Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Луна отошла от кресла, постучала в дверь лаборатории Северуса и сказала:

— Он спит.

Дверь открылась, и в гостиную вышли Северус, Драко, Рон и Джинни, которая, тихонько вскрикнув, кинулась к спящему Гарри. Тот выглядел сейчас очень мирным и беззащитным. Джинни сняла с него очки, провела рукой по щеке и сказала:

— Я буду с ним.

Северус недовольно прошипел что-то про проходной двор, но, разумеется, не отказал.

— С ним точно все будет в порядке? — спросил Рон нервным, срывающимся голосом.

— Да, — вместо Луны ответил Северус. — Мисс Лавгуд удалось погрузить нашего героя в магический сон. Он в короткое время снова проживет свою жизнь, но будет обладать всеми своими знаниями и умениями. Кроме того, подсознательно он будет понимать, что это именно сон.

— Почему вы считаете, что это поможет? — спросил Драко. Луна покачала головой:

— Ему нужно подружиться со своими нарглами, а это нельзя сделать, не встретившись с ними.

Все замолчали. Потом Драко сказал:

— Мы, пожалуй, пойдем пока.

Северус кивнул:

— Мудрое решение.

Потом он повернулся к Луне, улыбнулся ей уголками губ, и девушка почувствовала его нежность, заботу и восхищение. Вдвоем они прошли мимо ни на что не обращающей внимания Джинни в спальню, сели на кровать. Луна робко откинула голову и прижалась к плечу любимого человека. Северус погладил ее по волосам, коснулся губами виска и замер. Им оставалось только ждать.

Мозгошмыг четвертый. Сумасшедшая надежда

Гермиона перелистнула очередную страницу очередного неподъемного талмуда по магическому воздействию на разум, а потом неожиданно для себя всхлипнула, опустила руки на книгу и уронила на них голову.

Все было бесполезно. После небольшого перерыва она вновь начала искать способ вылечить родителей, но все тщетно. Чем больше книг — толстых, написанных утомительным научным языком — она читала, тем больше отчаивалась. Чтобы вернуть разум ее родителям, нужно было обратиться за помощью к очень сильному и умелому легиллименту, уровня (она мрачно усмехалась сквозь слезы при этой мысли) Волдеморта. Она узнала, что пика расцвета магическая психиатрия достигла в тридцатые годы, когда маггловская только выдвигала основные теории. Маги-психиатры на глубоком уровне изучали возможности человеческого мозга, совершенствовали омуты памяти, дорабатывали теорию окклюменции и легиллименции, а также пытались найти ответ на вопрос: различаются ли сознания магглов и волшебников? Одним из самых мощных легиллиментов того времени стал Геллерт Гриндевальд. Он разрабатывал интересные теории и проводил смелые эксперименты как над чужим, так и над собственным разумом. Захватив Европу, он получил огромное количество подопытных, а вместе с тем полностью дискредитировал магическую психиатрию и психологию. После войны сотни научных трудов были сожжены. Остались только наиболее безопасные и — вот совпадение! — бесполезные работы.

Гермиона все больше убеждалась в том, что у нее нет ни единого шанса получить достаточно знаний, чтобы исправить фатальные последствия собственной самоуверенной глупости.

— Кто обидел тебя, моя принцесса? — спросил сверху негромкий насмешливый голос. Гермиона шмыгнула носом и подняла голову, обернулась. Драко, быстро оглянувшись и убедившись, что в дальнем закутке Запретной секции библиотеки они одни, поцеловал Гермиону в нос.

— Так почему ты плачешь? — повторил он свой вопрос. Гермиона опустила глаза в книгу. Она редко говорила Драко о своих поисках, но тот, конечно же, многое видел сам.

— Все бесполезно. Ничего не могу найти.

Парень пододвинул стул и сел рядом, взял руку Гермионы в свою, прикоснулся губами к ее ладони.

— Расскажи мне, какие выводы ты сделала. Я не смогу помочь, не имея сведений.

Гермиона только покачала головой — чем он сможет помочь? Она привыкла работать с информацией самостоятельно, привыкла к осознанию того, что помощи ждать неоткуда. Видимо, Драко уловил ее сомнения, потому что, чуть скривившись, сообщил:

— Конечно, мне не тягаться в сообразительности с гениями аналитики Поттером и Уизли, но кое-что, возможно, я смогу сделать.

Гермиона тихо, чтобы не нарушать правила библиотеки, засмеялась:

— «Гарри и Рон — гении аналитической мысли» — это лучшее, что я слышала от тебя, Драко.

— Да, а я надеялся, лучшее, что ты от меня слышала, это признание в любви, — невероятно мило надулся он, но потом снова улыбнулся. — Рассказывай.

И Гермиона рассказала. Обо всех своих поисках, о выводах, о том, какие именно зелья могли бы помочь в реабилитации, если удастся запустить процесс восстановления сознания. Драко слушал, хмурился, а когда она закончила, недовольно заявил:

— Говоря куртуазным языком, очаровательная леди несколько ошиблась в своих выводах, отчего попала в неприятное затруднение.