То, что было

— Да имел я этот квартал во все его сучьи дыры! — пробасил хриплым голосом мужчина в порванном мундире. — Фонари, мать их за ногу, и то починить не могут!

Два таких «пятна» приближались к ним со стороны дворца, вернее«пятно» и нечто размытое. Шмыг, заслышав высококультурную речь жителя столичного града, затих. Мефистофель мог скрыть своё присутствие от смертных, а вот он такой способностью не обладал.

— Нам отдали приказ, а приказы не обсуждаются, — отчеканил безусый юнец.

Мефистофелю этот парнишка напоминал заводную куклу с хитрым механизмом внутри. С каждым днём в Камазене становилось всё больше людей-марионеток, словно их кто-то специально создавал и выпускал на городские улицы. Мефистофель чувствовал шлейф омерзительной помеси искажённых заклятий, который тянулся за подобными куклами. Он не понимал, для чего кому-то понадобилось зачаровывать большое количество людей из разных сословий. Жил в этом городе один чернокнижник, лелеющий мечту о мести всему королевству, но сил на подобное заклятие у него не хватило бы. Но это уже не имело значения, Мефистофель собирался покинуть Камазен с рассветом.

— Между прочим, хвост — чувствительная конечность, — возмущённо заметил Шмыг, когда патрульные свернули в переулок. — Мог бы руки и не распускать.

— Могу распустить крылья, — Мефистофель приподнял верхнюю губу в оскале.

— Кхм, — Шмыг бросил на него косой взгляд. — Тебе кто-нибудь говорил, что от этой вот улыбочки не только в дрожь бросает, но кажется, будто ты собираешься сожрать собеседника со всеми потрохами?

— Поверь, тобой даже я подавлюсь, — присутствие Шмыга его не раздражало, наоборот, действовало умиротворяющее. — Пойдём, мне нужно закончить одно дело в особняке Заберисков.

— Может, по воздуху быстрее доберёмся до этого твоего особняка? — Шмыг устроился у него на плече, прячась в тени крыльев.

Мефистофель промолчал, ходьба была бессмысленным механическим занятием, и всё же казалась предпочтительнее полёта. Она давала время на размышление.

Тяжёлое и липкое ощущение, будто он букашка, увязшая в смоле, появилось внезапно, и, на первый взгляд, не имело под собой никаких видимых оснований. Нет, всё-таки не в смоле, а в грязи. Камазен — неестественный до омерзения город. Искусственная красота бросалась в глаза и выглядела чрезмерно показной, будто вымощенные белым мрамором тротуары, вымытые фасады особняков, чистые улочки — попытка старательно спрятать грязь. Скотобойня, трущобы, портовый район — то, что было в этом стольном граде настоящего. И ещё ангел… Вернее, архангел, который потерял самого себя и купился на искусственную красоту этого места. Птица в клетке.

Шмыг тихо присвистнул, когда они подошли к поместью Заберисков. Прочные стены, выложенные из старинного чёрного камня, навевали мысли о старике, доживающем свой век. Высокие стрельчатые окна добавляли зданию потусторонней мрачности, напоминая порталы в иные миры. Мрачное, величественное и живое здание, выделялось на фоне сияющих белизной мрамора особняков аристократов и приятно разбавляло приторный пейзаж.

Мефистофель не стал задерживаться в розовом саду, хоть и питал определённую слабость к цветам, особенно тем, которые произрастали на почве, пропитанной кровью. Он прошёл мимо крошечного пруда, заросшего ряской, и замер на ступенях у приоткрытой входной двери.

— Воры, что ли? — Шмыг проследил за его взглядом.

— В каком-то смысле, — Мефистофель переступил порог.

Лаборатория располагалась в подвале, именно туда он и направился, не задерживаясь в коридоре и не заходя в другие комнаты.

— Хм-хм, вот уж не думал, что он настолько сентиментальная личность, — Шмыг покинул его плечо и с любопытством осматривал ряды стеллажей, заставленные книгами и разнообразными сосудами.

Никто из алхимиков не догадывался, что к созданию первого магистерия приложил руку сам Люцифер. Неудачный эксперимент, обернувшийся появлением эликсира бессмертия.

— Кто там? — срывающийся девичий голос донёсся из-за цветастого полога.

Небольшая кровать, подходящая для ребёнка, но не взрослого, была излишней в этой лаборатории. На первый взгляд.

— Это я, госпожа Лилит, — ответил Мефистофель и одарил Шмыга, который открыл было рот для очередной шуточки, тяжёлым взглядом.

— Мефистофель? Почему ты здесь? Что-то случилось с Геориком? — засыпали его вопросами.

— Ваш брат отдыхает, — он аккуратно откинул полог.

Младшая сестра Георика заигралась в ведьму, желая спасти брата от гибели. Два года назад именно она призвала Мефистофеля в мир людей, заключила с ним договор. За это, в конце концов, и поплатилась и душой, и телом, которое уничтожили инквизиторы.

— Правда? — с надеждой в голосе спросила Лилит.

— Да, — Мефистофель заметил синюшные пятна, покрывающие шею девушки. Смерть медленно забирала то, что по праву принадлежало ей.