Fait Accompli

И он никогда не думал, что в этом браке было хоть какое-то место любви.

— Думаю, Люциус не лжет. Этого он не планировал.

Гарри смотрел на Нарциссу Малфой и чувствовал, что в том уголке души, где должна бы жить ненависть к этой женщине, остались только пыль и паутина. И, может быть, только самый маленький намек на жалость.

Похоже, он просто не понимал, до сегодняшнего дня, что ее холодность не была естественной. Нарцисса вынуждена была стать такой, потому что, продемонстрировав, человеку, за которого она вышла замуж, что у нее есть сердце, она подписала бы себе смертный приговор.

Даже под прямыми солнечными лучами, бьющими в окно, она выглядела не намного старше Драко. Лет на десять — и это если очень всматриваться. И она его мать? Невозможно поверить! Будто Драко просто свалился с дерева одной из летних ночей.

Да, такой способ заводить детей Гарри больше, чем устроил бы. Еле сдержав новый приступ дурноты, он мимоходом удивился, почему люди называют такое состояние «утренней тошнотой» — не заметно, чтобы в течение дня его меньше мутило.

— Вечером, после нашей свадьбы, — сказала Нарцисса, обернувшись, — твой отец, Драко, вдруг оттащил меня в сторону и потребовал сообщить ему, когда у меня последний раз были месячные. Он был очень взволнован… совершенно вне себя. Я даже не обратила внимания на смысл его вопроса, а он был очень груб. Даже для мужа. Я ответила — и очень хорошо помню, что он сказал тогда, потому что он впервые приоткрылся и перестал быть похожим на мистера Очарование. А сказал он «заткнись и дай мне сообразить». Он задумался, потом с его лица резко ушло напряжение, я бы сказала, что он просветлел… Я не знала, что и думать, но на меня он так и не взглянул, — Нарцисса перевела взгляд на собственные руки. — Теперь я знаю, в тот момент он понял, что я вряд ли зачну той ночью. И поэтому посчитал, что все в порядке.

— Он думал, что сам по себе ритуал ничем не чреват, — услышал Гарри собственный голос. — Вы об этом хотели нам сказать?

— Той ночью я не зачала, — Нарцисса прошла по комнате и села на стул, лицом к Гарри, чуть подавшись вперед. — Если бы Droit Du Seigneur действовал как зелье для беременности, то результат был бы очевиден. И Люциус точно не успокоился бы, потому что свадьба выпала на безопасный период. Так что, если вам хоть что-то известно о зелье и заклинаниях для зачатия — вы поймете, о чем я говорю.

— Тогда как, по-твоему, можно объяснить то, что произошло? — голос Драко был таким же невыразительным, как и лицо.

— Не знаю, сумею ли я. Никто… не говорит о том, что такое на самом деле Droit Du Seigneur. Это ритуал, это закон, и он действует, потому что все молчат. Его охраняют традиции, а стыд заставляет держать все в тайне. Поэтому я не уверена, знает ли Люциус, или его отец, или вообще, кто-либо из магов аристократов, чем он может обернуться в различных ситуациях.

— Гарри в положении, — в тон ей ответил Драко. — Мы уверены, что зачатие произошло в то время, когда отец воспользовался Droit Du Seigneur. Не похоже на гребаную случайность, мама.

— Язык, — указала Нарцисса, но без эмоций, словно обыденный упрек сыну. — Нет. Я тоже так не думаю. В ритуале Droit Du Seigneur есть что-то… что исключает случайности. Но уверена, что такого твой отец точно не ожидал.

Драко кинул на мать убийственный взгляд:

— Не желаю слышать, как ты его снова защищаешь!

— Она не защищает его, Драко. Нет, — Гарри быстро поднялся. — Она защищает себя.

И получил от Нарциссы Малфой многозначительный взгляд, явственно говорящий Мне совершенно не нужно, чтобы ты переводил мои слова моему собственному сыну. Да, эта женщина точно не стала бы говорить с Гарри, если бы догадывалась, что они оба — особенно Драко — имеют против нее.

Поэтому и ненависти к ней больше не было. Нарцисса тоже оказалась жертвой. Жертвой собственного мужа и воспитания. И еще Августина Малфоя… двадцать лет назад. Гарри просто не мог ее ненавидеть.

— Я выбрала молчание. И не жду, что вы меня простите, — произнесла она. И в ее тоне не было ни безропотности, ни извинений, скорее, даже некоторая надменность. — Но я хочу, чтобы вы оба поняли. Думала ли я о том, как это все может обернуться… — вдруг создалось впечатление, что Нарцисса одновременно выпрямилась и ссутулилась. — Ну… Сейчас ведь разговор не обо мне, так?

Гарри даже понравилось, что она не заламывает руки и не умоляет о прощении.

Потому что он знал, что простит — и возненавидит себя за это.

— Ну и что, черт возьми, мы должны думать? — Драко положил руки на камин, и, казалось, всей тяжестью навалился на него. Гарри не помнил, что когда-нибудь видел мужа таким — словно кто-то вытащил из него душу. С мякотью, как сгнивший плод. — Ты не знаешь. Ублю… мой отец тоже не знает. Никто не будет говорить с нами об этом. Что, черт возьми, нам теперь делать?!