Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17824
Джинни, однако, быстро отстранилась от него и принялась недоверчиво изучать его лицо.
— Ты как будто изменился. Что ты видел во сне?
Гарри только покачал головой. О своем сне длинной в жизнь он рассказывать не собирался никому, даже Джинни. Вместо этого он сказал:
— Я люблю тебя.
Девушка закатила глаза, но все-таки улыбнулась.
— Где Луна? Мне нужно задать ей несколько вопросов, — продолжил Гарри, и Джинни как-то подозрительно покраснела. — Где она, Джинни?
Она еще больше покраснела, но потом все-таки махнула рукой в сторону еще одной двери.
— Драко и Рон тоже там?
— Они ушли.
— А Снейп?
По лицу Джинни стало ясно, что Снейп тоже там, за дверью. «Бедная Луна, он же ее отравит своим ядом», — подумал Гарри, решительно пересекая гостиную и рывком открывая дверь в, как выяснилось, спальню профессора.
Потом он медленно закрыл дверь обратно, прижался к ней спиной, как будто надеясь не выпустить оттуда увиденное, нервно сглотнул и спросил у все еще полыхающей Джинни:
— У меня… глюки?
Джинни помотала головой, Гарри снова сглотнул, потер подбородок, потом (по привычке) шрам и, взяв Джинни за руку, быстро покинул комнаты профессора. Он боялся, что картина целующихся Снейпа и Луны будет преследовать его до конца его дней.
Стоило Гарри и Джинни выйти в коридор, как к ним подошел Забини. Парень выглядел не спокойным и отрешенным, как обычно, а очень нервным.
— Гарри, тебе нужно поспешить в Больничное крыло. Нотт напал на Грейнджер. Она жива, но пока без сознания.
Все трое почти бегом направились в Больничное крыло. По дороге Блейз рассказал то, что знал. В последнее время, пока Гарри с увлечением калечил свой организм, а учителя впихивали в нерадивых студентов знания, на Слизерине стало совсем неспокойно. Слизнорт, который все еще оставался деканом змеиного факультета, почти ничего не замечал, а Снейп не обладал нужными полномочиями, чтобы как-то влиять на студентов. На факультете начался настоящий раскол. Несколько студентов во главе с Ноттом решили, что во всех бедах их жизни виноваты те, кто остановили Темного Лорда. За год его террора они попробовали вкус крови, и он опьянил их. Эти подростки, формально не замешанные ни в каких преступлениях, а потому не представшие перед судом, чувствовали себя отверженными в новом мире — и мстили, как умели, за своих родителей, посаженных в Азкабан и за крушение своих надежд, ведь при Темном Лорде их всех ждало блестящее будущее. В новом учебном году Хогвартс дал им шанс на новую жизнь, но они им не воспользовались.
— Где сейчас Нотт? — спросил Гарри, подбегая к двери в обитель мадам Помфри.
— Он использовал Непростительные, его уже взяли авроры, — успокоил его Блейз.
Гарри открыл дверь в Больничное крыло и услышал вопрос Гермионы:
— Итак, чего я не знаю?
Тем временем, Ловец мозгошмыгов. Мозгошмыг в ладони
Луна вздрогнула и открыла глаза, со смущением понимая, что уснула на плече у Северуса.
— Поттер? — поинтересовался Северус недовольно, и Луна ощутила на языке медовую солнечную нежность, колокольчиками звенящую в его душе.
— Кажется, он скоро придет в себя. Надо посмотреть, как он.
Северус пробормотал что-то себе под нос, Луна расслышала только «чертов Поттер», но все равно улыбнулась. Ей тоже не хотелось выходить из прохладной, но уютной комнаты, в которой они с Северусом сейчас были вдвоем. Она хотела одновременно заморозить время, чтобы никогда не нужно было покидать тихую спальню, и ускорить его до предела, чтобы приблизить час своего выпускного, чтобы можно было не разводить тайн, чтобы не слышать большую часть времени от любимого холодное обращение «мисс Лавгуд».
Северус не то угадал, не то прочитал ее мысли, потому что резко обнял ее, поцеловал в кончик носа и сказал:
— Не в моем стиле говорить это, но все будет хорошо.
Луна кивнула, поднялась, но до двери не дошла, остановилась и прижала руку ко лбу, стараясь удержать ворох собственных мыслей. Северус медленно спросил:
— В чем дело?
Луна развела руками. Были на свете вещи, которые она просто не умела объяснять словами. Иногда это касалось простых вопросов, например, погоды — как можно просто сказать, какая на улице погода, если она постоянно меняется от легкого дуновения ветерка? А иногда в ступор ее ставили вопросы сложные — такие, как этот.
— У меня среди мыслей как будто пробежал нюхлер и попытался разрыть все самое ценное, и теперь я пытаюсь собрать свои сокровища в один тайник, и хотя и знаю, что ничего не пропало, все-таки чувствую себя растерянно.
Северус только покачал головой, взял Луну за руку и очень проникновенным голосом попросил:
— Ради Мерлина, научись, пожалуйста, говорить человеческим языком.
— Ты как будто изменился. Что ты видел во сне?
Гарри только покачал головой. О своем сне длинной в жизнь он рассказывать не собирался никому, даже Джинни. Вместо этого он сказал:
— Я люблю тебя.
Девушка закатила глаза, но все-таки улыбнулась.
— Где Луна? Мне нужно задать ей несколько вопросов, — продолжил Гарри, и Джинни как-то подозрительно покраснела. — Где она, Джинни?
Она еще больше покраснела, но потом все-таки махнула рукой в сторону еще одной двери.
— Драко и Рон тоже там?
— Они ушли.
— А Снейп?
По лицу Джинни стало ясно, что Снейп тоже там, за дверью. «Бедная Луна, он же ее отравит своим ядом», — подумал Гарри, решительно пересекая гостиную и рывком открывая дверь в, как выяснилось, спальню профессора.
Потом он медленно закрыл дверь обратно, прижался к ней спиной, как будто надеясь не выпустить оттуда увиденное, нервно сглотнул и спросил у все еще полыхающей Джинни:
— У меня… глюки?
Джинни помотала головой, Гарри снова сглотнул, потер подбородок, потом (по привычке) шрам и, взяв Джинни за руку, быстро покинул комнаты профессора. Он боялся, что картина целующихся Снейпа и Луны будет преследовать его до конца его дней.
Стоило Гарри и Джинни выйти в коридор, как к ним подошел Забини. Парень выглядел не спокойным и отрешенным, как обычно, а очень нервным.
— Гарри, тебе нужно поспешить в Больничное крыло. Нотт напал на Грейнджер. Она жива, но пока без сознания.
Все трое почти бегом направились в Больничное крыло. По дороге Блейз рассказал то, что знал. В последнее время, пока Гарри с увлечением калечил свой организм, а учителя впихивали в нерадивых студентов знания, на Слизерине стало совсем неспокойно. Слизнорт, который все еще оставался деканом змеиного факультета, почти ничего не замечал, а Снейп не обладал нужными полномочиями, чтобы как-то влиять на студентов. На факультете начался настоящий раскол. Несколько студентов во главе с Ноттом решили, что во всех бедах их жизни виноваты те, кто остановили Темного Лорда. За год его террора они попробовали вкус крови, и он опьянил их. Эти подростки, формально не замешанные ни в каких преступлениях, а потому не представшие перед судом, чувствовали себя отверженными в новом мире — и мстили, как умели, за своих родителей, посаженных в Азкабан и за крушение своих надежд, ведь при Темном Лорде их всех ждало блестящее будущее. В новом учебном году Хогвартс дал им шанс на новую жизнь, но они им не воспользовались.
— Где сейчас Нотт? — спросил Гарри, подбегая к двери в обитель мадам Помфри.
— Он использовал Непростительные, его уже взяли авроры, — успокоил его Блейз.
Гарри открыл дверь в Больничное крыло и услышал вопрос Гермионы:
— Итак, чего я не знаю?
Тем временем, Ловец мозгошмыгов. Мозгошмыг в ладони
Луна вздрогнула и открыла глаза, со смущением понимая, что уснула на плече у Северуса.
— Поттер? — поинтересовался Северус недовольно, и Луна ощутила на языке медовую солнечную нежность, колокольчиками звенящую в его душе.
— Кажется, он скоро придет в себя. Надо посмотреть, как он.
Северус пробормотал что-то себе под нос, Луна расслышала только «чертов Поттер», но все равно улыбнулась. Ей тоже не хотелось выходить из прохладной, но уютной комнаты, в которой они с Северусом сейчас были вдвоем. Она хотела одновременно заморозить время, чтобы никогда не нужно было покидать тихую спальню, и ускорить его до предела, чтобы приблизить час своего выпускного, чтобы можно было не разводить тайн, чтобы не слышать большую часть времени от любимого холодное обращение «мисс Лавгуд».
Северус не то угадал, не то прочитал ее мысли, потому что резко обнял ее, поцеловал в кончик носа и сказал:
— Не в моем стиле говорить это, но все будет хорошо.
Луна кивнула, поднялась, но до двери не дошла, остановилась и прижала руку ко лбу, стараясь удержать ворох собственных мыслей. Северус медленно спросил:
— В чем дело?
Луна развела руками. Были на свете вещи, которые она просто не умела объяснять словами. Иногда это касалось простых вопросов, например, погоды — как можно просто сказать, какая на улице погода, если она постоянно меняется от легкого дуновения ветерка? А иногда в ступор ее ставили вопросы сложные — такие, как этот.
— У меня среди мыслей как будто пробежал нюхлер и попытался разрыть все самое ценное, и теперь я пытаюсь собрать свои сокровища в один тайник, и хотя и знаю, что ничего не пропало, все-таки чувствую себя растерянно.
Северус только покачал головой, взял Луну за руку и очень проникновенным голосом попросил:
— Ради Мерлина, научись, пожалуйста, говорить человеческим языком.
Страница 122 из 128
