Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17634
— Мисс Лавгуд, сейчас я задам вам несколько странных вопросов. А вы постараетесь на них ответить. Только не щеголяйте своими когтевранскими знаниями, это не тест на эрудицию.
Она согласилась, перестала грызть палец и уставилась на него.
Северус задумался — вопросы нужны были с подвохом.
— Посмотрите, пожалуйста, на меня. Я сейчас смотрю на шоколадную лягушку, как вы считаете, я люблю шоколад?
Лавгуд улыбнулась:
— Да, сэр.
— Как вы это определили?
Улыбка тут же исчезла. Видимо, это был неприятный вопрос.
— Сэр, если я скажу, вы сразу поймете, почему меня все зовут Полоумной.
— Я вряд ли стану бегать по коридорам и дразнить вас.
Ответ девушки был именно таким, какого ждал Северус, хотя и оформлен он был в интересный антураж. Оказывается, вокруг него летают мозгошмыги, поведение которых точно описывает его эмоциональное состояние. Северус не сдержался и фыркнул — фантазия у Лавгуд явно в порядке, ему бы в голову не пришло слово типа «мозгошмыги». После того, как Северус заверил девушку, что совершенно уверен в реальности мозгошмыгов, он был осчастливлен рассказами о втором типе мозговых существ — нарглов. Точно определить их функцию он так и не смог, но предположил, что этим словом девушка называет сомнение или неуверенность, потому что в ходе долгого опроса «нарглы» у Северуса появились, когда она, в ответ на предложение задать ему любой вопрос, поинтересовалась, любит ли он поэзию.
Спустя почти час беседы их прервали — в палату зашла пожилая целительница и гневно уставилась на Северуса.
— Сэр, что вы здесь делаете? И кто вы?
Однако Лавгуд тут же встала на его защиту:
— Целитель Труве, это мой друг.
Северус тут же нашел нужное объяснение:
— Целитель, извините, я не зарегистрировался. Как раз, когда я вошел, в холле у вас начался беспорядок.
Лавгуд перевела на него вопросительный взгляд, и Северус добавил с нажимом:
— Воду, кажется, разлили.
Целитель заулыбалась, оценив нежелание волновать больную, и тут же подтвердила, что да, именно воду, впрочем, так неубедительно, что не поверил бы и Лонгботтом, а уж тугодумнее студента найти сложно.
После того, как лекарь убралась из палаты, Лавгуд серьёзно спросила:
— Вы ведь знаете, что именно со мной не так?
Это было глупо отрицать. В нескольких словах Северус объяснил, что иногда среди волшебников рождаются эмпаты — люди с обострённым чувством чужих эмоций.
— Нельзя назвать это, мисс Лавгуд, сверхспособностью, скорее отличием, но, однозначно, не безумием, — закончил Северус.
Пару минут девушка молчала, осмысливая, а потом неожиданно заплакала.
В принципе, Северус мог ее понять — прожить почти двадцать лет с уверенностью в собственном сумасшествии, чтобы выяснить, что просто обладаешь интересным талантом. Но женских слез он не любил с раннего детства, наверное, с рожденья. Они вызывали у него панический ужас, смешанный с брезгливостью и чувством собственной беспомощности.
— Лавгуд, мы будем решать вашу проблему или заливать палату соплями? — спросил он с почти старой своей, учительской интонацией.
Девушка пару раз всхлипнула, подняла на него зарёванные глаза и хихикнула:
— Вы не сердитесь на самом деле. Но, — она тут же снова стала серьёзной и грустной, — Если это так, то мистер Олливандер был прав. И я могу сойти с ума…
— Что именно вам сказал мистер Олливандер?
— Он сказал, что нужны занятия с легиллиментом.
— Что?!
Северус даже со стула вскочил. Вот этим он точно заниматься не станет. Лезть в голову к эмпату — он не самоубийца. И уж точно он не хочет закончить жизнь слюнявым придурком, не помнящим собственного имени. С другой стороны, мастер волшебных палочек мог что-то знать.
— Кхм, Лавгуд, — Северус не стал снова садиться, а руками оперся на спину стула, — Я поговорю с мистером Олливандером о вас. И постараюсь вам помочь.
Что делать с Лавгуд, он, на самом деле, не знал. Специалистов по эмпатам в магическом сообществе нет — опыты Гриндевальда над сознанием вызвали такое отторжение, что интерес к магической психиатрии, эмпатии и даже легилименции резко упал. Северус сам не знал бы ничего об эмпатах, если бы не общался с Дамблдором. Не заметить удивительной проницательности директора было невозможно, и однажды директор рассказал Северусу о том, как он читает в чужих душах. Уже позднее Северус догадался, что развить способности Альбусу помог именно Гриндевальд, безумный исследователь и любитель экспериментов, а по совместительству отличный специалист по магии разума. К сожалению, у Северуса не было запасного Гриндевальда специально для Лавгуд. «Вечно проблемы от Тёмного Лорда — вот зачем он старика убил, спрашивается?» — подумал Северус. Но, если ему сильно повезёт, Олливандер что-то знает.
Она согласилась, перестала грызть палец и уставилась на него.
Северус задумался — вопросы нужны были с подвохом.
— Посмотрите, пожалуйста, на меня. Я сейчас смотрю на шоколадную лягушку, как вы считаете, я люблю шоколад?
Лавгуд улыбнулась:
— Да, сэр.
— Как вы это определили?
Улыбка тут же исчезла. Видимо, это был неприятный вопрос.
— Сэр, если я скажу, вы сразу поймете, почему меня все зовут Полоумной.
— Я вряд ли стану бегать по коридорам и дразнить вас.
Ответ девушки был именно таким, какого ждал Северус, хотя и оформлен он был в интересный антураж. Оказывается, вокруг него летают мозгошмыги, поведение которых точно описывает его эмоциональное состояние. Северус не сдержался и фыркнул — фантазия у Лавгуд явно в порядке, ему бы в голову не пришло слово типа «мозгошмыги». После того, как Северус заверил девушку, что совершенно уверен в реальности мозгошмыгов, он был осчастливлен рассказами о втором типе мозговых существ — нарглов. Точно определить их функцию он так и не смог, но предположил, что этим словом девушка называет сомнение или неуверенность, потому что в ходе долгого опроса «нарглы» у Северуса появились, когда она, в ответ на предложение задать ему любой вопрос, поинтересовалась, любит ли он поэзию.
Спустя почти час беседы их прервали — в палату зашла пожилая целительница и гневно уставилась на Северуса.
— Сэр, что вы здесь делаете? И кто вы?
Однако Лавгуд тут же встала на его защиту:
— Целитель Труве, это мой друг.
Северус тут же нашел нужное объяснение:
— Целитель, извините, я не зарегистрировался. Как раз, когда я вошел, в холле у вас начался беспорядок.
Лавгуд перевела на него вопросительный взгляд, и Северус добавил с нажимом:
— Воду, кажется, разлили.
Целитель заулыбалась, оценив нежелание волновать больную, и тут же подтвердила, что да, именно воду, впрочем, так неубедительно, что не поверил бы и Лонгботтом, а уж тугодумнее студента найти сложно.
После того, как лекарь убралась из палаты, Лавгуд серьёзно спросила:
— Вы ведь знаете, что именно со мной не так?
Это было глупо отрицать. В нескольких словах Северус объяснил, что иногда среди волшебников рождаются эмпаты — люди с обострённым чувством чужих эмоций.
— Нельзя назвать это, мисс Лавгуд, сверхспособностью, скорее отличием, но, однозначно, не безумием, — закончил Северус.
Пару минут девушка молчала, осмысливая, а потом неожиданно заплакала.
В принципе, Северус мог ее понять — прожить почти двадцать лет с уверенностью в собственном сумасшествии, чтобы выяснить, что просто обладаешь интересным талантом. Но женских слез он не любил с раннего детства, наверное, с рожденья. Они вызывали у него панический ужас, смешанный с брезгливостью и чувством собственной беспомощности.
— Лавгуд, мы будем решать вашу проблему или заливать палату соплями? — спросил он с почти старой своей, учительской интонацией.
Девушка пару раз всхлипнула, подняла на него зарёванные глаза и хихикнула:
— Вы не сердитесь на самом деле. Но, — она тут же снова стала серьёзной и грустной, — Если это так, то мистер Олливандер был прав. И я могу сойти с ума…
— Что именно вам сказал мистер Олливандер?
— Он сказал, что нужны занятия с легиллиментом.
— Что?!
Северус даже со стула вскочил. Вот этим он точно заниматься не станет. Лезть в голову к эмпату — он не самоубийца. И уж точно он не хочет закончить жизнь слюнявым придурком, не помнящим собственного имени. С другой стороны, мастер волшебных палочек мог что-то знать.
— Кхм, Лавгуд, — Северус не стал снова садиться, а руками оперся на спину стула, — Я поговорю с мистером Олливандером о вас. И постараюсь вам помочь.
Что делать с Лавгуд, он, на самом деле, не знал. Специалистов по эмпатам в магическом сообществе нет — опыты Гриндевальда над сознанием вызвали такое отторжение, что интерес к магической психиатрии, эмпатии и даже легилименции резко упал. Северус сам не знал бы ничего об эмпатах, если бы не общался с Дамблдором. Не заметить удивительной проницательности директора было невозможно, и однажды директор рассказал Северусу о том, как он читает в чужих душах. Уже позднее Северус догадался, что развить способности Альбусу помог именно Гриндевальд, безумный исследователь и любитель экспериментов, а по совместительству отличный специалист по магии разума. К сожалению, у Северуса не было запасного Гриндевальда специально для Лавгуд. «Вечно проблемы от Тёмного Лорда — вот зачем он старика убил, спрашивается?» — подумал Северус. Но, если ему сильно повезёт, Олливандер что-то знает.
Страница 19 из 128
