Фандом: Гарри Поттер. Устав придумывать поздравления для многочисленных подопечных по ОД, Гарри Поттер решает воспользоваться заклинанием.
Добавить в моё избранное
12 мин, 5 сек 10330
Исходя из того, что зачитал Малфой, послание Снейпу должно было оказаться ещё хлеще…
Зельевар долгое время молчал, измеряя шагами кабинет; лицо его при этом было скрыто сальными прядями, которые Гарри в его нынешнем положении остро напомнили рваные края плащей дементоров Азкабана. Надо сказать, что и сам Снейп сейчас походил на одно из этих малопривлекательных существ — от него исходила такая ощутимая волна отрицательных эмоций, что, казалось, ничего радостного в этой жизни горе-поздравителю уже не светит. Гарри уже почти отважился обратиться к профессору, но тот заговорил сам. Медленно, растягивая слова, каждое из которых было пропитанно ядом.
— Нужно сказать, Поттер, что я никогда не ошибался по поводу вашего ко мне отношения — сколько бы наш дражайший директор не пытался меня переубедить. Я имел немало возможностей удостовериться в этом лично, тогда как Дамблдор всегда основывался лишь на своих представлениях о том или ином человеке, а не на опыте…
То, что Снейп назвал его и директора по фамилиям, не употребив обычных «мистер» и даже«профессор», показывало, что он взбешён до крайности. А зельевар продолжал:
— Я сейчас не стану приводить конкретные примеры, Поттер, однако скажу вам несколько важных вещей. Я не надеюсь, что вы запомните их, но все же постарайтесь. Я не буду переходить на личности, иначе наша беседа затянется, а я не испытываю никакого желания пребывать в вашем обществе дольше необходимого. Так вот. Во-первых, Поттер, оскорблять людей — невежливо. Сомневаюсь, что вы об этом знаете, но к пятнадцати годам пора бы уже. Оскорблять преподавателя вашей школы — неразумно, а человека, который вполне способен незаметно для окружающих отправить вас на тот свет — небезопасно. Впрочем, понятия о вежливости, разуме и безопасности у вас отсутствуют, и меня это никогда не удивляло. Вы — истинный сын вашего покойного батюшки.
Гарри, с самого начала решил молча выслушать всё, что Снейп ему скажет, с каким бы выражением лица, каким бы тоном это ни было сделано, но оскорбления в адрес отца вынести не смог. Он уже открыл рот, чтобы ответить, как дверь кабинета распахнулась и вошла Долорес Амбридж. Её слегка растрёпанная прическа и разъярённое лицо говорили слишком о многом, чтобы у юноши возникли сомнения по поводу цели её визита…
— В чём дело, профессор Амбридж? — поинтересовался Снейп.
Словно только что его заметив, женщина нацепила на лицо слащавую улыбочку и промурлыкала:
— Профессор Снейп, видите ли, мне сообщили, что Поттер находится здесь. Позвольте, я его у вас украду: мне крайне необходимо с ним переговорить.
— Не позволю.
Амбридж уже протянула руку, чтобы схватить Гарри за запястье и увести прочь, как до неё дошёл смысл сказанного зельеваром.
— Простите, что? Вы мне перечите, Северус?
Тон её стал ещё слащавее, и Снейп едва заметно поморщился. Гарри подумал, что едва заметно для него — это демонстративно для декана слизеринцев, и, догадываясь, что тот сознательно бесит Амбридж, впервые в жизни был с ним в какой-то мере солидарен.
— Нет, госпожа инспектор. Но, насколько мне известно, вы, как и я, в числе прочего — подчинённая директора этой школы. Я исполняю его приказ — провести с мистером Поттером профилактическую беседу. Профессор Дамблдор распорядился, чтобы эта беседа состоялась именно сейчас, и, поскольку я ещё не закончил, то не могу отпустить студента. Уверяю вас, мне это не доставляет ни малейшего удовольствия, а даже наоборот, поэтому мистер Поттер окажется в вашем распоряжении настолько скоро, насколько это возможно. Но, увы, не сейчас.
Вот теперь Гарри уже не предполагал, а совершенно точно знал, что Снейп над Амбридж издевается. Поняв это, он ощутил прилив симпатии к профессору зельеварения и тут же поразился самому себе: он ведь ещё несколько минут назад ненавидел этого человека, наверное, больше всех на свете! Однако что-то в глубине души подсказывало юноше, что ехидный зельевар не отказался бы взглянуть на то, что написано в открытке, пришедшей Генеральному инспектору Хогвартса…
Неизвестно, что Амбридж ответила бы Снейпу на его тираду: лицо у неё успело сменить самые разные цвета и оттенки, но в миг, когда она собралась заговорить, в камине появилась голова профессора Дамблдора, которая, отыскав взглядом инспектора, произнесла:
— О! Долорес! А я как раз искал вас! Вернее, вас искал министр. Поднимитесь, пожалуйста, скорее в мой кабинет — кажется, Корнелиус спешит. — Дамблдор позволил себе слабо усмехнуться и посмотрел на Снейпа. — Вижу, Северус, вы уже приступили. Надеюсь, вы не забудете о главном. Гарри, мой мальчик, спасибо тебе за чудесную открытку! — добавил директор и исчез.
Амбридж надулась — так, что казалось, будто она вот-вот лопнет. Снейп, бросив на неё взгляд исподлобья, развёл руками. Наблюдая за всем этим, Гарри боялся одного — снова расхохотаться, как при Малфое.
Зельевар долгое время молчал, измеряя шагами кабинет; лицо его при этом было скрыто сальными прядями, которые Гарри в его нынешнем положении остро напомнили рваные края плащей дементоров Азкабана. Надо сказать, что и сам Снейп сейчас походил на одно из этих малопривлекательных существ — от него исходила такая ощутимая волна отрицательных эмоций, что, казалось, ничего радостного в этой жизни горе-поздравителю уже не светит. Гарри уже почти отважился обратиться к профессору, но тот заговорил сам. Медленно, растягивая слова, каждое из которых было пропитанно ядом.
— Нужно сказать, Поттер, что я никогда не ошибался по поводу вашего ко мне отношения — сколько бы наш дражайший директор не пытался меня переубедить. Я имел немало возможностей удостовериться в этом лично, тогда как Дамблдор всегда основывался лишь на своих представлениях о том или ином человеке, а не на опыте…
То, что Снейп назвал его и директора по фамилиям, не употребив обычных «мистер» и даже«профессор», показывало, что он взбешён до крайности. А зельевар продолжал:
— Я сейчас не стану приводить конкретные примеры, Поттер, однако скажу вам несколько важных вещей. Я не надеюсь, что вы запомните их, но все же постарайтесь. Я не буду переходить на личности, иначе наша беседа затянется, а я не испытываю никакого желания пребывать в вашем обществе дольше необходимого. Так вот. Во-первых, Поттер, оскорблять людей — невежливо. Сомневаюсь, что вы об этом знаете, но к пятнадцати годам пора бы уже. Оскорблять преподавателя вашей школы — неразумно, а человека, который вполне способен незаметно для окружающих отправить вас на тот свет — небезопасно. Впрочем, понятия о вежливости, разуме и безопасности у вас отсутствуют, и меня это никогда не удивляло. Вы — истинный сын вашего покойного батюшки.
Гарри, с самого начала решил молча выслушать всё, что Снейп ему скажет, с каким бы выражением лица, каким бы тоном это ни было сделано, но оскорбления в адрес отца вынести не смог. Он уже открыл рот, чтобы ответить, как дверь кабинета распахнулась и вошла Долорес Амбридж. Её слегка растрёпанная прическа и разъярённое лицо говорили слишком о многом, чтобы у юноши возникли сомнения по поводу цели её визита…
— В чём дело, профессор Амбридж? — поинтересовался Снейп.
Словно только что его заметив, женщина нацепила на лицо слащавую улыбочку и промурлыкала:
— Профессор Снейп, видите ли, мне сообщили, что Поттер находится здесь. Позвольте, я его у вас украду: мне крайне необходимо с ним переговорить.
— Не позволю.
Амбридж уже протянула руку, чтобы схватить Гарри за запястье и увести прочь, как до неё дошёл смысл сказанного зельеваром.
— Простите, что? Вы мне перечите, Северус?
Тон её стал ещё слащавее, и Снейп едва заметно поморщился. Гарри подумал, что едва заметно для него — это демонстративно для декана слизеринцев, и, догадываясь, что тот сознательно бесит Амбридж, впервые в жизни был с ним в какой-то мере солидарен.
— Нет, госпожа инспектор. Но, насколько мне известно, вы, как и я, в числе прочего — подчинённая директора этой школы. Я исполняю его приказ — провести с мистером Поттером профилактическую беседу. Профессор Дамблдор распорядился, чтобы эта беседа состоялась именно сейчас, и, поскольку я ещё не закончил, то не могу отпустить студента. Уверяю вас, мне это не доставляет ни малейшего удовольствия, а даже наоборот, поэтому мистер Поттер окажется в вашем распоряжении настолько скоро, насколько это возможно. Но, увы, не сейчас.
Вот теперь Гарри уже не предполагал, а совершенно точно знал, что Снейп над Амбридж издевается. Поняв это, он ощутил прилив симпатии к профессору зельеварения и тут же поразился самому себе: он ведь ещё несколько минут назад ненавидел этого человека, наверное, больше всех на свете! Однако что-то в глубине души подсказывало юноше, что ехидный зельевар не отказался бы взглянуть на то, что написано в открытке, пришедшей Генеральному инспектору Хогвартса…
Неизвестно, что Амбридж ответила бы Снейпу на его тираду: лицо у неё успело сменить самые разные цвета и оттенки, но в миг, когда она собралась заговорить, в камине появилась голова профессора Дамблдора, которая, отыскав взглядом инспектора, произнесла:
— О! Долорес! А я как раз искал вас! Вернее, вас искал министр. Поднимитесь, пожалуйста, скорее в мой кабинет — кажется, Корнелиус спешит. — Дамблдор позволил себе слабо усмехнуться и посмотрел на Снейпа. — Вижу, Северус, вы уже приступили. Надеюсь, вы не забудете о главном. Гарри, мой мальчик, спасибо тебе за чудесную открытку! — добавил директор и исчез.
Амбридж надулась — так, что казалось, будто она вот-вот лопнет. Снейп, бросив на неё взгляд исподлобья, развёл руками. Наблюдая за всем этим, Гарри боялся одного — снова расхохотаться, как при Малфое.
Страница 3 из 4
