Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
Добавить в моё избранное
211 мин, 50 сек 10190
О чём думал я, когда согласился принять его помощь? Тварь, сука, еблан. Что за жизнь такая, что нам суждено было встретиться вновь?! Лучше бы не было ничего, или вовсе бы я не рождался…
— Подвезти? — водитель опустил стекло и посмотрел на меня, противно улыбаясь. — Такого красавчика бесплатно докину куда угодно.
Сел в тачку и всю дорогу молчал, глядя в окно, пока мужик подбивал клинья. Уже в городе, когда, припарковавшись у остановки, он предложил поебаться и даже приплатить мне за секс, я открыл рот. Чтобы на хуй говнюка этого послать.
— Я тебя что, просто так вёз? — повысил он голос, но я уже покинул салон. Пусть хоть заорётся, плевать.
До квартиры Ромы добрался быстро — чтобы документы свои у него забрать; но хата оказалась опечатанной, а соседка, пожилая бабуля, выносившая мусор, сказала:
— Снаркоманился прощелыга, похоронили уж недели полторы как.
Пришлось ждать, пока она спустится и выйдет из подъезда, чтобы достать запасные ключи из почтового ящика, которые Рома держал там «на всякий случай». Всё сделал тихо, паспорт свой нашёл быстро и минут через пять уже шёл в сторону парка.
Почему-то я не злился на Рому, мне даже в какой-то степени было жаль его. Он всегда был так уверен в себе, он был… молод. И передоз убил его. И меня убьёт, но я ведь этого и хотел, верно? Какая разница, когда подыхать — сейчас или завтра, или через год, измученным, высохшим и окончательно потерявшим человеческий облик? Бедненький, несчастненький, я буду валяться в луже своего дерьма и извиваться под смертельной дозой героина — я к этому иду. О да, картина будет та ещё, хорошо хоть Костя не увидит этого. Бес не увидит этого. Пошёл он, урод, пусть засунет свою гордость в задницу…
Уже когда темнело, я, бесцельно шатаясь по городу, вспомнил, как Рома говорил о каких-то приятелях — о том, что они барыжат всякой всячиной, что живут почти в центре, и двери их дома всегда открыты для него. На удивление, я смог вспомнить адрес и добрался до ребят без проблем. Никто не спросил, кто я — пустили в квартиру, заваленную обдолбанными подростками, и сами почти сунули в руки наркоту.
— Понюхать? — парень говорил с моим лбом, не мог сфокусироваться на глазах.
— Героин есть? — я знал, что мне было нужно. Доза — двойная, чтобы пустив её по вене, забыть нахрен обо всём, навсегда.
— Этого говна хоть отбавляй. Даже шприцы новые валяются, в столе посмотри. — сказал он и, упав на диван, включил телик. — Деньги-то есть? — он посмотрел на меня, а потом махнул рукой. — Ладно, но потом с пустыми руками не приходи. Либо деньги, либо бухлом хотя бы…
Я был предоставлен сам себе, и стало смешно от того, как просто я смог достать дозу. Героин сам шёл ко мне. А я пришёл к нему. Струсил потому что, лох. Убежать от реальности решил. Отлично — нахуй она мне, реальность эта, в которой я ни пришей, ни пристебай? Никого нет, а Бесу я не нужен.
Я не нужен ему. Не «даже ему», а просто «Ему». Наркоман, неудачник, пожелавший вдруг ведущей роли, партнёрства. Слабак. Ничтожество.
— Выпить есть?
— В холодильнике пиво, — ответил парень, не отрываясь от передачи новостей.
Война, убийства, наркота — везде одно и то же. Разве нет на Земле такого места, где спокойно и тихо и не нужно думать о том, что будет завтра? Вероятно, самый верный, правильный вариант — это смерть. Там-то точно тихо, за этой гранью, там можно не думать.
Открыл ящик стола, подцепил чистый шприц и пакетик с героином и пошел в кухню: не смогу я так просто взять и убить себя. Выпить нужно предварительно.
Первую бутылку пива всосал за несколько минут, только успевал окурки в пепельнице тушить. Вторая пошла ещё легче, но решимости не прибавлялось — наоборот, таяла она, как снег весной.
Как же я жалел обо всем. О каждой сраной мелочи вытворенной в жизни жалел, о каждом человеке, покинувшем меня, и о тех, кого я бросил сам. И теперь остался только Бес, только он один в моей жизни и никого больше…
Открыл третью бутылку, последнюю, чувствуя, что уже прилично пьян. На столе лежала пустая пачка из-под сигарет, рядом — шприц, героин и зажигалка. Набор, на который бы я променял всех и всё в жизни еще несколько недель назад. Я и сейчас хотел — сделать дозу, в очередной раз положить хуй, плюнуть на всё. Только плевок этот был вверх — так же смачно он приземлился бы мне на башку.
Разорвал упаковку шприца, достал его и покрутил в руке. Острый кончик иглы сверкнул срезом, и в нём я видел маленькую дырку — из неё стрелой вылетит тёплый жидкий героин, поскачет по моим венам, нашёптывая мне что-то, разнося приятную негу по моему телу. Как хорошо будет, ох, бля, как же хорошо.
А не приму — страдать буду. Буду продолжать думать, жалеть, ненавидеть. Любить…
Как бы Костя отреагировал на то, что я сейчас, со шприцом в руке, с пакетом героина в другой, принимаю, вероятно, самое важное решение в моей жизни?
— Подвезти? — водитель опустил стекло и посмотрел на меня, противно улыбаясь. — Такого красавчика бесплатно докину куда угодно.
Сел в тачку и всю дорогу молчал, глядя в окно, пока мужик подбивал клинья. Уже в городе, когда, припарковавшись у остановки, он предложил поебаться и даже приплатить мне за секс, я открыл рот. Чтобы на хуй говнюка этого послать.
— Я тебя что, просто так вёз? — повысил он голос, но я уже покинул салон. Пусть хоть заорётся, плевать.
До квартиры Ромы добрался быстро — чтобы документы свои у него забрать; но хата оказалась опечатанной, а соседка, пожилая бабуля, выносившая мусор, сказала:
— Снаркоманился прощелыга, похоронили уж недели полторы как.
Пришлось ждать, пока она спустится и выйдет из подъезда, чтобы достать запасные ключи из почтового ящика, которые Рома держал там «на всякий случай». Всё сделал тихо, паспорт свой нашёл быстро и минут через пять уже шёл в сторону парка.
Почему-то я не злился на Рому, мне даже в какой-то степени было жаль его. Он всегда был так уверен в себе, он был… молод. И передоз убил его. И меня убьёт, но я ведь этого и хотел, верно? Какая разница, когда подыхать — сейчас или завтра, или через год, измученным, высохшим и окончательно потерявшим человеческий облик? Бедненький, несчастненький, я буду валяться в луже своего дерьма и извиваться под смертельной дозой героина — я к этому иду. О да, картина будет та ещё, хорошо хоть Костя не увидит этого. Бес не увидит этого. Пошёл он, урод, пусть засунет свою гордость в задницу…
Уже когда темнело, я, бесцельно шатаясь по городу, вспомнил, как Рома говорил о каких-то приятелях — о том, что они барыжат всякой всячиной, что живут почти в центре, и двери их дома всегда открыты для него. На удивление, я смог вспомнить адрес и добрался до ребят без проблем. Никто не спросил, кто я — пустили в квартиру, заваленную обдолбанными подростками, и сами почти сунули в руки наркоту.
— Понюхать? — парень говорил с моим лбом, не мог сфокусироваться на глазах.
— Героин есть? — я знал, что мне было нужно. Доза — двойная, чтобы пустив её по вене, забыть нахрен обо всём, навсегда.
— Этого говна хоть отбавляй. Даже шприцы новые валяются, в столе посмотри. — сказал он и, упав на диван, включил телик. — Деньги-то есть? — он посмотрел на меня, а потом махнул рукой. — Ладно, но потом с пустыми руками не приходи. Либо деньги, либо бухлом хотя бы…
Я был предоставлен сам себе, и стало смешно от того, как просто я смог достать дозу. Героин сам шёл ко мне. А я пришёл к нему. Струсил потому что, лох. Убежать от реальности решил. Отлично — нахуй она мне, реальность эта, в которой я ни пришей, ни пристебай? Никого нет, а Бесу я не нужен.
Я не нужен ему. Не «даже ему», а просто «Ему». Наркоман, неудачник, пожелавший вдруг ведущей роли, партнёрства. Слабак. Ничтожество.
— Выпить есть?
— В холодильнике пиво, — ответил парень, не отрываясь от передачи новостей.
Война, убийства, наркота — везде одно и то же. Разве нет на Земле такого места, где спокойно и тихо и не нужно думать о том, что будет завтра? Вероятно, самый верный, правильный вариант — это смерть. Там-то точно тихо, за этой гранью, там можно не думать.
Открыл ящик стола, подцепил чистый шприц и пакетик с героином и пошел в кухню: не смогу я так просто взять и убить себя. Выпить нужно предварительно.
Первую бутылку пива всосал за несколько минут, только успевал окурки в пепельнице тушить. Вторая пошла ещё легче, но решимости не прибавлялось — наоборот, таяла она, как снег весной.
Как же я жалел обо всем. О каждой сраной мелочи вытворенной в жизни жалел, о каждом человеке, покинувшем меня, и о тех, кого я бросил сам. И теперь остался только Бес, только он один в моей жизни и никого больше…
Открыл третью бутылку, последнюю, чувствуя, что уже прилично пьян. На столе лежала пустая пачка из-под сигарет, рядом — шприц, героин и зажигалка. Набор, на который бы я променял всех и всё в жизни еще несколько недель назад. Я и сейчас хотел — сделать дозу, в очередной раз положить хуй, плюнуть на всё. Только плевок этот был вверх — так же смачно он приземлился бы мне на башку.
Разорвал упаковку шприца, достал его и покрутил в руке. Острый кончик иглы сверкнул срезом, и в нём я видел маленькую дырку — из неё стрелой вылетит тёплый жидкий героин, поскачет по моим венам, нашёптывая мне что-то, разнося приятную негу по моему телу. Как хорошо будет, ох, бля, как же хорошо.
А не приму — страдать буду. Буду продолжать думать, жалеть, ненавидеть. Любить…
Как бы Костя отреагировал на то, что я сейчас, со шприцом в руке, с пакетом героина в другой, принимаю, вероятно, самое важное решение в моей жизни?
Страница 46 из 56
