Вечер пятницы

Тина медленно двинулась навстречу, прижалась, потёрлась, уже догадавшись, как на него воздействует. Её ладони снова прошлись по его спине, по шее, по груди — она изучала и привыкала, и на это требовалось время. Потом она разомкнула объятия и медленно обошла Грейвза вокруг, постоянно трогая и поглаживая. Лицо её было нахмурено, рот приоткрыт. Понятно, никто не давал ей вот так познакомиться с собой. Тина прижалась сзади, потёрлась щекой о плечо, скользнула руками вниз и сжала ягодицы. Грейвз едва сдержал смешок: Тина смелела, и это было забавным.

— Ты боишься? — спросил он.

— Немного, — призналась Тина. — Сэр, почему вы делаете всё так странно?

— Потому что тело, которое устроено не так, как твоё, привычное, может сначала напугать, — объяснил он. — А я не хочу, чтобы ты боялась.

— Получается, вы меня тоже боитесь? — озадачилась она.

— Конечно, — заверил он. — Это даже не страх, а его отголосок, но он всегда есть. Любой мужчина думает о женщине только одно, мечтает залезть, сунуть и кончить, но несмотря на это, в глубине души он боится.

— Не лучше ли преодолевать свои страхи? — спросила Тина сердито и смущённо.

— Этот страх нельзя преодолеть, он изначален и пребудет с человечеством до конца, пока оно разделено на два пола, — сказал Грейвз. — Такова моя философия.

Тина обошла его снова, остановилась перед ним, потянулась поцеловать. Теперь не было сомнений в том, что она готова. Не прекращая целоваться, Грейвз задрал ей платье и оттеснил в сторону кровати. Постарался, чтобы Тина легла на неё спиной мягко, не с размаху, и опустился на колени. Она хотела восхитительных вещей — она их получит.

Тина сразу догадалась забросить ноги ему на плечи и сейчас лежала, тяжело дышащая, напряжённая, пока он только прикасался к ней губами. Однако она была смелее, чем он раньше о ней думал: прийти без трусов — он не ждал от неё.

Возбуждение постепенно возвращалось к Тине; первые прикосновения языка вырвали у неё прерывистый стон, а потом, когда Грейвз уже нашёл правильный ритм, она медленно начала расслабляться.

Он ориентировался на её дыхание и всхлипы и на то, как она истекала смазкой. Её возбуждение должно было быть невыносимым, но до разрядки он её специально не довёл.

— Пожалуйста! — захныкала Тина, когда он оторвался от неё. Пришлось шлёпнуть её по руке, которую она протянула, чтобы доласкать себя.

— Даже не вздумай, — предупредил Грейвз и, встав на постель коленями, заставил Тину сесть. Раскрасневшаяся, мокрая, с лихорадочно блестящими глазами, Тина была прекрасна. Грейвз расстегнул ей платье на спине и вытряхнул Тину из него. Платье отправилось на пол, бюстгальтер тоже, потом чулки, и на Тине остались только дешёвые бусики из стекляруса. Начал бы приучать свою женщину к хорошим украшениям, но только как? Дорогой подарок сразу будет заметен, да она его и не возьмёт. И выходить ей в украшениях точно будет некуда, разве что на рождественскую вечеринку в МАКУСА. Мерлин, сколько трудностей от этих тайных романов, жениться, что ли — и нет проблем…

Теперь они изучали друг друга поспешно, торопливо, прихватывая кожу грубыми поцелуями и стискивая друг друга сильнее необходимого. Тина переняла его грубоватую манеру ласкать и порой чувствительно проводила ногтями ему по спине, прикусывала мочку уха, но расслаблялась и стонала всякий раз, когда он тискал её грудь или тёрся членом о промежность.

Глаза её были мутными от похоти, она то и дело запрокидывала голову, и наконец они и сами не поняли, каким образом Грейвз оказался сверху, между её разведённых ног — стоит лишь толкнуться как следует — и он бы уже не смог остановиться.

— Подушка, — выдохнул он и отстранился. — Чтобы тебе было удобнее.

Яички ломило, член истекал смазкой, но несколько секунд он ещё медлил, подсовывая подушку Тине под поясницу.

— Да-а, так хорошо, — смогла вымолвить она, раздвигая ноги ещё шире. Взаимное желание было прекрасным, и эти секунды предвкушения вынимали душу и вкладывали её обратно.

Грейвз подхватил Тину под колено, помогая и поддерживая, и осторожно начал входить; тут же Тина напряглась так, что, несмотря ни на что, ему пришлось остановиться. Тина не жаловалась, но кусала губы, как будто предчувствуя боль, и в глазах её была теперь только вина — разочаровала, не справляется.

Понятно, что вина тут была совсем не её.

— Уж неужели ты досталась мне девственницей? — хрипло прошептал Грейвз, склоняясь над ней. Мучительно хотелось толкнуться дальше, но он знал, какой крик боли это у неё вызовет, и держался, сцепив зубы, пережимал горло своей звериной натуре.

— Нет… сэр, — выдохнула Тина.

— Расслабься, — велел он. — Да, вот так, не бойся, я аккуратно. Сейчас пройдёт.

Тина слушалась его, старалась выровнять дыхание и расслабиться, он с минуту держался, хотя хотел вместо едва всунутой головки загнать в неё весь целиком, но наконец позволил себе продвинуться немного дальше, чувствуя, как её плоть расходится под его напором.