То, что было

— Не беспокойтесь, он не знает о нашем договоре.

— Ох, хорошо, — прошептала Лилит, прикрывая глаза.

— Не жалеете? — Мефистофель незаметно извлёк из-под накидки пожелтевший листок, вырванный из Библии.

— Нет, не важно, что меня ждёт. Главное — Георик жив, — прерывисто выдохнула Лилит.

— Верно, он жив… Где-то, но не в этом мире…

— О чём ты… — Лилит распахнула глаза и с ужасом уставила на язычки пламени, пожирающие свидетельство их контракта.

— Лилит Забериск, я расторгаю наш договор.

— Ты меня обма…

Будь у неё тело, то Лилит отшатнулась и схватилась бы руками за лицо, силясь удержать отслаивающиеся куски плоти или нащупать на коже собственные глаза, стекающие по скулам. Но, не имея такой возможности, девушка могла лишь кричать во весь голос. Мефистофель наблюдал за её агонией, пока лицо Лилит не превратилось в оскаленный череп, покрытый розовой пеной и мышцами.

— Это и было твоё дело?

— Верно, — Мефистофель стряхнул пепел и задёрнул полог.

— Послушай, если эта ведьмочка — Забериск, то смысл-то её было убивать? Вернуть ей тело для тебя — один раз щёлкнуть пальцами. Глядишь, лет через пять родила б красавица в ночь не то сына, не то господина нашего Люцифера.

— Она гнила заживо. Договор лишь удерживал её душу в куске плоти.

— Какие мы добренькие, — проворчал себе под нос Шмыг, но так, чтобы он услышал. — И чего дальше?

— Ждать, — Мефистофель направился к выходу из подвала. — Дальняя родня Заберисков живёт в другой стране. Быть может, через несколько десятилетий или же столетий в ком-то из их потомков пробудится сущность господина Люцифера.

— Вот знал, что ты именно так скажешь, — Шмыг последовал за ним. — Составлю тебе компанию, пожалуй, а то за столетия ожидания и поисков ещё свихнёшься от скуки.

— Говорю же, что слышал чей-то крик, — раздался голос за дверью. — Сначала Георик не явился на встречу, которую сам и назначил. Теперь в его особняке кто-то кричит. В последний месяц странные вещи творятся в столице. Не находишь?

На этот раз Шмыг без споров и расспросов забрался к нему на плечо и укутался в накидку для надёжности. Мефистофель пропустил двух мужчин в лабораторию и незримой тенью проскользнул к выходу.

— Хм, а чего эти товарищи в особняке позабыли? — уже на улице обратился к нему Шмыг. — Ходят-бродят, прямо как у себя дома.

— Они — друзья Георика, — Мефистофель расправил крылья. — Насколько помню, у одного из них есть запасной комплект ключей. Георик назначил встречу в таверне, но, как сам понимаешь, не пришёл. Вот они и забеспокоились.

— Всё-таки люди странные создания, — Шмыг выбрался из-под накидки. — К слову, тебе парень с кудряшками никого не напомнил?

— Не напомнил, Шмыг, — Мефистофель усмехнулся. — Это он и есть. Архангел Михаил собственной персоной.

— Да ладно?! Его-то каким ветром занесло сюда? По-моему, Мишутка на Небесах должен отсиживаться да пёрышки чистить.

— Думаю, это связано с некромантами и теми людьми-куклами, заполонившими улицы Камазена.

— Да? Не с Люцифером? Этим двоим дай только повод мечами помахаться. Ну и Аваддонону, но эта гора мышц носа из Преисподней не кажет.

— Михаил не помнит, кто он. То, что его смертная оболочка оказалась рядом с нашим господином — совпадение, не более, — Мефистофель взмыл в воздух.

— Чтоб тебя ты и побрал, мог бы и предупредить! — возмутился Шмыг, едва не свалившийся с его плеча.

Часть вторая

Ночь исходила томным ядом. Прошитое звёздами небо висло над городом куполом, от которого делалось душно. Несмотря на это в небольшой комнате никто окон не открывал. Мефистофель упрямо всматривался внутрь сквозь мутное стекло.

— Да спасутся души их… — острый слух различил слова горбатой старухи даже отсюда.

— Долго ты собираешься наблюдать за ними? — поинтересовался Шмыг; черепица под его копытами неприятно поскрипывала.

— Мы все время от времени за людьми наблюдаем, — Мефистофель закутался в накидку.

— Угу, конечно. Знаешь, я понимаю, у нас-то времени абсурдно много, но вот у той дамочки — нет, — доверительно сообщил Шмыг, когда помимо причитаний послышался истошный крик. — Неужели нельзя вмешаться?

— Нельзя, любое моё вмешательство в сей, хм, процесс может навредить не только «сосуду», но и самой сущности господина Люцифера.

— А любое невмешательство убьёт «сосуд», — Шмыг перевёл взгляд с окна на небо, вглядываясь в звёзды. — Мать мою несуществующую, вот почему люди не размножаются почкованием?

— Мать мою несуществующую, почему у даштар самый здоровый обязательно кем-нибудь да командует? — ворчал Шмыг, потирая шею, которую ему чуть не свернули пару мгновений назад. — Почему не какой-нибудь умник для разнообразия?

— Умник так бы глупо не погиб, — отозвалась Лилит.