Утром

Неплохие слова, жаль, что родители предпочитают куда менее действенное и самую малость саркастичное «будь собой, золотце, только так ты найдёшь человека, который полюбит тебя настоящую».

Лили смеялась бы в голос, если бы кто-то вякнул что-то подобное прямо сейчас. Но нет, такие мудрости изрекают лишь в присутствии тех, кто ещё не в состоянии отсеивать бред от бреда, выгодного обществу. Стало быть, последний раз сие она слышала лет семь назад. Весьма мило.

В действительности, неплохая эпитафия вышла бы на надгробиях безвременно почивших мародёров. Этакий гимн юности и дури в голове. Второе, конечно, во все времена воспевалось с охотой. Сейчас же, думает Лили, и вовсе возведено в абсолют.

Если идеал старшеклассниц — смазливый богатый чистокровный (неизменно во веки веков!) придурок, то существуют ведьмы. Операция импликации. Истинное высказывание.

Так говорил Северус, когда ещё мог выносить присутствие Лили. Год, два назад. Он увлекался (тайно, безусловно) математикой и радовался ироничности высказывания. Ведь с точки зрения магглов волшебство — вымысел, значит вторая часть — ложное утверждение, тогда идеал старшеклассниц отнюдь не живая версия статуи Джеймса Поттера и всё в этом мире нормально. Но Лили-то знает, что магия есть. И это её знание ощутимо бьёт по светлой памяти.

Грустно как-то.

Лили смотрит на тысячу раз проклятый параграф по истории и на страницах учебника видит ухмыляющегося Джеймса. Всё, финиш. Стоило вставать так рано, чтобы ни черта не подготовится к грядущим выбоинам на ровной дороге обучения у шизанутого приведения, прозрачно проходящего через все проблемы учеников со своим предметом, а только лишь испортить себе настроение на грядущий день итак слишком часто мелькавшей перед носом мордашкой недо-величества?

Вместо нескончаемых войн в голове мелькают образы былого и грядущего. Ха! Прорицание было кошмаром последних лет, но в этом учебном году перестало маячить на горизонте. Поэтому Лили просто — без гарантий правдивости и исполнимости! — думает о том, каким может быть это утро для кого-то ещё. В этом нет ничего лично. Конечно же. Да-да-да!

Предположим, Питер спит почти непробудным сном, открывая свои ясные очи только после ощутимого пинка; Ремус беспокойно ворочается во сне и вздрагивает от каждого шороха, считая себя причиной едва ли не всех бед; Фрэнк — та самая быстровысыпающаяся «фея», которая с утра пораньше поправляет одеяло «серого волка» и бросает в«спящую красавицу» подушку; Сириус просыпается не один, всегда угадывает нужное имя и уже давно научился невербальным заглушающим чарам; Джеймс всю ночь лежит с закрытыми глазами, строит фантастические планы и легковыполнимые последовательности действий, которые должны помочь в завоевании объекта первой и самой сильной-сильной-сильной и искренней-искренней-искренней любви.

Как думает этот идеальный воображаемый Джеймс?

Допустим, он считает, что Лили ведёт себя странно. Джеймс может поклясться, что каждый раз она оказывается рядом с их компанией вовсе не случайно, ведь слизеринсая летучая мышь в лохмотьях больше не таскается за ней как щенок на поводке за хозяином, но и проявлять интерес к нему явно не собирается. В действительности, всё это очень сложно, и Джеймс не перестаёт завидовать Сириусу, который так легко и свободно общается с девчонками, будто читает их мысли. Пусть Джеймс и считается негласным королём школы, этим талантом он явно не обладает.

— Не нарвись на Пивза, детка! — шутливо советует Сириус неясному девичьему силуэту, понизив голос до полушёпота, и в следующую секунду Джеймс слышит шелест разрываемой обёртки мятной жвачки.

Соседняя кровать обличительно поскрипывает. Очередная тень, которой нравится откровенно грубое обращение Блэка, мягко ступает на заведомо скрипящий древний пол и стремится как можно скорее выйти из комнаты, но случайно сталкивается взглядом с Джеймсом.

— П-привет, — неуверенно здоровается девушка и тут же пулей выскакивает из мальчишеской спальни, наплевав на недовольные взвизгивания половиц (от звука которых всё ещё сонный Сириус поморщился и всхрапнул подозрительно матершинно, видимо, что-то не так давно покинутое вспомнил) и явно смущённая чем-то непонятным Джеймсу.

Лили представляет недоуменно вытянувшуюся физиономию Поттера и радуется даже воображаемому глупому положению так упорно пытавшегося добраться до её чувств гриффиндорца. Он в самом деле невыносим.

— Извини, — автоматически произносит Лили, столкнувшись с кем-то на пути в спальню, потом она окидывает взглядом растрёпанную блондинистую шевелюру, помятую пижаму и, мысленно прикинув путь следования, с некой долей презрения произносит: — Марлин, не чаяла тебя здесь увидеть в такую рань… Тоже к тесту по истории магии готовилась?

Голос звучит вполне нормально и ничуть не надтреснутым. Ведь воображаемая ересь никак не может оказаться правдой.

— Доброе утро, Лили.