The Lost Time

— Ага, ходил чай пить, — зевает он. — Тебя мучают кошмары? — что это за тревога в голосе?

— Бывает, но чаще снов вообще нет. Меня просто вырубает на определенное время, а потом сознание включается обратно. А вот сегодня даже вставать не хочется.

— Что, и завтракать не пойдешь? — ухмыляется Егор.

— М-м-м… Лень… А у тебя есть что мне предложить? — потягиваюсь всем телом. Хорошо-то как…

— У нас тут изобилие, — смеется он, — выбирай бутерброды или бутерброды?

— Дай подумать? Я согласен, — улыбаюсь. — Хороший тут сервис. Завтраки в постель приносят. Приятно.

— Это не сервис, это я один такой уникальный, — Егор наклоняется ближе. — А благодарность будет?

— Конечно. Инициативу надо поощрять, — смеюсь я, закидывая руки ему на плечи.

Он улыбается в ответ и целует меня в губы. Приятно, блин. Как же я скучал по сему этому. Правда, небольшое беспокойство все-таки осталось где-то на краю сознания.

— Егор, а ты еще на скейте катаешься? — спрашиваю я минуты две спустя, когда он ложится рядом, явно вдохновленный идеей еще поспать.

— Иногда, но уже не так как раньше, — неохотно отвечает он и, вспомнив про бутерброды, переносит тарелку с прикроватной тумбочки почему-то мне на живот.

— Спасибо. А что мешает? — выбираю тот, где нет масла на хлебе. Не люблю сливочное масло — как заправку к горячим блюдам — да, а в сыром виде нет.

— Связку в колене порвал. Не могу я больше лихачить, Кость. А без риска какое удовольствие? — спокойно говорит он, глядя в потолок. Словно прогноз погоды обсуждает.

— Давно?

— Через месяц после твоего отъезда. То же колено, которому досталось на соревнованиях.

— Из-за меня? — хватило духу спросить.

— Я был зол. Знаешь, я ведь не понимал, что происходит. Тренировался как бешенный, вот и вышло, как вышло.

— Прости…

— Забудь.

Мы довольно долго лежим молча, глядя в потолок, потом Егор неожиданно спрашивает:

— Ты на свадьбу Ольхова идешь?

— Угу, — киваю я. — Не успеешь отойти от одной, как на другую надо.

— Хорошо…

— Ты же там свидетель?

— Нет, — мотает головой Егор, — я отказался. Мишка меня понял и обижаться не стал.

— Любишь его? — спрашиваю, а внутри все переворачивается. Страшно.

— Любил. Но наши отношения изначально строились лишь на сексе. Дружба появилась позже, — горечь его голосе неприятно резанула и натянула что-то в груди. — Да и обещал я не влюбляться, а сам…

— Но это же не правильно, — сам себя не понимаю, я должен ревновать, а на душе только раздражение и досада.

— Ты Мише об этом расскажи, — фыркает Егор. — Я вообще не вижу логики в его действиях. Сначала лезет, когда в штанах зазудит, а потом все, женюсь. Примерный семьянин, за ноги его и об столбик. Они же только из-за бизнеса… Представляешь, он даже на выставках и форумах умудрялся меня в кабинке туалета зажать, а тут такая перемена.

Молчу. Слышать все это больно, хотя я сам виноват. А Егору надо пар спустить, а то знаю я его, сначала глупостей наделает, а потом жалеть начнет. Слова тут вообще бесполезны, да и не могу я ничего путного придумать, в голову одна банальщина лезет. Поэтому я просто покрепче обнимаю его и жду, когда дыхание выровняется.

— Поехали домой? — тихо просит он.

— А как же Броня?

— Поймет. Она умная девочка.

— Хорошо. На чем? — машину Егора я в городе оставил, а сюда нас везли.

— Тут недалеко останавливается электричка, — бормочет он мне в шею.

— Поехали. Давай только Лоре скажем, куда направились?

— Нафиг, она еще сегодня утром уехала. Захочет меня видеть, сама позвонит.

Егор

Мне стыдно, расклеился как ребенок, да еще и перед бывшим парнем. Везет мне на парней: один бросил, потому что хотел, чтобы я опять начал встречаться с девушками; по крайней мере, так он сказал в своем прощальном письме. Другой же оказался благородным рыцарем в сияющих доспехах. Беда с этими парнями… Может реально на баб опять переключиться? Не… Что-то не тянет. Да, я просто балдею от прикосновений мужских рук. А проще говоря — обожаю, когда мне засаживают в зад. Правда Кот и Миша — единственные, кому я позволил над собой доминировать, другие же ложились под меня.

Надо сказать, что Костя сейчас ведет себя как-то странно: в коттедже разговаривал, шутил, вел себя раскованно, а сейчас сидит и с непроницаемой миной на лице наблюдает за проносящимися мимо деревьями.

— О чем задумался? — спрашиваю, тихонько пихая его в бок.

— Тебе когда сдавать первую статью? — отвечает он невпопад.

— Она должна быть уже в следующем номере.

— Тогда необходимо ею заняться.

— Слушай, Кость, а разве сейчас надо о работе думать? — что творится в голове у этого парня? Не понимаю…