Фандом: Гарри Поттер. Устав придумывать поздравления для многочисленных подопечных по ОД, Гарри Поттер решает воспользоваться заклинанием.
Добавить в моё избранное
12 мин, 5 сек 10329
Гриффиндорцы, которые также проводили каникулы в замке, горячо благодарили его за тёплые слова поздравлений, которых он им прислал. Периодически подходил кто-то из хаффлпафцев или равенкловцев с теми же намерениями. Гарри одновременно ощущал неловкость и любопытство: всё-таки, пусть заклинание и хорошая идея для ленивых, но как-то неудобно слышать «Спасибо, Гарри!», но не знать точно, за что его благодарят. Что же он такое всем разослал-то?…
После того, как счастливая, улыбающаяся Чжоу расцеловала его и куда-то убежала вместе с Мариэттой, Гарри, сказав Рону, что будет ждать его на площадке для квиддича, удрал из Большого Зала. Из-за поступка девушки на него пялились все, кто там был. Юноша подумал: «Хорошо, хоть Малфой на завтрак не спустился… Интересно, почему?».
Но, завернув за ближайший угол, понял, что это нехорошо. Совсем не хорошо…
— Поттер, скажи-ка мне, что это такое?
Глядя на заклятого врага, который с ехидной ухмылочкой на физиономии помахивал пестрой открыткой, Гарри почувствовал, как прирастает к месту… К счастью, Малфою в данный момент не требовалось участие собеседника в разговоре.
— Что бы мне конкретное тебе зачитать, Поттер? Чтоб поярче? Сам не подскажешь? Вот, например: «Видеть твою поганую рожу не могу». Это понятно. Я на твой счёт, чтоб ты знал, испытываю аналогичные эмоции. Или ещё: «С удовольствием бы скормил тебя и всю твою семейку Пушку». Кто такой Пушок, Поттер? Твоя домашняя зверушка? И вообще: где логика? Если рожу поганую мою видеть не можешь, как же ты меня кому-то скормишь? Ах да! Совсем забыл, что наш Великий Герой и логика — вещи взаимоисключающие. А последнюю фразу я и вовсе никогда не забуду: «… но всё равно очень тебя люблю и желаю тебе счастливого Рождества!». Ты знаешь, что я, как аристократ, обладаю весьма тонким вкусом, Поттер. Особенно, если это касается подобных шедевров. Но всё-таки уважь мою скромную персону и объясни. Что! Это! Было?!
Гарри не знал, смеяться ему или плакать. По лицу Малфоя, кроме искреннего недоумения и интереса к вопросу, ничего иного прочесть было нельзя. Про заклинание объяснять бесполезно…
— Поттер, поведай хотя бы что-нибудь: ты решил сменить ориентацию или окончательно спятил? Если второе, то я с радостью передам тебя в Мунго. А если первое — тут уж уволь, не ко мне.
Не успел Драко Малфой закончить свою фразу, как Гарри начало перекашивать от подступающего хохота. Ему было наплевать, что его оппонент думает по этому поводу, но сдерживать смех было вне человеческих сил.
— Поттер, ты издеваешься?!
Боясь, однако, что Малфой сейчас окончательно взбеленится, Гарри стал медленно пятиться задом и, как следствие, и врезался в подошедшего к ним Хагрида.
— Гарри, чой-то вы тут делаете, а?
— Да нет, Хагрид, ничего, — ответил юноша, тщетно пытаясь стереть идиотскую улыбку с лица. — Так, столкнулись…
Малфой тем временем незаметно для Хагрида покрутил пальцем у виска и пошёл прочь.
— Да, что на балбеса этого внимание-то обращать… Я чего хотел сказать-то: спасибо, Гарри, за открытку, и книга о драконах здоровская!
Книгу Гарри выбирал сам, поэтому с готовностью улыбнулся.
— И тебе спасибо за кошелёк. Клыки от карманников — круто придумано!
Хагрид прислал ему меховой бумажник с острыми дюймовыми клыками понятного назначения. Гарри не стал упоминать о том, что пока не придумал, как ему самому открыть сей предмет и не остаться без пальцев. Великан явно хотел сказать что-то ещё, но тут неудачливому поздравителю подумалось, что профессор Снейп тоже может выбрать именно этот момент и именно главные двери Большого Зала, дабы пройти к завтраку, и тогда придётся объясняться ещё и с ним…
Увы, эта мысль пришла слишком поздно. Едва успев попрощаться с Хагридом, Гарри явственно ощутил, как волосы у него на затылке встают дыбом. И не зря…
— Поттер, пройдёмте в мой кабинет.
Этот голос юный герой узнал бы из сотен — нет, из тысяч других голосов, потому как не пожелал бы встретиться с профессором зельеварения, даже если б тот пребывал в добром расположении духа (хотя Гарри сильно сомневался, что у Снейпа таковое имеется). Сейчас же, если его не обманывал слух, настроение у декана Слизерина было обычное — то есть отвратительное.
За четыре с половиной года пребывания в Хогвартсе Гарри Поттер успел уяснить, что спорить со Снейпом — себе дороже. Поэтому он собрался с духом и поплёлся следом за ним в подземелья. Пререкаться же сейчас было тем более невозможно — в столь дурацкой, созданной своими собственными руками ситуации. За весь путь, который показался юноше бесконечно долгим, он успел не единожды поклясться себе никогда и ни при каких условиях не использовать непроверенные заклятья, и уж тем более — изобретённые кем-то из однокурсников, пусть даже и Гермионой Грейнджер. Наконец, они достигли кабинета зельеварения, и Гарри, заметив лежащую на углу стола яркую открытку, мысленно попрощался с жизнью.
После того, как счастливая, улыбающаяся Чжоу расцеловала его и куда-то убежала вместе с Мариэттой, Гарри, сказав Рону, что будет ждать его на площадке для квиддича, удрал из Большого Зала. Из-за поступка девушки на него пялились все, кто там был. Юноша подумал: «Хорошо, хоть Малфой на завтрак не спустился… Интересно, почему?».
Но, завернув за ближайший угол, понял, что это нехорошо. Совсем не хорошо…
— Поттер, скажи-ка мне, что это такое?
Глядя на заклятого врага, который с ехидной ухмылочкой на физиономии помахивал пестрой открыткой, Гарри почувствовал, как прирастает к месту… К счастью, Малфою в данный момент не требовалось участие собеседника в разговоре.
— Что бы мне конкретное тебе зачитать, Поттер? Чтоб поярче? Сам не подскажешь? Вот, например: «Видеть твою поганую рожу не могу». Это понятно. Я на твой счёт, чтоб ты знал, испытываю аналогичные эмоции. Или ещё: «С удовольствием бы скормил тебя и всю твою семейку Пушку». Кто такой Пушок, Поттер? Твоя домашняя зверушка? И вообще: где логика? Если рожу поганую мою видеть не можешь, как же ты меня кому-то скормишь? Ах да! Совсем забыл, что наш Великий Герой и логика — вещи взаимоисключающие. А последнюю фразу я и вовсе никогда не забуду: «… но всё равно очень тебя люблю и желаю тебе счастливого Рождества!». Ты знаешь, что я, как аристократ, обладаю весьма тонким вкусом, Поттер. Особенно, если это касается подобных шедевров. Но всё-таки уважь мою скромную персону и объясни. Что! Это! Было?!
Гарри не знал, смеяться ему или плакать. По лицу Малфоя, кроме искреннего недоумения и интереса к вопросу, ничего иного прочесть было нельзя. Про заклинание объяснять бесполезно…
— Поттер, поведай хотя бы что-нибудь: ты решил сменить ориентацию или окончательно спятил? Если второе, то я с радостью передам тебя в Мунго. А если первое — тут уж уволь, не ко мне.
Не успел Драко Малфой закончить свою фразу, как Гарри начало перекашивать от подступающего хохота. Ему было наплевать, что его оппонент думает по этому поводу, но сдерживать смех было вне человеческих сил.
— Поттер, ты издеваешься?!
Боясь, однако, что Малфой сейчас окончательно взбеленится, Гарри стал медленно пятиться задом и, как следствие, и врезался в подошедшего к ним Хагрида.
— Гарри, чой-то вы тут делаете, а?
— Да нет, Хагрид, ничего, — ответил юноша, тщетно пытаясь стереть идиотскую улыбку с лица. — Так, столкнулись…
Малфой тем временем незаметно для Хагрида покрутил пальцем у виска и пошёл прочь.
— Да, что на балбеса этого внимание-то обращать… Я чего хотел сказать-то: спасибо, Гарри, за открытку, и книга о драконах здоровская!
Книгу Гарри выбирал сам, поэтому с готовностью улыбнулся.
— И тебе спасибо за кошелёк. Клыки от карманников — круто придумано!
Хагрид прислал ему меховой бумажник с острыми дюймовыми клыками понятного назначения. Гарри не стал упоминать о том, что пока не придумал, как ему самому открыть сей предмет и не остаться без пальцев. Великан явно хотел сказать что-то ещё, но тут неудачливому поздравителю подумалось, что профессор Снейп тоже может выбрать именно этот момент и именно главные двери Большого Зала, дабы пройти к завтраку, и тогда придётся объясняться ещё и с ним…
Увы, эта мысль пришла слишком поздно. Едва успев попрощаться с Хагридом, Гарри явственно ощутил, как волосы у него на затылке встают дыбом. И не зря…
— Поттер, пройдёмте в мой кабинет.
Этот голос юный герой узнал бы из сотен — нет, из тысяч других голосов, потому как не пожелал бы встретиться с профессором зельеварения, даже если б тот пребывал в добром расположении духа (хотя Гарри сильно сомневался, что у Снейпа таковое имеется). Сейчас же, если его не обманывал слух, настроение у декана Слизерина было обычное — то есть отвратительное.
За четыре с половиной года пребывания в Хогвартсе Гарри Поттер успел уяснить, что спорить со Снейпом — себе дороже. Поэтому он собрался с духом и поплёлся следом за ним в подземелья. Пререкаться же сейчас было тем более невозможно — в столь дурацкой, созданной своими собственными руками ситуации. За весь путь, который показался юноше бесконечно долгим, он успел не единожды поклясться себе никогда и ни при каких условиях не использовать непроверенные заклятья, и уж тем более — изобретённые кем-то из однокурсников, пусть даже и Гермионой Грейнджер. Наконец, они достигли кабинета зельеварения, и Гарри, заметив лежащую на углу стола яркую открытку, мысленно попрощался с жизнью.
Страница 2 из 4
