Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17639
С одной стороны, Гермиона нравилась ему, сколько он себя помнил: раздражала, но восхищала. Ещё с ней был спокойно: он точно знал, что она не станет засматриваться на других парней, не будет закатывать ему истерики, если он решит в выходной поиграть в квиддич, а не сходить с ней в кафе; простит его, если он что-нибудь натворит. У Гермионы было множество достоинств, с этим сложно было спорить. Но была и другая сторона: решительная, умная девушка никогда не позволяла ему чувствовать себя лидером, мужчиной. Она знала, как справиться с любой проблемой, а если не знала — могла прочитать. Она говорила, в каких ресторанах они будут ужинать, где гулять, как проводить вечера. В ответ на его предложения и инициативы она окидывала его взглядом той самой девочки-отличницы и одним предложением, начинавшимся со слова «Рональд», показывала всю несостоятельность его идей.
«Просто признай, дружище, — сообщил сам себе Рон, — она превращает тебя в подкаблучника». А потом вспомнил, как она давала ему списывать, как правила его эссе, подсказывала на экзаменах, лечила в походе за крестражами, и сделал вывод: он уже превратился в подкаблучника. До тех пор, пока они с Гермионой будут вместе, он будет покорно играть вторые роли. И если в дружбе с Гарри он достаточно спокойно переносил свою роль «друга героя», то в отношениях хотел быть главным.
Однако едва он убедил себя, что необходимо расстаться с Гермионой, как голову поднял червячок страха и сомнения. Как он справится без неё? Без её советов и поддержки? Конечно, у Гермионы много недостатков, но она самый надёжный человек, которого он знает. «Нужно поговорить с ней, — подумал парень, — в конце концов, у неё сейчас очень трудный период, ей нужна моя поддержка. Я поговорю с ней, и все проблемы разрешатся».
Решив так, Рон поднялся с кровати, привел себя в порядок и спустился на кухню. Выяснилось, что его утренние предположения были лишь частично верными. Никто не накладывал массового «Силенцио» — просто никого не было дома. На столе лежала записка от мамы, из которой следовало, что они решили навестить Билла и Флер, и, если он хочет, может присоединиться к ним. Рон не хотел. Заклинанием он налил себе чашку чая и уселся на деревянный табурет за столом. Ему нужно было подготовиться к разговору с Гермионой.
— Гермиона, я давно хотел тебе сказать, — начал он негромко, но в сознании тут же прозвучало её любимое: «Рон, перестань мямлить, пожалуйста!».
— Гермиона, послушай, есть важный разговор, — да, так звучало лучше, — Ты знаешь, я очень уважаю твои знания, нет, лучше так, я очень уважаю твой ум и силу воли. Но в последнее время…
В конце концов, необязательно говорить с ней так открыто и откровенно. Рон вздохнул. Он понимал, что может до бесконечности выдумывать речь, но стоит ему увидеть строгий взгляд девушки, её спокойное лицо, на котором совсем перестала появляться улыбка, как все аргументы исчезнут. Он просто не сумеет серьёзно поговорить с ней.
— Беседуешь сам с собой, Ронни, — раздался голос у него за спиной.
Рон обернулся. Джордж не поехал в «Ракушку». Брат выглядел неважно: лицо приобрело землистый цвет, волосы отросли и потускнели, на щеках проступала темно-рыжая редкая щетина.
— Я всегда говорил, если ты начинаешь болтать сам с собой… — Джордж замолчал, а потом продолжил, — да, разумеется я прав.
Рон сглотнул. В сознании Джорджа его фразу за него закончил Фред.
— Так о чем это ты беседуешь сам с собой, малыш Ронни? — раньше это обращение, которое произносилось двумя голосами одновременно, выводило Рона из себя. Сейчас — пугало.
— Я просто рассуждал вслух, Джордж. Хочешь чаю?
— Мы хотим чаю? — спросил Джордж, по его губам скользнула лёгкая тень улыбки. Судя по всему, ответ был отрицательным, потому что Джордж развернулся и пошел обратно в свою комнату. Рон не решился его остановить, одним глотком допил чай, закинул кружку в раковину и выскочил из дома.
«Нора», милый родной дом, стал пристанью горя и безумия. Находиться здесь было невозможно, поэтому парень аппарировал, едва вышел из зоны действия защитных чар, и через секунду оказался возле «Дырявого котла».
Косая аллея сейчас представлялась ему самым надежным и светлым местом в мире. Он прошел процедуру регистрации и вышел на шумную, живую улицу, которая не заставляла его вспоминать о погибших и возвращаться мыслями к страшным дням войны.
Старые часы показывали половину третьего. Как-то совершенно естественно он остановился возле магазина мадам Малкин и стал ждать, изредка кивая знакомым. Он не мог сказать, что ждет какого-то события, просто ему вдруг захотелось постоять под вывеской «Мантии на любой вкус». И когда из дверей вышла Лаванда, он просто помахал ей рукой, совершенно ничего не ожидая. Однако ему было приятно, когда она подошла к нему и, широко улыбаясь, стала расспрашивать, как у него дела.
«Просто признай, дружище, — сообщил сам себе Рон, — она превращает тебя в подкаблучника». А потом вспомнил, как она давала ему списывать, как правила его эссе, подсказывала на экзаменах, лечила в походе за крестражами, и сделал вывод: он уже превратился в подкаблучника. До тех пор, пока они с Гермионой будут вместе, он будет покорно играть вторые роли. И если в дружбе с Гарри он достаточно спокойно переносил свою роль «друга героя», то в отношениях хотел быть главным.
Однако едва он убедил себя, что необходимо расстаться с Гермионой, как голову поднял червячок страха и сомнения. Как он справится без неё? Без её советов и поддержки? Конечно, у Гермионы много недостатков, но она самый надёжный человек, которого он знает. «Нужно поговорить с ней, — подумал парень, — в конце концов, у неё сейчас очень трудный период, ей нужна моя поддержка. Я поговорю с ней, и все проблемы разрешатся».
Решив так, Рон поднялся с кровати, привел себя в порядок и спустился на кухню. Выяснилось, что его утренние предположения были лишь частично верными. Никто не накладывал массового «Силенцио» — просто никого не было дома. На столе лежала записка от мамы, из которой следовало, что они решили навестить Билла и Флер, и, если он хочет, может присоединиться к ним. Рон не хотел. Заклинанием он налил себе чашку чая и уселся на деревянный табурет за столом. Ему нужно было подготовиться к разговору с Гермионой.
— Гермиона, я давно хотел тебе сказать, — начал он негромко, но в сознании тут же прозвучало её любимое: «Рон, перестань мямлить, пожалуйста!».
— Гермиона, послушай, есть важный разговор, — да, так звучало лучше, — Ты знаешь, я очень уважаю твои знания, нет, лучше так, я очень уважаю твой ум и силу воли. Но в последнее время…
В конце концов, необязательно говорить с ней так открыто и откровенно. Рон вздохнул. Он понимал, что может до бесконечности выдумывать речь, но стоит ему увидеть строгий взгляд девушки, её спокойное лицо, на котором совсем перестала появляться улыбка, как все аргументы исчезнут. Он просто не сумеет серьёзно поговорить с ней.
— Беседуешь сам с собой, Ронни, — раздался голос у него за спиной.
Рон обернулся. Джордж не поехал в «Ракушку». Брат выглядел неважно: лицо приобрело землистый цвет, волосы отросли и потускнели, на щеках проступала темно-рыжая редкая щетина.
— Я всегда говорил, если ты начинаешь болтать сам с собой… — Джордж замолчал, а потом продолжил, — да, разумеется я прав.
Рон сглотнул. В сознании Джорджа его фразу за него закончил Фред.
— Так о чем это ты беседуешь сам с собой, малыш Ронни? — раньше это обращение, которое произносилось двумя голосами одновременно, выводило Рона из себя. Сейчас — пугало.
— Я просто рассуждал вслух, Джордж. Хочешь чаю?
— Мы хотим чаю? — спросил Джордж, по его губам скользнула лёгкая тень улыбки. Судя по всему, ответ был отрицательным, потому что Джордж развернулся и пошел обратно в свою комнату. Рон не решился его остановить, одним глотком допил чай, закинул кружку в раковину и выскочил из дома.
«Нора», милый родной дом, стал пристанью горя и безумия. Находиться здесь было невозможно, поэтому парень аппарировал, едва вышел из зоны действия защитных чар, и через секунду оказался возле «Дырявого котла».
Косая аллея сейчас представлялась ему самым надежным и светлым местом в мире. Он прошел процедуру регистрации и вышел на шумную, живую улицу, которая не заставляла его вспоминать о погибших и возвращаться мыслями к страшным дням войны.
Старые часы показывали половину третьего. Как-то совершенно естественно он остановился возле магазина мадам Малкин и стал ждать, изредка кивая знакомым. Он не мог сказать, что ждет какого-то события, просто ему вдруг захотелось постоять под вывеской «Мантии на любой вкус». И когда из дверей вышла Лаванда, он просто помахал ей рукой, совершенно ничего не ожидая. Однако ему было приятно, когда она подошла к нему и, широко улыбаясь, стала расспрашивать, как у него дела.
Страница 23 из 128
