Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17819
— Видимо, часть моей незавидной судьбы — вытаскивать вас из неприятностей, — сказал Снейп тем временем. — Но в этот раз вы умудрились перейти все границы не только допустимого, но и разумного. Конечно, общие правила не для Национального героя, но я опасаюсь, что никакие ваши достижения не помогут вам оспаривать законы биологии и физиологии. Поттер, надеюсь, одной извилины в вашей голове хватает, чтобы понять смысл моих слов?
Гарри закатил глаза и мрачно подумал: «Может, хватит бесполезной болтовни? К делу!». Он не переносил пустых разглагольствований, хотя и не мог отрицать, что именно благодаря любви Волдеморта к пафосным речам он нередко ускользал от него. К сожалению, Снейп приготовился куда основательней — обездвижил его, лишил голоса и привязал к креслу. Гарри отлично понимал, что сейчас ему деться некуда. Даже если бы ему удалось с помощью невербальных чар освободиться из кресла, одолеть и Малфоя, и Снейпа, и Рона он не сумеет. Правда, чисто теоретически, у него остался еще союзник — Джинни. Возможно, она тоже обездвижена…
Додумать Гарри не успел. Снейп, видимо, закончил свою речь, потому что отошел в сторону, посмотрел куда-то за спину Гарри и сказал:
— Он в твоем распоряжении.
После этого он развернулся и скрылся из поля зрения Гарри. Чуть поколебавшись, Драко и Рон последовали за ним.
Мягко стукнула какая-то дверь, а потом все заклинания, удерживавшие Гарри в кресле, спали.
Он подскочил на ноги, с удивлением обнаружил в кармане волшебную палочку, выхватил ее и обернулся.
За спинкой кресла стояла Луна Лавгуд. Больше в комнате никого не было.
— Гарри, не сердись на них, — сказала она своим обыкновенным невыразительным голосом. — Иногда люди делают страшные глупости, чтобы помочь тем, кого любят.
— Например, нападают на них? — зло спросил Гарри.
— А как бы ты поступил? Представь, что Драко Малфой попал под какое-нибудь проклятие. Например, по «Империус». Ты напал бы на него, чтобы спасти?
— Я, к счастью, не под «Империусом». Я вполне в своем уме и способен сам решать, что для меня лучше.
— Едва ли, — возразила Луна и спокойно уселась в то кресло, которое Гарри сейчас ненавидел всеми фибрами души. — Твои нарглы окончательно отбились от рук, творят, что захотят.
Гарри устало вздохнул, убрал палочку и присел на край стола. Луна всегда умела говорить странные, но очень верные вещи. Возможно, она смогла бы понять его.
— Луна, давай начистоту? Я действительно теряю контроль над нарглами, чтобы это ни значило. Я становлюсь все безумнее с каждым днем. Покойный Грюм был адекватным мужиком в сравнении со мной. Я не идиот, знаю, что употреблять наркотики — это плохо и все такое. Кажется, даже в маггловской школе нам нечто подобное говорили… Но эти идиотские таблетки делают меня нормальным. Тем Гарри Поттером, с которым все знакомы, с которым вы дружите. Ты, Рон, Гермиона, Невилл… Только Малфой, пожалуй, нормально относится ко мне-психу, но даже он вряд ли выдержит мои постоянные срывы.
Гарри замолчал. Луна смотрела на него спокойно, чуть наклонив голову.
— Рассматриваешь меня, как будто я — как его там? — морщерогий козляк.
— Кизляк, Гарри, — мягко поправила его она. — Нет, совершенно не похож. Они — мирные и пугливые существа. И они доверяют друг другу. У них стая — одна большая семья.
Гарри вздохнул. Пожалуй, ему бы хотелось быть немного похожим на этих самых кизляков. Доверять своим друзьям полностью. Быть мирным и спокойным. Только не пугливым.
— Гарри, я могу попытаться помочь тебе приручить твоих нарглов. Но все-таки сажать их на поводок придется тебе.
Гарри махнул рукой. Он был готов на что угодно, чтобы вернуть себе хоть каплю былой нормальности и доброжелательности.
— Тогда вперед. Что мне делать?
— Сесть сюда.
Луна уступила ему место, Гарри поморщился, но вернулся в кресло и мысленно приготовился к чему-нибудь неприятному. Но Луна только подошла к нему, чуть наклонилась и заглянула в глаза. Некстати Гарри подумалось, что мягкий взгляд серых глаз до боли похож на лучистый взгляд голубых глаз Дамблдора — такой же понимающий, пронзающий насквозь, но ни капли не осуждающий. Мир сузился для Гарри до двух точек — глаз Луны. Точки начали увеличиваться, кружиться, потом превратились в бесконечные космические просторы, которые затягивали Гарри внутрь. Он не сопротивлялся и с радостью провалился в этот космос, в котором не было никаких проблем.
Космос пошатнулся и снова превратился в глаза — голубые глаза Дамблдора. Старый директор смотрел на него грустным, почти больным взглядом, смотрел сверху вниз, как будто бы Гарри был очень маленьким и… лежал у него на руках. Дамблдор наклонился, положил его на что-то твердое, вздохнул, оттер одинокую слезу с морщинистой щеки и сказал негромко:
— Удачи, Гарри Поттер!
Гарри закатил глаза и мрачно подумал: «Может, хватит бесполезной болтовни? К делу!». Он не переносил пустых разглагольствований, хотя и не мог отрицать, что именно благодаря любви Волдеморта к пафосным речам он нередко ускользал от него. К сожалению, Снейп приготовился куда основательней — обездвижил его, лишил голоса и привязал к креслу. Гарри отлично понимал, что сейчас ему деться некуда. Даже если бы ему удалось с помощью невербальных чар освободиться из кресла, одолеть и Малфоя, и Снейпа, и Рона он не сумеет. Правда, чисто теоретически, у него остался еще союзник — Джинни. Возможно, она тоже обездвижена…
Додумать Гарри не успел. Снейп, видимо, закончил свою речь, потому что отошел в сторону, посмотрел куда-то за спину Гарри и сказал:
— Он в твоем распоряжении.
После этого он развернулся и скрылся из поля зрения Гарри. Чуть поколебавшись, Драко и Рон последовали за ним.
Мягко стукнула какая-то дверь, а потом все заклинания, удерживавшие Гарри в кресле, спали.
Он подскочил на ноги, с удивлением обнаружил в кармане волшебную палочку, выхватил ее и обернулся.
За спинкой кресла стояла Луна Лавгуд. Больше в комнате никого не было.
— Гарри, не сердись на них, — сказала она своим обыкновенным невыразительным голосом. — Иногда люди делают страшные глупости, чтобы помочь тем, кого любят.
— Например, нападают на них? — зло спросил Гарри.
— А как бы ты поступил? Представь, что Драко Малфой попал под какое-нибудь проклятие. Например, по «Империус». Ты напал бы на него, чтобы спасти?
— Я, к счастью, не под «Империусом». Я вполне в своем уме и способен сам решать, что для меня лучше.
— Едва ли, — возразила Луна и спокойно уселась в то кресло, которое Гарри сейчас ненавидел всеми фибрами души. — Твои нарглы окончательно отбились от рук, творят, что захотят.
Гарри устало вздохнул, убрал палочку и присел на край стола. Луна всегда умела говорить странные, но очень верные вещи. Возможно, она смогла бы понять его.
— Луна, давай начистоту? Я действительно теряю контроль над нарглами, чтобы это ни значило. Я становлюсь все безумнее с каждым днем. Покойный Грюм был адекватным мужиком в сравнении со мной. Я не идиот, знаю, что употреблять наркотики — это плохо и все такое. Кажется, даже в маггловской школе нам нечто подобное говорили… Но эти идиотские таблетки делают меня нормальным. Тем Гарри Поттером, с которым все знакомы, с которым вы дружите. Ты, Рон, Гермиона, Невилл… Только Малфой, пожалуй, нормально относится ко мне-психу, но даже он вряд ли выдержит мои постоянные срывы.
Гарри замолчал. Луна смотрела на него спокойно, чуть наклонив голову.
— Рассматриваешь меня, как будто я — как его там? — морщерогий козляк.
— Кизляк, Гарри, — мягко поправила его она. — Нет, совершенно не похож. Они — мирные и пугливые существа. И они доверяют друг другу. У них стая — одна большая семья.
Гарри вздохнул. Пожалуй, ему бы хотелось быть немного похожим на этих самых кизляков. Доверять своим друзьям полностью. Быть мирным и спокойным. Только не пугливым.
— Гарри, я могу попытаться помочь тебе приручить твоих нарглов. Но все-таки сажать их на поводок придется тебе.
Гарри махнул рукой. Он был готов на что угодно, чтобы вернуть себе хоть каплю былой нормальности и доброжелательности.
— Тогда вперед. Что мне делать?
— Сесть сюда.
Луна уступила ему место, Гарри поморщился, но вернулся в кресло и мысленно приготовился к чему-нибудь неприятному. Но Луна только подошла к нему, чуть наклонилась и заглянула в глаза. Некстати Гарри подумалось, что мягкий взгляд серых глаз до боли похож на лучистый взгляд голубых глаз Дамблдора — такой же понимающий, пронзающий насквозь, но ни капли не осуждающий. Мир сузился для Гарри до двух точек — глаз Луны. Точки начали увеличиваться, кружиться, потом превратились в бесконечные космические просторы, которые затягивали Гарри внутрь. Он не сопротивлялся и с радостью провалился в этот космос, в котором не было никаких проблем.
Космос пошатнулся и снова превратился в глаза — голубые глаза Дамблдора. Старый директор смотрел на него грустным, почти больным взглядом, смотрел сверху вниз, как будто бы Гарри был очень маленьким и… лежал у него на руках. Дамблдор наклонился, положил его на что-то твердое, вздохнул, оттер одинокую слезу с морщинистой щеки и сказал негромко:
— Удачи, Гарри Поттер!
Страница 118 из 128
