Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17822
— Говоря простым языком, — холодно перевела Гермиона, — ты только что назвал меня дурой?
Драко возвел глаза к потолку:
— Я этого, прошу заметить, не говорил. Гермиона, — парень резко взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза, — не будь этой дурацкой войны и всего, что за ней последовало, я сказал бы, что невеста лорда Малфоя может получить все, чего пожелает, и не важно, сколько это стоит или кого ради этого нужно убить. Сейчас я могу только сказать, что моя невеста может получить все, что я в силах ей дать. У меня есть для тебя легиллимент. И я знаю, чем его шантажировать, чтобы он согласился.
Гермиона сглотнула. Только что Драко сделал либо прекрасную, либо ужасную вещь. Он дал ей — отчаявшейся — надежду. Безумную, сумасшедшую надежду. Между тем, он продолжал:
— Немногие знают, что мой крестный не просто легиллимент, а один из лучших в этом деле. Возможно, ему далеко до Большого… — он кашлянул, проглатывая окончание знакомого Гермионе прозвища Волдеморта, — но то, о чем ты сказала, он сделать сможет.
— И ты уговоришь его наведаться в Австралию?
Драко хитро улыбнулся:
— Не уговорю, а буквально заставлю. Я кое-что узнал о нем и поклялся никому об этом не говорить. Вот только крестный был несколько не в форме, а потому не запрещал мне об этом писать. Или делиться воспоминаниями. Так что, думаю, он согласится.
Гермиона закусила губу от предвкушения. Ей было все равно, что натворил профессор Снейп, она просто получила маленькую надежду.
— Драко, — улыбнулась она ему, — не знаю, получится ли у профессора что-то, но все равно спасибо.
Драко сглотнул и прошептал чуть хриплым голосом:
— Потрясающе видеть тебя счастливой. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива.
После этого он резко поднялся со своего места, еще раз поцеловал Гермионе руку и быстро ушел.
Гермиона захлопнула фолиант и пододвинула к себе свои расчеты. На случай, если профессор действительно согласится, ей стоило подготовить все необходимое. В том числе, зелья. Впрочем (она улыбнулась непривычной для себя мысли), у нее же есть собственный зельевар. Драко справится с этим делом куда лучше.
Гермиона выписала на отдельном свитке пергамента основные ингредиенты для трех восстанавливающих зелий, собрала все принадлежности в сумку, вернула на полку книги и вышла из библиотеки. В коридоре было пусто и тихо, и Гермиона неспешно пошла в гриффиндорскую башню. С ее лица не сходила счастливая улыбка. Она завернула за угол и резко остановилась.
Перед ней стоял Теодор Нотт. Лениво, медленно он вытащил из рукава волшебную палочку, направил ее на Гермиону и произнес едва ли не по слогам:
— Экспеллиармус, — и добавил, глядя, как палочка Гермионы отлетает в сторону: — грязнокровка.
Гермиона сделала шаг назад, надеясь успеть сбежать, но услышала только нездоровый смех Нотта:
— Сделай еще шаг, пожалуйста. Я буду так рад поводу послать в тебя какое-нибудь интересное проклятье.
Гермиона замерла. Поразительно глупо она лишилась своего единственного оружия, а теперь не могла даже сбежать. И едва ли можно было рассчитывать, что в субботу около двух часов дня кто-то решит наведаться в библиотеку.
— Угадала, грязнокровка. Никто тебе не поможет, — сказал Нотт с жуткой улыбкой, будто прочитав ее мысли.
— Ты не сможешь проклясть меня безнаказанно. Просто выпишешь себе билет в Азкабан. Отпусти меня.
— Думаешь, я боюсь Азкабана? Из-за тебя и твоих дружков я потерял все. Поверь мне, я ничего не боюсь. Только идиоты вроде Дамблдора и его вшивой кошки-МакГонагалл верят во всю эту херню с добрыми намерениями и заблудшими душами. Инкарцео.
Гермиона повалилась на пол, плотно связанная толстыми черными веревками.
— Силенцио, — наслал он следующее заклинание, потом присел на корточки возле лица Гермионы и почти ласково сказал: — Круцио.
На Гермиону обрушился океан боли. Она уже испытывала воздействие пыточного проклятия, но тогда она могла кричать, сейчас же из ее рта не вырывалось ни звука. В поместье Малфоев Гермиона верила, что ее мальчики спасут ее, а сейчас знала, что помощи ждать бесполезно.
Боль отошла также внезапно, как возникла. Жесткая рука отвела с ее лица растрепавшиеся волосы.
— Я хотел бы слышать твои крики, — промурлыкал Нотт, — жаль только, нам негде уединиться. Зато я могу смотреть тебе в глаза, грязнокровка. Круцио.
Боль вернулась вновь. Гермиона выгибалась, билась на полу, если бы у нее не были связаны руки, она начала бы сдирать с себя кожу, только чтобы вытащить из себя источник этой боли. Сквозь шум в ушах она услышала словно бы издалека:
— Экспеллиармус!
И другим голосом:
— Я урою тебя!
Боль схлынула, но не целиком. Ребра горели огнем, во рту стоял металлический привкус. Гермиона лежала на полу, не в силах открыть глаза или пошевелиться, и отстраненно слушала.
Драко возвел глаза к потолку:
— Я этого, прошу заметить, не говорил. Гермиона, — парень резко взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза, — не будь этой дурацкой войны и всего, что за ней последовало, я сказал бы, что невеста лорда Малфоя может получить все, чего пожелает, и не важно, сколько это стоит или кого ради этого нужно убить. Сейчас я могу только сказать, что моя невеста может получить все, что я в силах ей дать. У меня есть для тебя легиллимент. И я знаю, чем его шантажировать, чтобы он согласился.
Гермиона сглотнула. Только что Драко сделал либо прекрасную, либо ужасную вещь. Он дал ей — отчаявшейся — надежду. Безумную, сумасшедшую надежду. Между тем, он продолжал:
— Немногие знают, что мой крестный не просто легиллимент, а один из лучших в этом деле. Возможно, ему далеко до Большого… — он кашлянул, проглатывая окончание знакомого Гермионе прозвища Волдеморта, — но то, о чем ты сказала, он сделать сможет.
— И ты уговоришь его наведаться в Австралию?
Драко хитро улыбнулся:
— Не уговорю, а буквально заставлю. Я кое-что узнал о нем и поклялся никому об этом не говорить. Вот только крестный был несколько не в форме, а потому не запрещал мне об этом писать. Или делиться воспоминаниями. Так что, думаю, он согласится.
Гермиона закусила губу от предвкушения. Ей было все равно, что натворил профессор Снейп, она просто получила маленькую надежду.
— Драко, — улыбнулась она ему, — не знаю, получится ли у профессора что-то, но все равно спасибо.
Драко сглотнул и прошептал чуть хриплым голосом:
— Потрясающе видеть тебя счастливой. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива.
После этого он резко поднялся со своего места, еще раз поцеловал Гермионе руку и быстро ушел.
Гермиона захлопнула фолиант и пододвинула к себе свои расчеты. На случай, если профессор действительно согласится, ей стоило подготовить все необходимое. В том числе, зелья. Впрочем (она улыбнулась непривычной для себя мысли), у нее же есть собственный зельевар. Драко справится с этим делом куда лучше.
Гермиона выписала на отдельном свитке пергамента основные ингредиенты для трех восстанавливающих зелий, собрала все принадлежности в сумку, вернула на полку книги и вышла из библиотеки. В коридоре было пусто и тихо, и Гермиона неспешно пошла в гриффиндорскую башню. С ее лица не сходила счастливая улыбка. Она завернула за угол и резко остановилась.
Перед ней стоял Теодор Нотт. Лениво, медленно он вытащил из рукава волшебную палочку, направил ее на Гермиону и произнес едва ли не по слогам:
— Экспеллиармус, — и добавил, глядя, как палочка Гермионы отлетает в сторону: — грязнокровка.
Гермиона сделала шаг назад, надеясь успеть сбежать, но услышала только нездоровый смех Нотта:
— Сделай еще шаг, пожалуйста. Я буду так рад поводу послать в тебя какое-нибудь интересное проклятье.
Гермиона замерла. Поразительно глупо она лишилась своего единственного оружия, а теперь не могла даже сбежать. И едва ли можно было рассчитывать, что в субботу около двух часов дня кто-то решит наведаться в библиотеку.
— Угадала, грязнокровка. Никто тебе не поможет, — сказал Нотт с жуткой улыбкой, будто прочитав ее мысли.
— Ты не сможешь проклясть меня безнаказанно. Просто выпишешь себе билет в Азкабан. Отпусти меня.
— Думаешь, я боюсь Азкабана? Из-за тебя и твоих дружков я потерял все. Поверь мне, я ничего не боюсь. Только идиоты вроде Дамблдора и его вшивой кошки-МакГонагалл верят во всю эту херню с добрыми намерениями и заблудшими душами. Инкарцео.
Гермиона повалилась на пол, плотно связанная толстыми черными веревками.
— Силенцио, — наслал он следующее заклинание, потом присел на корточки возле лица Гермионы и почти ласково сказал: — Круцио.
На Гермиону обрушился океан боли. Она уже испытывала воздействие пыточного проклятия, но тогда она могла кричать, сейчас же из ее рта не вырывалось ни звука. В поместье Малфоев Гермиона верила, что ее мальчики спасут ее, а сейчас знала, что помощи ждать бесполезно.
Боль отошла также внезапно, как возникла. Жесткая рука отвела с ее лица растрепавшиеся волосы.
— Я хотел бы слышать твои крики, — промурлыкал Нотт, — жаль только, нам негде уединиться. Зато я могу смотреть тебе в глаза, грязнокровка. Круцио.
Боль вернулась вновь. Гермиона выгибалась, билась на полу, если бы у нее не были связаны руки, она начала бы сдирать с себя кожу, только чтобы вытащить из себя источник этой боли. Сквозь шум в ушах она услышала словно бы издалека:
— Экспеллиармус!
И другим голосом:
— Я урою тебя!
Боль схлынула, но не целиком. Ребра горели огнем, во рту стоял металлический привкус. Гермиона лежала на полу, не в силах открыть глаза или пошевелиться, и отстраненно слушала.
Страница 120 из 128
