Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

— Постарайся пробраться к лестнице и беги, — сказал Гарри и в то мгновение, когда летучие мыши исчезли, прыгнул вперед, телом защищая любимую девушку. В него снова полетели заклятья, но он расслышал тихое:

— Никогда!

Джинни заняла место рядом с ним, все так же отражая атаки. Гарри мысленно выругался, он хотел бы, чтобы она была в безопасности, но времени размышлять не было. Они начали отступать к лестнице вместе. Видимо, гадам такая стратегия не понравилась, потому что Уизли-Рон решил закончить бой побыстрее и сократил дистанцию и героически встретил грудью красный луч, после чего замер.

— Невыгодная ситуация, Малфой! — сказал Гарри. — Бросай палочку.

— Это для твоего же блага, Гарри! — очень спокойно, хоть и чуть запыхавшись, заметил тот.

— С меня достаточно заботы о моем благе. Экспеллиармус!

Как обычно, Малфой проворонил простейшую двухуровневую атаку. Отбив вербальный «Экспеллиармус», он угодил под невербальный «Петрификус» и с грохотом рухнул на пол. Джинни торжествующе рассмеялась и опустила палочку, поэтому не успела заметить вылетевший из-за угла зеленый луч. Гарри успел. Он чувствовал, как останавливается вокруг него время. Не было больше ни школы, ни Малфоя с Роном. Был только зеленый луч и его любимая, которая просто не успевала увидеть летящую в ее грудь смерть. Перед глазами мелькнули могилы родителей на кладбище в Годриковой впадине, белая гробница Дамблдора, величественный монумент в Хогсмите, на месте захоронения всех, кто погиб в войне… Гарри не вынес бы еще одной могилы в своей жизни. Из последних сил он рванул вперед, принимая на себя предназначавшееся Джинни заклинание.

А дальше наступила темнота.

Мозгошмыг второй. Космос

Когда Гарри пришел в себя, он понял, что сидит в кресле в незнакомой ему комнате и не может пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Очнулся, — раздался голос Рона. Гарри заскрипел зубами. Сейчас его в меньшей степени интересовало, почему он все еще жив, и в большей — почему его друг решил напасть на него. Вернее, два его друга. Драко обнаружился здесь же. Оба стояли недалеко от кресла и выглядели виноватыми.

— Вы не перестаете меня удивлять, Поттер, — сказал за его спиной Снейп. — Вы удивительным образом чередуете глупость с геройством, так что сложно разобраться, чего в вас больше. Нет, говорить вы пока не можете, так что молчите и слушайте.

Гарри, у которого действительно не получилось сказать ни слова, пытался справиться с подступающей паникой. Только не неподвижность, не неспособность действовать! Он ненавидел это чувство! Оно напоминало ему о двух моментах его жизни: о возрождении Волдеморта и о гибели Дамблдора. Оба раза он бы совсем близко к месту трагедии, но ничего не мог сделать, обездвиженный путами Хвоста или заклинанием директора.

Гарри сжал зубы и волевым усилием удержал на месте уплывающее в пучину воспоминаний сознание. На самом деле, ему подумалось, что, если бы не порция маггловских таблеток, принятая накануне, он обязательно сорвался бы.

— Чтобы вы не уверовали в собственную неуязвимость, сразу скажу — никому и в голову не пришло бы кидать в вас «Аваду». Вы попались на достаточно простую уловку — сонные чары, к которым я добавил зеленый луч. Полезное заклинание, не раз помогало мне. — пояснил профессор, а потом продолжил: — Вы, Поттер, как всегда вообразили себя умнее других. Столкнувшись с проблемой, вы даже не подумали о том, чтобы обратиться к квалифицированным специалистам, зато решили продемонстрировать всему миру гениальную работу вашей мысли.

Гарри снова скрипнул зубами. Голос Снейпа был буквально пропитан ядом. Если бы слова могли наносить физический ущерб, Гарри бы уже корчился в муках от отравления, которое не излечить никаким беозаром.

— Не выдумав ничего лучше, гениальный и непогрешимый Поттер решил прибегнуть к прекрасному маггловскому средству — наркотикам. Общеизвестно, что подобные препараты отлично разъедают мозги человека, но вам, Поттер, бояться нечего — очевидно, что мозгов в вашей черепной коробке по-прежнему не обнаруживается, — продолжал Снейп и вышел из-за кресла, так что Гарри смог его увидеть.

Последний раз на таком расстоянии Гарри видел лицо некогда ненавистного учителя в мае. Тогда в этих колючих черных глазах на мгновение зажглась искорка странного сочувствия и участия, а потом потухла вместе с жизнью. Гарри был уверен, что уже никогда не увидит этого взгляда и не услышит ядовитых слов профессора зельеварения. Потом, через много дней после битвы, Гарри снова пересмотрел отданные ему этим человеком воспоминания, а потом убрал флаконы в свой сейф в Гринготсе, чтобы никогда больше не видеть их. Он восхищался мужеством Снейпа, сочувствовал его горю, потратил немало времени, чтобы оправдать его в Визенгамоте, но никогда не хотел встретить вновь. Но ему не дано было вычеркнуть Снейпа из памяти — тот удивительным образом воскрес, еще более желчный и ядовитый, чем раньше.