Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17633
Сегодня она выглядела почти… нормально. Во всяком случае, больничная пижама была обыкновенной, василькового цвета, а все её украшения, похоже, целители конфисковали.
— Здравствуйте, мисс Лавгуд. Было бы неплохо, если бы вы этого не делали — большинство людей предпочитает думать, что я умер, — ответил Северус.
— Большинство людей предпочитает думать так, как им удобнее, — пожала плечами девушка, — А зачем вы сюда пришли? Вы ведь не хотите со мной говорить.
— Вы удивитесь, мисс Лавгуд, но я пришёл навестить вас.
Лавгуд улыбнулась, как будто он принес ей рождественский подарок посреди июля.
— Это очень мило с вашей стороны, сэр, хотя и необычно.
— Извините, захватить конфеты я не догадался.
— Это неудивительно. Вы и не должны были, вы же не к другу пришли.
Девушка замолчала, взяла из кучи сладостей шоколадную лягушку и принялась разглядывать обертку, заодно широким жестом предложив Северусу угощаться. Он, правда, отклонил предложение, но и приступать к разговору не спешил, разглядывая бывшую студентку внимательнее. На самом деле его план был действительно гриффиндорским, идиотски-непродуманным. Он решил только, как попасть к Лавгуд. Что с ней делать, он не имел ни малейшего понятия. Поэтому некоторое время они сидели молча. Когтевранка поедала шоколад, Северус разглядывал её. Решив рискнуть, он осторожно попытался считать её поверхностные мысли. Поймав взгляд, он привычным усилием скользнул в её сознание и едва сдержал вопль. Так больно ему никогда не было, даже когда Лорд пытал его Круциатусом, даже когда змея разорвала ему горло. Рывком убравшись из её мыслей, он попытался вздохнуть. Девушка подскочила к нему и нелепо замахала руками — видимо, на его лице отразился ужас, и она решила ему помочь.
Вернув себе способность дышать и говорить, он тихо приказал:
— Сядьте.
«Что ж, Северус, это отличный показатель того, что ты совершенно растерял свои хваленые интеллектуальные способности,» — сказал он себе. На самом деле подсказок было достаточно. Нужно было совершенно замкнуться в своих проблемах, чтобы не заметить нестыковок. Девчонка, не отличающаяся особыми способностями, но, однозначно, странная, узнаёт его под любыми чарами. Угадывает его голод. Обладает сумасшедшим окклюментным блоком, о котором не подозревает сама.
Девчонка — эмпат. Сведений о них мало, и Северус вряд ли мог бы узнать о них, если бы много лет не общался с одним из них. Такие волшебники рождались редко и либо сходили с ума, либо достигали больших высот. О первых никто не помнил, а пример вторых — Альбус Дамблдор, величайший маг современности, обладавший дивными талантами видеть человека насквозь, смотреть сквозь мантию-невидимку, угадывать ложь и иногда читать чужие мысли безо всякой легилименции. Поэтому он никогда не сомневался в его, Северуса, преданности. Поэтому знал, что младший Малфой никогда не сможет убить его. Он читал людей как открытые книги. Темный Лорд часто хотел производить впечатление сильного эмпата, но на самом деле он просто в совершенстве умел проникать в чужой разум — эмоций он не видел. Прочитать мысли самого эмпата почти невозможно. Их мировосприятие настолько отличается от обычного, что за несколько минут пребывания в их сознании незадачливый легиллимент вполне мог заплатить рассудком. Контролировать свой дар эмпатам сложно. Если они не учатся им владеть — трогаются рассудком.
— Вы догадываетесь, что я не испытываю удовольствия, находясь здесь.
Это заявление Лавгуд встретила совершенно спокойно, словно мертвые преподаватели ежедневно навещают её в больнице и говорят, что не рады её видеть.
— Однако некоторые обстоятельства вынудили меня, — сказал Северус и сам себя одёрнул. Если его предположения правдивы, то никакие «вынудили» и«заставили» не сработают. Она просто им не поверит.
Лавгуд посмотрела на него внимательно, но ничего не сказала.
— Я предположил, что вам может потребоваться моя помощь как специалиста. Мне не хотелось покидать мое убежище, но, видимо, педагогическая привычка защищать студентов намертво въелась в мое сознание. Тем более, что, если мои подозрения верны, я один из немногих, кто в силах вам помочь.
— Вам ведь не нравилось преподавать, мистер Снейп, — только сейчас Северус отметил это обращение. Она ни разу не назвала его «профессор», остановившись на нейтральном «мистер».
— Но я очень благодарна вам за то, что вы пришли.
— Мисс Лавгуд, расскажите мне, как вы здесь оказались.
Девушка задумалась, прикусив фалангу указательного пальца, и Северус с трудом подавил резкое замечание.
— Я не очень помню. Я была в Косой аллее, стояла возле кафе Флориана Фортескью и ела мороженое. Я уже собиралась уходить, как вдруг вокруг завертелись м… что-то, я поняла, что не могу ими… этим управлять. Потом стало темно. Мне пока не говорят, что я делала, и просят побольше отдыхать.
— Здравствуйте, мисс Лавгуд. Было бы неплохо, если бы вы этого не делали — большинство людей предпочитает думать, что я умер, — ответил Северус.
— Большинство людей предпочитает думать так, как им удобнее, — пожала плечами девушка, — А зачем вы сюда пришли? Вы ведь не хотите со мной говорить.
— Вы удивитесь, мисс Лавгуд, но я пришёл навестить вас.
Лавгуд улыбнулась, как будто он принес ей рождественский подарок посреди июля.
— Это очень мило с вашей стороны, сэр, хотя и необычно.
— Извините, захватить конфеты я не догадался.
— Это неудивительно. Вы и не должны были, вы же не к другу пришли.
Девушка замолчала, взяла из кучи сладостей шоколадную лягушку и принялась разглядывать обертку, заодно широким жестом предложив Северусу угощаться. Он, правда, отклонил предложение, но и приступать к разговору не спешил, разглядывая бывшую студентку внимательнее. На самом деле его план был действительно гриффиндорским, идиотски-непродуманным. Он решил только, как попасть к Лавгуд. Что с ней делать, он не имел ни малейшего понятия. Поэтому некоторое время они сидели молча. Когтевранка поедала шоколад, Северус разглядывал её. Решив рискнуть, он осторожно попытался считать её поверхностные мысли. Поймав взгляд, он привычным усилием скользнул в её сознание и едва сдержал вопль. Так больно ему никогда не было, даже когда Лорд пытал его Круциатусом, даже когда змея разорвала ему горло. Рывком убравшись из её мыслей, он попытался вздохнуть. Девушка подскочила к нему и нелепо замахала руками — видимо, на его лице отразился ужас, и она решила ему помочь.
Вернув себе способность дышать и говорить, он тихо приказал:
— Сядьте.
«Что ж, Северус, это отличный показатель того, что ты совершенно растерял свои хваленые интеллектуальные способности,» — сказал он себе. На самом деле подсказок было достаточно. Нужно было совершенно замкнуться в своих проблемах, чтобы не заметить нестыковок. Девчонка, не отличающаяся особыми способностями, но, однозначно, странная, узнаёт его под любыми чарами. Угадывает его голод. Обладает сумасшедшим окклюментным блоком, о котором не подозревает сама.
Девчонка — эмпат. Сведений о них мало, и Северус вряд ли мог бы узнать о них, если бы много лет не общался с одним из них. Такие волшебники рождались редко и либо сходили с ума, либо достигали больших высот. О первых никто не помнил, а пример вторых — Альбус Дамблдор, величайший маг современности, обладавший дивными талантами видеть человека насквозь, смотреть сквозь мантию-невидимку, угадывать ложь и иногда читать чужие мысли безо всякой легилименции. Поэтому он никогда не сомневался в его, Северуса, преданности. Поэтому знал, что младший Малфой никогда не сможет убить его. Он читал людей как открытые книги. Темный Лорд часто хотел производить впечатление сильного эмпата, но на самом деле он просто в совершенстве умел проникать в чужой разум — эмоций он не видел. Прочитать мысли самого эмпата почти невозможно. Их мировосприятие настолько отличается от обычного, что за несколько минут пребывания в их сознании незадачливый легиллимент вполне мог заплатить рассудком. Контролировать свой дар эмпатам сложно. Если они не учатся им владеть — трогаются рассудком.
— Вы догадываетесь, что я не испытываю удовольствия, находясь здесь.
Это заявление Лавгуд встретила совершенно спокойно, словно мертвые преподаватели ежедневно навещают её в больнице и говорят, что не рады её видеть.
— Однако некоторые обстоятельства вынудили меня, — сказал Северус и сам себя одёрнул. Если его предположения правдивы, то никакие «вынудили» и«заставили» не сработают. Она просто им не поверит.
Лавгуд посмотрела на него внимательно, но ничего не сказала.
— Я предположил, что вам может потребоваться моя помощь как специалиста. Мне не хотелось покидать мое убежище, но, видимо, педагогическая привычка защищать студентов намертво въелась в мое сознание. Тем более, что, если мои подозрения верны, я один из немногих, кто в силах вам помочь.
— Вам ведь не нравилось преподавать, мистер Снейп, — только сейчас Северус отметил это обращение. Она ни разу не назвала его «профессор», остановившись на нейтральном «мистер».
— Но я очень благодарна вам за то, что вы пришли.
— Мисс Лавгуд, расскажите мне, как вы здесь оказались.
Девушка задумалась, прикусив фалангу указательного пальца, и Северус с трудом подавил резкое замечание.
— Я не очень помню. Я была в Косой аллее, стояла возле кафе Флориана Фортескью и ела мороженое. Я уже собиралась уходить, как вдруг вокруг завертелись м… что-то, я поняла, что не могу ими… этим управлять. Потом стало темно. Мне пока не говорят, что я делала, и просят побольше отдыхать.
Страница 18 из 128
