То, что было

Ухоженные небольшие дома покрылись слоем сажи и грязи.

Мефистофель и его спутники старались держаться подальше от центральной улицы, но и в переулках на них нападали обезумевшие демоны, эти дураки убивали даже своих союзников. Мефистофель не понимал, отчего господин отослал его незадолго до восстания глав легионов. Люцифер обязан был знать о заговоре и предателе Абиргале.

«Почему поступил столь опрометчиво?»

— Тщеславие, — голос Лилит, которая шла по правую руку от него, был сухим, как пергамент.

— Прошу прощения, моя госпожа?

— Ты размышляешь о том, почему Люцифер отослал нас по «важным» делам, если догадывался о предательстве глав легионов. Это ответ на твой вопрос, — Лилит поправила замысловатое украшение в волосах. — Ненависть, обожание, уважение, презрение — всё, что касается его лично, Люцифер принимает как должное. Главы легионов, поднявшие восстание, в его глазах — никчёмные предатели и падаль, но не достойные противники.

— Быть может, вы правы, а, быть может, — нет. По слухам, мятеж — дело рук Абиргала. Не скрою, хитрости и силы ему было не занимать, но ума и мастерства объединить тех, кто глотку друг другу готов перегрызть, точно не хватило бы. За Абиргалом и остальными предателями стоит кто-то могущественный, кому на руку эта бойня, но господин Люцифер не ведал о нём. И это настораживает. Тот, кто владеет Троном, контролирует Преисподнюю до самых границ, до самой последней твари в её пределах. Возможно, зачинщик обладает знаниями, как не попасть в эту… хм, «паутину».

— Абиргал — кукла в чьих-то руках? — заинтересовано спросила Лилит. — Возможно, к восстанию причастен этот мальчишка — Антихрист. Он прекрасно умеет манипулировать не только людьми, но и демонами.

Антихрист — Часовой, который бросил вызов своей судьбе. Временами он напоминал человеческого ребёнка, бунтующего против воли родителей. Для Мефистофеля он и был простым ребёнком, которого жизнь заставила очень резко и быстро научиться играть во взрослого и опасного мужчину, а то бы от него ни рожек, ни ножек не осталось. Своими уловками Антихрист совершенно по-детски прощупывал границы дозволенного, пытаясь понять, что ему с рук сойдёт, а что нет. И всё же именно благодаря его способностям Лилит была освобождена из заточения, а господину Люциферу возвращён истинный облик.

— Гражданская война — слишком мелочно в его понимании, — Мефистофель пожал плечами, словно ответ был очевиден. — Он скорее обратит Небеса в Преисподнюю, а саму Преисподнюю ввергнет в объятия Хаоса.

— Прекрасно, то есть «всеми любимый блондинчик» устроил бы нам тут какой-нибудь всемирный потоп, а не восстание глав легионов? — фыркнул Шмыг, сидевший у него на плече.

— Я бы этому не удивился, — Мефистофель мельком взглянул на кучу мертвечины, походившую на клейкую массу распадающегося мяса, где лишь при близком рассмотрении можно было различить останки ящеров и низших демонов. — Сейчас важнее прекратить эту бессмысленную бойню и не дать превратить Дит и прилегающие территории в выгребную яму. После будем искать зачинщика.

Мефистофель не испытывал жалости к тем, кого даже не знал, но чувствовал досаду из-за того, что погибали ремесленники, торговцы, рыболовы — те, благодаря кому верховные демоны не пачкали свои руки, занимаясь решением бытовых вопросов.

— Э-э-э, но Преисподняя и без того — одна большая выгребная яма, — напомнил Шмыг прописную истину.

Выгребная яма, куда Создатель выбрасывал свои неудачные творения. Главы легионов считали этот мир темницей и мечтали однажды из неё вырваться на свободу. Вопреки здравому смыслу, Мефистофелю здесь нравилось. Он помнил времена, когда передавал знания низшим демонам — тогда ещё людям, как помогал возводить город и делился своими задумками с господином Люцифером.

— Это наш дом, — ничего не значащим эхом отозвался Мефистофель.

— Опять ты за своё, — протянул Шмыг. — К слову, куда мы направляемся-то?

— Насчёт тебя не знаю, а я направляюсь в особняк Заберисков.

— Чего-то знакомое… Забери… Заберись… Подожди-ка, Забериски? Те самые?

— Да, те самые, — кивнул Мефистофель.

Колдуны и ведьмы, приносящие кровавые жертвы во имя Тьмы, алхимики и медики, пытающиеся спасти неизлечимо больных, благородные аристократы и опустившиеся грешники — кого только не было в роду Заберисков, но всех их объединяла «проклятая», дьявольская кровь, текущая по венам.

— А всё думаю, где ж видел того… — Шмыг не успел закончить. Мефистофель бесцеремонно поймал его за хвост и запихнул под накидку. — Ты че… шфоришь…

Где-то далеко в небесах тонкой ниточкой виднелся едва заметный серп полумесяца, но зрение Мефистофеля было приспособлено к кромешной тьме. В ночи для него существовал чёрный фон, чётко очерченные серые предметы, напоминающие иллюстрации в старинном фолианте, и алые пятна — тепло, исходящее от живых существ.