The Lost Time

Глава 15

«Мы побежим по улицам Москвы,»

Пойдём по скверам Питера гулять,

И на причалах сказочной Невы

Как прежде вместе рядышком опять!«(с)»

Пара Нормальных «Мы побежим по улицам Москвы»

Константин

Егор спит, сопя простуженным носом и забавно морщась, а я вот никак не могу заснуть. Лежу рядом и не могу избавиться от ощущения дежавю. Я словно проваливаюсь в прошлое, когда мы еще были вместе, и я также сидел рядом с ним. Не могу отделаться от чувства триумфа, будто его присутствие в моей постели — невероятное событие. И ведь уже не в первый раз с момента моего возвращения. Возможно, это потому что он мне наконец доверился. Он же такой — никогда ни у кого даже совета не спросит, что уж о том, чтобы принять помощь другого человека говорить? А тут даже позволил за собой поухаживать. Хотя, скорей всего это последствия простуды, а не трезвого решения. Наверное, утром он проснется и пожалеет о том, что дал слабину. Надеюсь, что это всего лишь мои страхи.

Мучимый сомнениями, я незаметно для себя засыпаю. Сон странный — поверхностный. Из категории тех, когда половина твоего сознания находится там, в стране грез, но ты и заснуть толком не можешь, и проснуться не получается. Это муторное состояние выматывает еще больше, чем полный забот день. И кажется, что прошла уже куча времени и в то же время постоянные скачки сознания из одного состояния в другое происходят слишком быстро.

Будит меня Егор, точнее его долбанный телефон. У него оказывается на будильнике стоит тот же сигнал, что и на звонке. В который раз подскакиваю с мыслью, что по какой-то невероятной причине на нас напали, и улицы оглашает вой сирены, предупреждающей людей об опасности. Наваждение проходит быстро, но трясти меня от этого не перестает. Дурацкое чувство, когда тебя неожиданно разбудили, и ты и понять не можешь что произошло и тело еще не проснулось, но при этом тебя пробирает такая дрожь, будто на голову с размаху выплеснули ведро ледяной воды.

Правильно говорят, что если утро не задалось, то и весь день пойдет под откос. По крайней мере, у меня именно так и происходит. Черт меня дернул потянуться к Егору с поцелуем на прощание. Лучше бы просто помахал рукой и поехал бы по своим делам, но нет, я же так просто не могу… Надо обязательно выставить себя полнейшим идиотом. Знал же, что он меня не простил, но все равно продолжал напирать. Наверное, скоро все закончится — Егор поймет, что Михаил ему дороже и, пусть они и не могут больше быть вместе, но он все равно предпочтет его… Черт бы побрал этого рыжего урода. Просто зла не хватает, а мне еще работать с ним на протяжении целого года…

Обуреваемый такими невеселыми мыслями, я еду на деловые переговоры с партнерами. Встреча назначена на полдень, но я приезжаю гораздо раньше. Можно было бы заскочить в офис, но я не вынесу сейчас сочувственного взгляда Эрин. Она, как ни кто, чувствует мое настроение. Уж лучше посижу в машине, изучу документы, Брент должен был сбросить их мне на почту. Так и есть, открыв ноут, я вижу, сообщение от него и, открыв файл, погружаюсь в чтение.

Дрожащими руками вытаскиваю пачку сигарет из бардачка и закуриваю. Дым продирается в легкие с трудом, от этого я начинаю задыхаться. Нельзя в таком состоянии вести переговоры, нельзя и все тут. Надо успокоиться, а то я едва не сорвал встречу, когда узнал, что подрядчик не успевает сдать проект в срок. Хорошо, что Брент был рядом и успел пнуть меня, когда оскорбления уже были готовы слететь с моего языка. Извинившись, я покинул ресторан, оставив друга разгребать всю эту хрень. Я его знаю, он спокойный и уступчивый до поры до времени, а когда речь заходит о Jhon's, то пощады от него не жди. Можно надеяться, что открытие первого магазина состоится в срок и пройдет как по маслу. А мне надо отдохнуть.

Спустя полчаса и, как минимум, десяток сигарет из дверей ресторана появляется Брент. Он прощается с нашими партнерами, перекидывается парой слов с дизайнером интерьеров, а потом решительным шагом направляется ко мне. По спине пробегает холодок, так как во взгляде друга отчетливо читается жажда крови, причем моей. Ну что ж, я и сам знаю, что дурак не сдержанный, но придется лишний раз это выслушать от друга.

— Стен, какого черта? — вопрошает он, захлопывая за собой дверь автомобиля. — Что ты себе позволяешь?

— Что конкретно ты имеешь ввиду? — стараюсь держать себя в руках, а не вывалить на него все свои переживания разом. Не хочу показаться слабаком.

— Что с тобой происходило в ресторане? Будь так добр, объяснись, — вот честно, его тоном можно воду замораживать. И мне, если честно, становится не по себе. Я его видел всяким: и раздраженным, и радостным, но еще никогда он не был в таком бешенстве. — Какого хрена, Стен?

— Сам не знаю, — со вздохом говорю я. — Бесит меня все, а необязательность, с которой они подходят к нашему заказу, тем более.