят, но почему-то ему всё равно спокойно — может быть, потому, что он не один.

— Ты давно… — начинает Гарри и закашливается. Потом продолжает: — давно научился перекидываться?

— Полноценно — третий день, — отвечает Малфой прямо над головой.