Фандом: Ориджиналы. … Он бы даже не узнал о моем приходе, продолжал бы себе тихонько существовать, пока бы не сдох от передоза или какой-нибудь заразы. Я не смог уйти. Может, и вытащить его не смогу — побарахтаемся, как щенки в проруби, и благополучно пойдем на дно. Каждый по отдельности, захлебнувшись одиночеством; два разных «я» не соединятся в«мы»…
Добавить в моё избранное
211 мин, 50 сек 10196
Спалить бы его дотла, как эту квартиру. Или самому остаться здесь? Позволить себе упасть, задохнуться в дыму и сгореть потом вместе с этими недочеловеками.
Не жить, не вспоминать, не бороться. Так просто.
Но, что я там говорил? Надежда умирает последней? Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Нет, я не сдамся, хуй им всем, а не признаю себя побежденным. У меня еще была надежда. Был Кирилл.
С трудом отлепившись от стекла, на котором остался размытый грязно-бурый след от окровавленной ладони, прошел мимо маленького локального костерка, подбирающегося уже к письменному столу и дивану, скоро и до мертвых тел дело дойдет. Горите в аду, суки.
Я буду жить. Назло всем. Самому себе назло.
А, может, кому на радость? Вряд ли. Но запретить себе надеяться я не мог. Как и любить перестать.
Скорее всего, не понимаю всего
Но то, что мы до сих пор не убили друг друга
Похоже на доброе волшебство
Вчера мы припасли друг для друга гранаты
И завтра могли уже просто не встать
Но сегодня такой светлый день
Давай все начнем с пустого листа… (с)
Я был растерян больше, чем в какой-либо другой момент в жизни. Сейчас я даже не представлял, что делать дальше.
Нет, ну а что? Жить, как раньше, до того, как встретил Костю. Проститься навсегда с воспоминаниями. Устроиться в офис или в салон мобильной связи, которых сейчас навалом, ведь работал уже. Почти два года пахал на дядю, перед тем, как сесть на иглу. Всё на автомате было — работа, дом — конура, купленная на оставшиеся от прошлой жизни деньги. И бухло было. И друзья — алкашня и наркоманы, среди которых я — постепенно скатывающийся до их уровня и после — дающий всем без разбору за дозу.
Героин, как падение в пропасть, потом — резкий скачок вверх — на Костином члене практически, хех…
Теперь от прежней жизни не осталось даже той халупы. По собственной воле я стал бомжом, шлюхой, наркоманом со слабо тлеющей надеждой на что-то.
Может, стоило вчера обдолбаться? Зря отказался, наверное…
Солнце клонилось к закату, а я всё слонялся по дому, пытаясь отыскать хоть какие-то намёки на то, что Костя мог появиться здесь. Но нет — ничего не было, только пара шмоток, которые явно были ему не так уж и нужны. И зубная щётка в стаканчике в ванной, зеленая с белой полоской. И моя рядом — он купил её, чтобы я не забывал чистить свою поганую пасть. Сколько гадостей я сказал ему, боже! И ведь возможности извиниться не было — хоть ори, хоть об стену бейся головой — Костя с небес ко мне не явится.
Вышел на улицу, сел на ступени перед домом и уставился на пустую дорогу, петляющую, уходящую вглубь леса.
Как бы изменить всё, что случилось? Никак. Но, если бы мог, я бы сказал ему всё — все свои мысли рассказал, все свои страхи вылил бы на него. Сказал бы, что не хочу больше быть здесь, быть где-то ещё один, без него.
Свойственные мне ирония и пафос — всё растворялось, медленно, но верно, всё это уходило с солнечным светом куда-то за деревья, за горизонт вместе с потускневшим солнцем. Я понимал, что вряд ли теперь смогу смеяться даже над обычной шуткой и вообще вряд ли в жизни искренне улыбнусь. А впрочем, может, это к лучшему? Что я мог дать Косте? Ещё одну порцию нытья или соплей? Ага…
Услышав тихий звук двигателя, я чуть не сорвался с места — сразу стало ясно, что машина едет в сторону дома, потому что ближайшие соседи находились не менее, чем в полукилометре отсюда. Через несколько секунд показалась и сама тачка, чёрная, тонированная; из-под колёс во все стороны летел гравий. Затаив дыхание, я поднялся и прошёл к дороге. Если это хозяин дома, скажу, что заблудился и насрать, если моё оправдание не устроит его.
Водитель затормозил резко, словно из сил выбился, и вокруг дома повисла тишина. Только пыль над дорогой стояла, да птички чирикали. Я приблизился к машине, желая узнать, кто в ней. Я надеялся, верил, чувствовал, что там Он, но…
Не успел ничего сделать — дверь распахнулась резко и через мгновение из салона на землю вывалился Костя, а я заулыбался, как дурак.
— Ты как тут… — хотел задать вопрос, дурацкий, дебильный совершенно, ненужный, блин, но заткнулся, увидев кровь на рубашке. Огромное пятно, расплывающееся, а потом — второе. — Блядь, Кость… — он хотел что-то сказать, но лишь улыбнулся мне. Черт! Как он доехал вообще? Пошарил по карманам и достал его мобильный. — Сейчас позвоню… сейчас…
Куда звонить? Такси? Скорая? Ага, судя по его состоянию и пистолету, валяющемуся на сидении, можно было сразу звонить ментам — тогда приняли бы его снова.
— Звоню врачу. Заплатим ему, чтобы молчал, или… — я нёс какую-то херню, даже не понимал, что говорил, а он продолжал улыбаться. Рукой ко мне потянулся, обхватил моё запястье и помотал головой.
Не жить, не вспоминать, не бороться. Так просто.
Но, что я там говорил? Надежда умирает последней? Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Нет, я не сдамся, хуй им всем, а не признаю себя побежденным. У меня еще была надежда. Был Кирилл.
С трудом отлепившись от стекла, на котором остался размытый грязно-бурый след от окровавленной ладони, прошел мимо маленького локального костерка, подбирающегося уже к письменному столу и дивану, скоро и до мертвых тел дело дойдет. Горите в аду, суки.
Я буду жить. Назло всем. Самому себе назло.
А, может, кому на радость? Вряд ли. Но запретить себе надеяться я не мог. Как и любить перестать.
Глава 22
Я чего-то не понимаюСкорее всего, не понимаю всего
Но то, что мы до сих пор не убили друг друга
Похоже на доброе волшебство
Вчера мы припасли друг для друга гранаты
И завтра могли уже просто не встать
Но сегодня такой светлый день
Давай все начнем с пустого листа… (с)
Я был растерян больше, чем в какой-либо другой момент в жизни. Сейчас я даже не представлял, что делать дальше.
Нет, ну а что? Жить, как раньше, до того, как встретил Костю. Проститься навсегда с воспоминаниями. Устроиться в офис или в салон мобильной связи, которых сейчас навалом, ведь работал уже. Почти два года пахал на дядю, перед тем, как сесть на иглу. Всё на автомате было — работа, дом — конура, купленная на оставшиеся от прошлой жизни деньги. И бухло было. И друзья — алкашня и наркоманы, среди которых я — постепенно скатывающийся до их уровня и после — дающий всем без разбору за дозу.
Героин, как падение в пропасть, потом — резкий скачок вверх — на Костином члене практически, хех…
Теперь от прежней жизни не осталось даже той халупы. По собственной воле я стал бомжом, шлюхой, наркоманом со слабо тлеющей надеждой на что-то.
Может, стоило вчера обдолбаться? Зря отказался, наверное…
Солнце клонилось к закату, а я всё слонялся по дому, пытаясь отыскать хоть какие-то намёки на то, что Костя мог появиться здесь. Но нет — ничего не было, только пара шмоток, которые явно были ему не так уж и нужны. И зубная щётка в стаканчике в ванной, зеленая с белой полоской. И моя рядом — он купил её, чтобы я не забывал чистить свою поганую пасть. Сколько гадостей я сказал ему, боже! И ведь возможности извиниться не было — хоть ори, хоть об стену бейся головой — Костя с небес ко мне не явится.
Вышел на улицу, сел на ступени перед домом и уставился на пустую дорогу, петляющую, уходящую вглубь леса.
Как бы изменить всё, что случилось? Никак. Но, если бы мог, я бы сказал ему всё — все свои мысли рассказал, все свои страхи вылил бы на него. Сказал бы, что не хочу больше быть здесь, быть где-то ещё один, без него.
Свойственные мне ирония и пафос — всё растворялось, медленно, но верно, всё это уходило с солнечным светом куда-то за деревья, за горизонт вместе с потускневшим солнцем. Я понимал, что вряд ли теперь смогу смеяться даже над обычной шуткой и вообще вряд ли в жизни искренне улыбнусь. А впрочем, может, это к лучшему? Что я мог дать Косте? Ещё одну порцию нытья или соплей? Ага…
Услышав тихий звук двигателя, я чуть не сорвался с места — сразу стало ясно, что машина едет в сторону дома, потому что ближайшие соседи находились не менее, чем в полукилометре отсюда. Через несколько секунд показалась и сама тачка, чёрная, тонированная; из-под колёс во все стороны летел гравий. Затаив дыхание, я поднялся и прошёл к дороге. Если это хозяин дома, скажу, что заблудился и насрать, если моё оправдание не устроит его.
Водитель затормозил резко, словно из сил выбился, и вокруг дома повисла тишина. Только пыль над дорогой стояла, да птички чирикали. Я приблизился к машине, желая узнать, кто в ней. Я надеялся, верил, чувствовал, что там Он, но…
Не успел ничего сделать — дверь распахнулась резко и через мгновение из салона на землю вывалился Костя, а я заулыбался, как дурак.
— Ты как тут… — хотел задать вопрос, дурацкий, дебильный совершенно, ненужный, блин, но заткнулся, увидев кровь на рубашке. Огромное пятно, расплывающееся, а потом — второе. — Блядь, Кость… — он хотел что-то сказать, но лишь улыбнулся мне. Черт! Как он доехал вообще? Пошарил по карманам и достал его мобильный. — Сейчас позвоню… сейчас…
Куда звонить? Такси? Скорая? Ага, судя по его состоянию и пистолету, валяющемуся на сидении, можно было сразу звонить ментам — тогда приняли бы его снова.
— Звоню врачу. Заплатим ему, чтобы молчал, или… — я нёс какую-то херню, даже не понимал, что говорил, а он продолжал улыбаться. Рукой ко мне потянулся, обхватил моё запястье и помотал головой.
Страница 51 из 56
