Фандом: Ориджиналы. Шесть лет спустя. У героев новая жизнь, новые увлечения, новая работа, новая любовь… Любовь ли? Может еще не поздно вернуть былые чувства? А вот это им и предстоит узнать.
Добавить в моё избранное
231 мин, 36 сек 17268
Да и я с ней на эту тему пообщаюсь, так что спокойно, брателло, все будет в шоколаде. А теперь пойдем.
— Спасительница! — делаю вид, что собираюсь плюхнуться на колени, Бронька смеется и хлопает меня по лбу свернутым в трубочку журналом, который она стянула на выходе из кофейни. Ну и пусть смеется, лишь бы про Костю не вспоминала.
— Как иногда полезно иметь друга-гея. И по магазинам со мной сходит, и в кафе посидит. Женьку поганой метлой из дома не выгонишь, как воткнется в компьютер, так на весь день там и зависнет — наружу только пятки торчат.
— Бронь, то, что я гей, не превращает меня в твою подружку, так что не надо «ля-ля».
— Скучный ты.
— Какой есть.
По магазинам мы носились, наверное, часов пять. Бронька, воспользовавшись случаем, заставила меня перемерить кучу одежды, а потом, отобрав по ее мнению все самое лучшее, заставила это все купить. Про примерку свадебных платьев я вообще молчу: то ей не нравилось, как сидит, то корсет морщит, то кринолин слишком большой, и все в таком духе. В итоге она остановилась на платье с корсетом (без рукавов) и мини юбкой, зато у него сзади был прицеплен длиннющий шлейф.
— Ну что, теперь, надеюсь, твоя душенька довольна? — я со стоном опускаюсь на скамейку в холле седьмого по счету торгового центра, чувствуя, что уже не встану с нее.
— Не совсем, — улыбается подруга, кокетливо заправляя за ухо ярко-алую прядь. Вот кто-кто, а Броня никогда не изменяет своим привычкам. Та еще вредность ходячая. Ну, хоть материться через слово перестала — Женино влияние.
— Боюсь спросить, — вздыхаю я.
— А ты не спрашивай, просто сиди тут, вещи сторожи, я скоро вернусь.
— Эй! — окликаю ее. — Магазины в другой стороне! — но Бронька только отмахивается и идет к выходу из торгового центра.
Ждать ее приходится долго. Вернувшись, она пихает мне в руки огромный пакет.
— Что это? — с опаской спрашиваю я, заглядывая внутрь. Там лежит большая коробка, обернутая в ярко-зеленую фольгу.
— Подарок тебе. Только пообещай мне открыть его, когда с Костей помиришься.
— Иди нафиг! — сталкиваю коробку с колен, и она падает на пол, грохоча содержимым. — Не нужен мне ни Кот, ни подарок! Забери!
— Дурак ты, Егор, — Бронька со вздохом поднимает коробку с пола и отряхивает ее от налипших на целлофан соринок. — Я же чувствую, что у вас все наладится. Надо только сесть и спокойно поговорить обо всем.
— Да что тебя заело на Бакаеве?! Пошел он нахер, и вы вместе с ним!
— Егорушка, ты злишься, значит ты не прав, — переделав известную фразу, изрекает Броня.
— А кто прав? Он? Уехавший к черту на рога, никому ничего не сказав? Или ты, вечно сующая нос в чужие дела?
— Я, может быть, и сую нос в чужие дела, — тихо говорит подруга, — а вот ты дальше своего носа ничего не видишь. Ты, кажется, забыл, при каких обстоятельствах Костя уехал. Знаешь, я бы посмотрела на твое состояние, если бы тебя, не дай бог, отымели в подвали два уебка, а потом попытались бы убить.
— Но сказать-то он мог? Я же практически все время был рядом. Понимаешь, был! Да ну нафиг! — разворачиваюсь на каблуках и иду к машине, дрожа от злости.
Спустя какое-то время Бронька забирается на пассажирское сидение, предварительно закинув покупки в багажник.
— Подумай над моими словами.
— Отстань.
— Ладно. Домой меня отвези.
Подождав, пока она пристегнется, я нажимаю на газ.
Ах ты, зараза! Ну, Бронька, только попадись мне! Оставила свою гребаную коробку у меня в машине и свинтила… Сучка…
Делать нечего, забираю этот цветастый кошмар из салона и захожу в подъезд.
Как всегда в почтовом ящике дохрена рекламы, а писем и платежей нет, ну и фиг с ними.
Вызываю лифт и поднимаюсь на свой этаж. Как же по-дурацки устроен наш подъезд: на первом этаже только почтовые ящики, а до второго только лифтом можно добраться, лестница есть, но, чтоб попасть на нее, нужно обогнуть дом и зайти с черного входа.
Двери лифта октрываются, и первое, что (вернее, кто) бросается в глаза — Бакаев, выходящий как раз с лестницы. Черт, вот только его мне и не хватало для полного счастья… Двери у нас расположены почти впритык, так что придется толкаться, а это нежелательно…
Прохожу мимо него, стараясь быстрее попасть к своей двери.
— Привет, — раздается за спиной.
— Чего тебе?! — черт, меня трясет от одного звука его голоса. Такого знакомого, род… НЕТ!
— Нам надо поговорить, — оборачиваюсь через плечо и вижу, как он приближается ко мне.
— Не о чем нам разговаривать, — рычу я.
— Егор, я не буду унижаться и умолять меня выслушать, так что предлагаю в первый и последний раз: давай поговорим. Завтра будет уже поздно.
— Да пошел ты со своими разговорами! — я с силой поворачиваю ключ в замке.
— Спасительница! — делаю вид, что собираюсь плюхнуться на колени, Бронька смеется и хлопает меня по лбу свернутым в трубочку журналом, который она стянула на выходе из кофейни. Ну и пусть смеется, лишь бы про Костю не вспоминала.
— Как иногда полезно иметь друга-гея. И по магазинам со мной сходит, и в кафе посидит. Женьку поганой метлой из дома не выгонишь, как воткнется в компьютер, так на весь день там и зависнет — наружу только пятки торчат.
— Бронь, то, что я гей, не превращает меня в твою подружку, так что не надо «ля-ля».
— Скучный ты.
— Какой есть.
По магазинам мы носились, наверное, часов пять. Бронька, воспользовавшись случаем, заставила меня перемерить кучу одежды, а потом, отобрав по ее мнению все самое лучшее, заставила это все купить. Про примерку свадебных платьев я вообще молчу: то ей не нравилось, как сидит, то корсет морщит, то кринолин слишком большой, и все в таком духе. В итоге она остановилась на платье с корсетом (без рукавов) и мини юбкой, зато у него сзади был прицеплен длиннющий шлейф.
— Ну что, теперь, надеюсь, твоя душенька довольна? — я со стоном опускаюсь на скамейку в холле седьмого по счету торгового центра, чувствуя, что уже не встану с нее.
— Не совсем, — улыбается подруга, кокетливо заправляя за ухо ярко-алую прядь. Вот кто-кто, а Броня никогда не изменяет своим привычкам. Та еще вредность ходячая. Ну, хоть материться через слово перестала — Женино влияние.
— Боюсь спросить, — вздыхаю я.
— А ты не спрашивай, просто сиди тут, вещи сторожи, я скоро вернусь.
— Эй! — окликаю ее. — Магазины в другой стороне! — но Бронька только отмахивается и идет к выходу из торгового центра.
Ждать ее приходится долго. Вернувшись, она пихает мне в руки огромный пакет.
— Что это? — с опаской спрашиваю я, заглядывая внутрь. Там лежит большая коробка, обернутая в ярко-зеленую фольгу.
— Подарок тебе. Только пообещай мне открыть его, когда с Костей помиришься.
— Иди нафиг! — сталкиваю коробку с колен, и она падает на пол, грохоча содержимым. — Не нужен мне ни Кот, ни подарок! Забери!
— Дурак ты, Егор, — Бронька со вздохом поднимает коробку с пола и отряхивает ее от налипших на целлофан соринок. — Я же чувствую, что у вас все наладится. Надо только сесть и спокойно поговорить обо всем.
— Да что тебя заело на Бакаеве?! Пошел он нахер, и вы вместе с ним!
— Егорушка, ты злишься, значит ты не прав, — переделав известную фразу, изрекает Броня.
— А кто прав? Он? Уехавший к черту на рога, никому ничего не сказав? Или ты, вечно сующая нос в чужие дела?
— Я, может быть, и сую нос в чужие дела, — тихо говорит подруга, — а вот ты дальше своего носа ничего не видишь. Ты, кажется, забыл, при каких обстоятельствах Костя уехал. Знаешь, я бы посмотрела на твое состояние, если бы тебя, не дай бог, отымели в подвали два уебка, а потом попытались бы убить.
— Но сказать-то он мог? Я же практически все время был рядом. Понимаешь, был! Да ну нафиг! — разворачиваюсь на каблуках и иду к машине, дрожа от злости.
Спустя какое-то время Бронька забирается на пассажирское сидение, предварительно закинув покупки в багажник.
— Подумай над моими словами.
— Отстань.
— Ладно. Домой меня отвези.
Подождав, пока она пристегнется, я нажимаю на газ.
Ах ты, зараза! Ну, Бронька, только попадись мне! Оставила свою гребаную коробку у меня в машине и свинтила… Сучка…
Делать нечего, забираю этот цветастый кошмар из салона и захожу в подъезд.
Как всегда в почтовом ящике дохрена рекламы, а писем и платежей нет, ну и фиг с ними.
Вызываю лифт и поднимаюсь на свой этаж. Как же по-дурацки устроен наш подъезд: на первом этаже только почтовые ящики, а до второго только лифтом можно добраться, лестница есть, но, чтоб попасть на нее, нужно обогнуть дом и зайти с черного входа.
Двери лифта октрываются, и первое, что (вернее, кто) бросается в глаза — Бакаев, выходящий как раз с лестницы. Черт, вот только его мне и не хватало для полного счастья… Двери у нас расположены почти впритык, так что придется толкаться, а это нежелательно…
Прохожу мимо него, стараясь быстрее попасть к своей двери.
— Привет, — раздается за спиной.
— Чего тебе?! — черт, меня трясет от одного звука его голоса. Такого знакомого, род… НЕТ!
— Нам надо поговорить, — оборачиваюсь через плечо и вижу, как он приближается ко мне.
— Не о чем нам разговаривать, — рычу я.
— Егор, я не буду унижаться и умолять меня выслушать, так что предлагаю в первый и последний раз: давай поговорим. Завтра будет уже поздно.
— Да пошел ты со своими разговорами! — я с силой поворачиваю ключ в замке.
Страница 9 из 63
