Фандом: Гарри Поттер. Трудно выжить в мире, где оборотни стали изгоями.
Добавить в моё избранное
29 мин, 7 сек 13965
Россыпь веснушек, глаза, невыносимо голубые, распахнутые в удивлении — они слепо глядели в небо и, казалось, чего-то ждали.
Мое тело ломило от невыносимой боли, шерсть слезала, обнажая кожу. Миг — и вместо волка на поляне сидела я в человеческом облике. Мои руки были по локоть в крови. Она стекала по коже и каплями падала в землю, впитывалась, оживляя проклятые цветы.
Рон повернул голову и посмотрел на меня. Улыбнулся радостно и сказал:
— Ты пришла. Теперь все будет хорошо.
Черный волк запрокинул морду и завыл. Протяжно, тоскливо. Этот вой не был ни вызовом, ни угрозой, лишь предупреждением зверя, предчувствующего беду.
— Ты выглядишь усталой, — заметил Северус, нахмурившись.
Он понимал, что я беспокоюсь, но списывал это на приближающееся полнолуние. Не могла же я ему сказать, что думала, будто за мной следят? Это походило на паранойю. Ощущение, что на меня смотрят, никуда не исчезало. От него нельзя было спрятаться, нельзя убежать или защититься. Оно преследовало меня на протяжении всего времени, что я проводила вне работы, будь я в своем номере в отеле или на улице.
Позже я поняла, что нет смысла оглядываться — от этого только хуже. Сбежать тоже не удавалось — ощущение слежки никуда не исчезало. Оно изводило, лишало сна и притягивало кошмары.
От кошмаров я спасалась в объятиях Северуса. Засыпать, слыша рядом стук его сердца, было легко. Наши отношения походили на танец: я делала шаг вперед — он отходил на два, я пятилась — наступал он. Нас это устраивало, ведь мы оба понимали, что все рано или поздно закончится.
Мне нужно было ненадолго почувствовать себя в безопасности, он, возможно, просто жалел меня. Слова в наших отношениях по-прежнему были лишними.
Домовой эльф, занимающийся доставкой зелий, заболел. Северус увлекся экспериментами и целыми днями пропадал в лаборатории, а подносы с едой, которые я ему приносила, оставались нетронутыми.
Не было смысла просить его помочь. Конечно, можно нанять посыльного, но лишние расходы не окупятся, поэтому я решила заняться этим сама. Благо полнолуние только завтра, а подвал для зверя готов. В чем-в чем, а в защите Северусу не было равных.
С заданием я справилась быстро. Последним заказом было снотворное для миссис Плам. Старушка долго не открывала дверь. В конце концов, замок щелкнул, и она посмотрела на меня, подслеповато щурясь. Маленькая, ссохшаяся, хромающая — она была похожа на дерево с больными листьями, пораженными паршой. Миссис Плам пригласила меня в дом. Дескать, чего на пороге стоишь под дождем? Я вошла, чувствуя себя неуютно. В холле пахло мокрой шерстью. И цветами.
Я прошла вперед и заглянула в гостиную: ничего необычного. Кружевные скатерти, фарфоровые статуэтки фей и колдографии в рамках на каминной полке, продавленный диван с клетчатой накидкой и множество маленьких подушечек — идеальный дом для кошатницы. Только кошек не было. Лишь запах псины и свежие цветы амариллиса на столе. Сглотнув, я попятилась. Нужно бежать, и как можно скорее. Я не готова, не смогу с ним сражаться.
Не сейчас.
Шаг, еще один и еще.
Сильные руки сдавили мне горло, а чужое дыхание защекотало кожу.
Вздох, смешок и шепот:
— Здравствуй, красавица.
Веревки впивались в запястья. Приходилось вставать на цыпочки, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Висеть было неудобно. Казалось, будто спину пронзают сотни иголок, а связки вот-вот порвутся от напряжения.
Скабиор завязал мне глаза, оставив только слух и нюх. Но комната, в которой я находилась, была переполнена запахом проклятых цветов, а на слух я никогда не могла положиться полностью. Боялась, что зверь возьмет верх и подчинит меня себе.
— Ты так ничему и не научилась. Я подарил тебе жизнь, сделал совершенной, а ты вместо наслаждения свободой спряталась в лавчонке этого ублюдка.
Его голос был спокоен, обманчиво мягок, но рука, вцепившаяся мне в волосы, заставила запрокинуть голову. Сетка порвалась, и фальшивые жемчужины с тихим стуком рассыпались по полу. Он близко, слишком близко, а рядом ничего, чем можно сражаться. Последний раз я была так беспомощна в ту ночь, когда он обратил меня.
Мне хотелось заскулить и забиться в самый дальний и темный угол, только чтобы он меня не достал. Чтобы больше не мучил.
Но я, собрав остатки храбрости, спросила:
— Зачем ты вернулся?
— Тебе здесь не место, красавица.
— А где? В стае? Бродяжничать, лишиться палочки, жить как животное…
— Заткнись!
Я сжалась, ожидая удара, но его не последовало. Скабиор лишь рассмеялся, погладил по щеке и сказал:
— После сегодняшнего полнолуния у тебя не останется выбора. Веревки могут удержать человека. Не оборотня.
— Нет! — воскликнула я. — Ты не посмеешь!
— Ну-ну, детка. Не надо плакать. — Он наклонился, целомудренно целуя меня в лоб.
Мое тело ломило от невыносимой боли, шерсть слезала, обнажая кожу. Миг — и вместо волка на поляне сидела я в человеческом облике. Мои руки были по локоть в крови. Она стекала по коже и каплями падала в землю, впитывалась, оживляя проклятые цветы.
Рон повернул голову и посмотрел на меня. Улыбнулся радостно и сказал:
— Ты пришла. Теперь все будет хорошо.
Черный волк запрокинул морду и завыл. Протяжно, тоскливо. Этот вой не был ни вызовом, ни угрозой, лишь предупреждением зверя, предчувствующего беду.
— Ты выглядишь усталой, — заметил Северус, нахмурившись.
Он понимал, что я беспокоюсь, но списывал это на приближающееся полнолуние. Не могла же я ему сказать, что думала, будто за мной следят? Это походило на паранойю. Ощущение, что на меня смотрят, никуда не исчезало. От него нельзя было спрятаться, нельзя убежать или защититься. Оно преследовало меня на протяжении всего времени, что я проводила вне работы, будь я в своем номере в отеле или на улице.
Позже я поняла, что нет смысла оглядываться — от этого только хуже. Сбежать тоже не удавалось — ощущение слежки никуда не исчезало. Оно изводило, лишало сна и притягивало кошмары.
От кошмаров я спасалась в объятиях Северуса. Засыпать, слыша рядом стук его сердца, было легко. Наши отношения походили на танец: я делала шаг вперед — он отходил на два, я пятилась — наступал он. Нас это устраивало, ведь мы оба понимали, что все рано или поздно закончится.
Мне нужно было ненадолго почувствовать себя в безопасности, он, возможно, просто жалел меня. Слова в наших отношениях по-прежнему были лишними.
Домовой эльф, занимающийся доставкой зелий, заболел. Северус увлекся экспериментами и целыми днями пропадал в лаборатории, а подносы с едой, которые я ему приносила, оставались нетронутыми.
Не было смысла просить его помочь. Конечно, можно нанять посыльного, но лишние расходы не окупятся, поэтому я решила заняться этим сама. Благо полнолуние только завтра, а подвал для зверя готов. В чем-в чем, а в защите Северусу не было равных.
С заданием я справилась быстро. Последним заказом было снотворное для миссис Плам. Старушка долго не открывала дверь. В конце концов, замок щелкнул, и она посмотрела на меня, подслеповато щурясь. Маленькая, ссохшаяся, хромающая — она была похожа на дерево с больными листьями, пораженными паршой. Миссис Плам пригласила меня в дом. Дескать, чего на пороге стоишь под дождем? Я вошла, чувствуя себя неуютно. В холле пахло мокрой шерстью. И цветами.
Я прошла вперед и заглянула в гостиную: ничего необычного. Кружевные скатерти, фарфоровые статуэтки фей и колдографии в рамках на каминной полке, продавленный диван с клетчатой накидкой и множество маленьких подушечек — идеальный дом для кошатницы. Только кошек не было. Лишь запах псины и свежие цветы амариллиса на столе. Сглотнув, я попятилась. Нужно бежать, и как можно скорее. Я не готова, не смогу с ним сражаться.
Не сейчас.
Шаг, еще один и еще.
Сильные руки сдавили мне горло, а чужое дыхание защекотало кожу.
Вздох, смешок и шепот:
— Здравствуй, красавица.
Веревки впивались в запястья. Приходилось вставать на цыпочки, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Висеть было неудобно. Казалось, будто спину пронзают сотни иголок, а связки вот-вот порвутся от напряжения.
Скабиор завязал мне глаза, оставив только слух и нюх. Но комната, в которой я находилась, была переполнена запахом проклятых цветов, а на слух я никогда не могла положиться полностью. Боялась, что зверь возьмет верх и подчинит меня себе.
— Ты так ничему и не научилась. Я подарил тебе жизнь, сделал совершенной, а ты вместо наслаждения свободой спряталась в лавчонке этого ублюдка.
Его голос был спокоен, обманчиво мягок, но рука, вцепившаяся мне в волосы, заставила запрокинуть голову. Сетка порвалась, и фальшивые жемчужины с тихим стуком рассыпались по полу. Он близко, слишком близко, а рядом ничего, чем можно сражаться. Последний раз я была так беспомощна в ту ночь, когда он обратил меня.
Мне хотелось заскулить и забиться в самый дальний и темный угол, только чтобы он меня не достал. Чтобы больше не мучил.
Но я, собрав остатки храбрости, спросила:
— Зачем ты вернулся?
— Тебе здесь не место, красавица.
— А где? В стае? Бродяжничать, лишиться палочки, жить как животное…
— Заткнись!
Я сжалась, ожидая удара, но его не последовало. Скабиор лишь рассмеялся, погладил по щеке и сказал:
— После сегодняшнего полнолуния у тебя не останется выбора. Веревки могут удержать человека. Не оборотня.
— Нет! — воскликнула я. — Ты не посмеешь!
— Ну-ну, детка. Не надо плакать. — Он наклонился, целомудренно целуя меня в лоб.
Страница 6 из 9
