Фандом: Гарри Поттер. Всё, что вам уже встречалось — не моё, включая Сочельник, Рождество и носки у камина.
Добавить в моё избранное
16 мин, 8 сек 3358
«Не дотяну», — обречённо осознаёт он, ощущая, почти как в былые времена, единение с метлой, с её больным, уставшим служить людям нутром…
И недоумённым рывком вздёргивает когда-то успевшее склониться к земле метловище.
Чёрт! Похоже, он проворонил в своём пиве не только Блокирующее, но и Сонное зелье. Аврор хренов. Психолог недоделанный. Зельевар-недоучка. Вот рыжая любимица Слагхорна Лили Поттер никогда бы не пропустила постороннего вкуса в своём напитке. Как и чёрный ужас подземелий — Северус Сне…
На этот раз Гарри, открыв глаза, с трудом успевает увернуться от электрической опоры. Метла, совершив-таки манёвр, начинает постанывать.
«Ну ещё немножко, — просит её Гарри, старательно таращась в наступающий вечер, — потерпи чуть-чуть. Ты же наверняка видела в своей жизни не одно заклятие, правда? Как и я. Мы с тобой сейчас связаны, и чем дальше ты унесёшь Мальчика-Который-Выжил, тем вернее он сумеет выжить вновь».
Как назло, ветер не обжигает лицо, хотя мороз исправно щиплет щёки и добирается до пальцев. Дуло бы немногим посильнее — возможно, хватило бы не только бесполезно трепать волосы и шарф, но и поддержать Гарри в бодрствующем состоянии. Ибо заснуть в миле от места нападения, когда противник знает, что ты не в состоянии использовать магию — не самая удачная идея, если всерьёз планируешь дожить до счастливого будущего, в котором у тебя красавица жена и трое замечательных…
Резкий удар возвращает Гарри к действительности, его разворачивает назад и вбок, колючие ветки хлещут по лицу, и он, судорожно продолжая стискивать бесполезный обломок, кувыркается вниз. Всё, что он успевает ощутить — благословенный сугроб под спиной и пронзительную боль в ноге.
Первое, что делает Гарри, очнувшись — нащупывает палочку.
— Акцио очки!
Но палочка выдаёт только сноп разноцветных искр, как у незадачливого первогодки, толком не умеющего колдовать.
— Акцио очки! Акцио очки! — твердит Гарри единственно для того, чтобы заглушить поднимающееся отчаяние.
Он один в зимнем лесу, без магии и метлы, со сломанной или вывихнутой ногой, и никто не имеет ни малейшего представления, где его искать. И нелогичная обида стискивает сердце — больше всего почему-то жаль завтрашнего вечера, который для него не наступит. А он так ждал и так долго выбирал из кучи желаний одно, которое достойно носка на его камине. Выходит, не успел.
— Акцио очки! — губы сжимаются в упрямую полоску.
— Р-р-р! — вдруг отвечает смутная бело-чёрная стена леса, и Гарри настороженно замирает.
Тишина давит на уши и холодом пробирается под мантию. Гарри таращится в вечернюю неподвижную мглу… Хотя нет. Он осторожно переводит взгляд туда, где уловил движение. Довольно крупное пятно — более темное, чем окружающий снег, — продолжает приближаться, но хруста почти не слышно. Словно кто-то плывёт. Кто-то, кого Гарри не может определить, но чувствует опасность.
— Акцио очки, — шепчет он всё с тем же результатом, разве что палочка теперь не удостаивает его даже искрами.
А пятно, пластавшееся по снегу, вдруг подбирается и наверняка готовится к прыжку.
Гарри сжимает палочку — своё единственное, хоть теперь и немагическое, оружие. И в тот же момент понимает — хищник прыгнул.
Удивительно, как много можно сделать и почувствовать за считанные секунды. Перекатиться, скрипнув зубами от боли, ткнуть наугад деревяшкой, попрощаться с жизнью и почувствовать, как чьи-то твёрдые лапы с неубирающимися когтями отталкиваются от твоей спины, причём совсем с другой стороны — не с той, с которой ты ожидал нападения. Визг, шипение, звуки борьбы. Под руку попадают очки, Гарри спешно водружает их на нос и видит клубок из двух тел — одно темнее, другое светлее, — катающихся по снегу. Разобрать, кто есть кто, не представляется возможным до тех пор, пока животные не отпрыгивают друг от друга.
Кугуар — по крайней мере, Гарри кажется, что зверь похож на кугуара, — футов шесть в длину и два в холке. Он щерится и фырчит, нахлёстывая бока хвостом, а мощные лапы напряжены для нового прыжка. Напротив него замер волк. Он не уступает в росте, голова чуть опущена, хвост висит поленом, а из плеча сочится кровь.
Мгновение — и звери снова сцепляются. Рык, клацанье зубов, короткий пронзительный взвизг — и пума в несколько прыжков покидает поле боя. С потревоженных нижних веток сыплется мелкая белая крупа.
— Ступефай, — шепчет Гарри, понимая, что снова остался наедине с хищником, пусть теперь и другим. Волк гораздо светлее, и вряд ли Поттер без очков различил бы его на фоне снега. Палочка молчит.
Волк, проследив за бегством соперника, оборачивается к Гарри и — другого слова не подберёшь — ухмыляется. Теперь и на морде различима свежая царапина. Победитель неспешно направляется к беспомощному человеку. Быть добычей почему-то очень неприятно.
И недоумённым рывком вздёргивает когда-то успевшее склониться к земле метловище.
Чёрт! Похоже, он проворонил в своём пиве не только Блокирующее, но и Сонное зелье. Аврор хренов. Психолог недоделанный. Зельевар-недоучка. Вот рыжая любимица Слагхорна Лили Поттер никогда бы не пропустила постороннего вкуса в своём напитке. Как и чёрный ужас подземелий — Северус Сне…
На этот раз Гарри, открыв глаза, с трудом успевает увернуться от электрической опоры. Метла, совершив-таки манёвр, начинает постанывать.
«Ну ещё немножко, — просит её Гарри, старательно таращась в наступающий вечер, — потерпи чуть-чуть. Ты же наверняка видела в своей жизни не одно заклятие, правда? Как и я. Мы с тобой сейчас связаны, и чем дальше ты унесёшь Мальчика-Который-Выжил, тем вернее он сумеет выжить вновь».
Как назло, ветер не обжигает лицо, хотя мороз исправно щиплет щёки и добирается до пальцев. Дуло бы немногим посильнее — возможно, хватило бы не только бесполезно трепать волосы и шарф, но и поддержать Гарри в бодрствующем состоянии. Ибо заснуть в миле от места нападения, когда противник знает, что ты не в состоянии использовать магию — не самая удачная идея, если всерьёз планируешь дожить до счастливого будущего, в котором у тебя красавица жена и трое замечательных…
Резкий удар возвращает Гарри к действительности, его разворачивает назад и вбок, колючие ветки хлещут по лицу, и он, судорожно продолжая стискивать бесполезный обломок, кувыркается вниз. Всё, что он успевает ощутить — благословенный сугроб под спиной и пронзительную боль в ноге.
Первое, что делает Гарри, очнувшись — нащупывает палочку.
— Акцио очки!
Но палочка выдаёт только сноп разноцветных искр, как у незадачливого первогодки, толком не умеющего колдовать.
— Акцио очки! Акцио очки! — твердит Гарри единственно для того, чтобы заглушить поднимающееся отчаяние.
Он один в зимнем лесу, без магии и метлы, со сломанной или вывихнутой ногой, и никто не имеет ни малейшего представления, где его искать. И нелогичная обида стискивает сердце — больше всего почему-то жаль завтрашнего вечера, который для него не наступит. А он так ждал и так долго выбирал из кучи желаний одно, которое достойно носка на его камине. Выходит, не успел.
— Акцио очки! — губы сжимаются в упрямую полоску.
— Р-р-р! — вдруг отвечает смутная бело-чёрная стена леса, и Гарри настороженно замирает.
Тишина давит на уши и холодом пробирается под мантию. Гарри таращится в вечернюю неподвижную мглу… Хотя нет. Он осторожно переводит взгляд туда, где уловил движение. Довольно крупное пятно — более темное, чем окружающий снег, — продолжает приближаться, но хруста почти не слышно. Словно кто-то плывёт. Кто-то, кого Гарри не может определить, но чувствует опасность.
— Акцио очки, — шепчет он всё с тем же результатом, разве что палочка теперь не удостаивает его даже искрами.
А пятно, пластавшееся по снегу, вдруг подбирается и наверняка готовится к прыжку.
Гарри сжимает палочку — своё единственное, хоть теперь и немагическое, оружие. И в тот же момент понимает — хищник прыгнул.
Удивительно, как много можно сделать и почувствовать за считанные секунды. Перекатиться, скрипнув зубами от боли, ткнуть наугад деревяшкой, попрощаться с жизнью и почувствовать, как чьи-то твёрдые лапы с неубирающимися когтями отталкиваются от твоей спины, причём совсем с другой стороны — не с той, с которой ты ожидал нападения. Визг, шипение, звуки борьбы. Под руку попадают очки, Гарри спешно водружает их на нос и видит клубок из двух тел — одно темнее, другое светлее, — катающихся по снегу. Разобрать, кто есть кто, не представляется возможным до тех пор, пока животные не отпрыгивают друг от друга.
Кугуар — по крайней мере, Гарри кажется, что зверь похож на кугуара, — футов шесть в длину и два в холке. Он щерится и фырчит, нахлёстывая бока хвостом, а мощные лапы напряжены для нового прыжка. Напротив него замер волк. Он не уступает в росте, голова чуть опущена, хвост висит поленом, а из плеча сочится кровь.
Мгновение — и звери снова сцепляются. Рык, клацанье зубов, короткий пронзительный взвизг — и пума в несколько прыжков покидает поле боя. С потревоженных нижних веток сыплется мелкая белая крупа.
— Ступефай, — шепчет Гарри, понимая, что снова остался наедине с хищником, пусть теперь и другим. Волк гораздо светлее, и вряд ли Поттер без очков различил бы его на фоне снега. Палочка молчит.
Волк, проследив за бегством соперника, оборачивается к Гарри и — другого слова не подберёшь — ухмыляется. Теперь и на морде различима свежая царапина. Победитель неспешно направляется к беспомощному человеку. Быть добычей почему-то очень неприятно.
Страница 2 из 5
