Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17646
— Видимо, мать… убедила отца убрать всё опасное куда-то. Но это не важно. Ты принес классную вещь!
Парень нацепил кольцо на палец и довольно помахал рукой. Потом посмотрел на скалящегося Гарри и сообщил:
— Если ты решишь пошутить на тему того, что только что притащил мне кольцо, я дам тебе в зубы.
— Я этого не говорил, ты сам сказал!
Драко с размаху попытался выполнить угрозу, но Гарри уклонился, в его голове мелькнула мысль о том, что именно это ему и нужно — хорошая драка.
После того, как они разошлись и починили комнату, Гарри вкратце рассказал о своем визите, заверил друга, что портреты предков не пострадали, и поинтересовался, что же за такое замечательное кольцо он похитил.
Оказалось, это был перстень наследника рода, штука почти бесполезная, но статусная и прикольная.
— Ладно, Гарри, меня ждет Аврорат, — сказал Драко, поднимаясь из-за стола.
— Неужели я отдохну от твоей физиономии в моей квартире, Драко? — поинтересовался Гарри, но сам себе быстро ответил, — навряд ли.
— Думаю, у тебя есть пара часов, чтобы побыть в одиночестве и помечтать обо мне, — сообщил Драко и ломанулся к балкону, с которого можно было аппарировать. Не успел — заклинание щекотки свалило его по дороге.
— Ты придурок! — простонал он, пытаясь сбросить чары, но безуспешно.
Помучив его минуту, Гарри снял заклятие, помог другу встать и выставил его на балкон легким пинком под зад:
— Смотри, не променяй там меня на парочку авроров, — напутствовал он его, и Драко все-таки аппарировал в мэнор, пожелав Гарри заткнуться.
Гарри остался один. Как ни странно, появление в его жизни такого своеобразного друга шло ему на пользу. Он меньше пил, больше смеялся, крепче спал. Имея возможность каждый день выпускать пар в шуточных драках или жёстких магических дуэлях, он получал ежедневно необходимую дозу адреналина и по ночам не просыпался от кошмаров. После драки на кухне воспоминания о чете Малфоев отошли на второй план. Он сочувствовал Драко, фактически потерявшему отца, но картинка прикованного к постели сумасшедшего Люциуса потускнела.
Гарри упал на диван и включил телевизор — тот потрескивал, искривлял изображение, но все-таки выживал среди заклятий и показывал основные каналы. Переключив новости на какой-то безмозглый сериал, парень закрыл глаза и задумался.
Его жизнь не была нормальной. Все нормальное для него было связано с Джинни, в ней он видел воплощение всех своих идеалов. Она была заботливой, доброй, хозяйственной, но никогда и никто не назвал бы её клушей. В Джинни собирались все лучшие черты ото всех известных Гарри женщин. Он хотел называть её своей девушкой, невестой, женой, хотел возвращаться каждый день домой к ней, к её заботе и любви. Но не мог. Несколько дней спокойствия, и Гарри начинал срываться. Сначала он становился мрачным, потом раздражительным, а затем и опасным. Поэтому он только изредка наведывался в «Нору», забирал Джинни на прогулку или к себе, в лондонскую квартиру, а потом она возвращалась домой. Гарри знал, что она ждет от него предложения, он собирался его сделать, но не мог себя заставить. Он был уверен, что не пройдет и двух недель, как он сорвется и сделает что-нибудь непоправимое. На самом деле, это может произойти даже раньше. Если они заснут в одной постели, ему приснится кошмар, а Джинни — добрая, ласковая Джинни — решит его успокоить, он убьет, прежде чем проснётся.
— Стоит не думать об этом! — сказал он вслух, а потом подскочил с дивана, бросил обездвиживающее заклятье и тут же нырнул за столик. В комнате кто-то был, он услышал, почувствовал чужое дыхание!
Телевизор замолчал, и наступила полная тишина.
Гарри выглянул из укрытия и с облегчением увидел замершего Малфоя.
Расколдовав его, он мрачно спросил, не опуская палочку:
— Как ты впервые познакомился со мной?
— Э… в лавке мадам Малкин, ты показался мне редкостным придурком.
Гарри опустил палочку, а Малфой продолжил:
— Ты и сейчас кажешься мне редкостным придурком с редкостной паранойей.
Драко повернулся, чтобы закрыть дверь на балкон, и именно этот момент Гарри выбрал, чтобы рявкнуть любимое:
— Постоянная бдительность!
Драко подскочил на месте, повернулся и повторил:
— Ты редкостный придурок.
Гарри развел руками и сообщил:
— Я знаю. Ну, как прошло?
Аврорам не очень понравилось видеть кого-то по фамилии Малфой в роли пострадавшей стороны, но они оперативно прибыли в мэнор, осмотрели все разрушения и пообещали разобраться.
— Кстати, тебя по следам магии не раскроют?
— Нет, — Гарри вытащил из рукава ещё одну палочку, — обезоружил кого-то из Пожирателей в Хогвартсе, теперь ношу как запасную.
— Зашибись.
Парень нацепил кольцо на палец и довольно помахал рукой. Потом посмотрел на скалящегося Гарри и сообщил:
— Если ты решишь пошутить на тему того, что только что притащил мне кольцо, я дам тебе в зубы.
— Я этого не говорил, ты сам сказал!
Драко с размаху попытался выполнить угрозу, но Гарри уклонился, в его голове мелькнула мысль о том, что именно это ему и нужно — хорошая драка.
После того, как они разошлись и починили комнату, Гарри вкратце рассказал о своем визите, заверил друга, что портреты предков не пострадали, и поинтересовался, что же за такое замечательное кольцо он похитил.
Оказалось, это был перстень наследника рода, штука почти бесполезная, но статусная и прикольная.
— Ладно, Гарри, меня ждет Аврорат, — сказал Драко, поднимаясь из-за стола.
— Неужели я отдохну от твоей физиономии в моей квартире, Драко? — поинтересовался Гарри, но сам себе быстро ответил, — навряд ли.
— Думаю, у тебя есть пара часов, чтобы побыть в одиночестве и помечтать обо мне, — сообщил Драко и ломанулся к балкону, с которого можно было аппарировать. Не успел — заклинание щекотки свалило его по дороге.
— Ты придурок! — простонал он, пытаясь сбросить чары, но безуспешно.
Помучив его минуту, Гарри снял заклятие, помог другу встать и выставил его на балкон легким пинком под зад:
— Смотри, не променяй там меня на парочку авроров, — напутствовал он его, и Драко все-таки аппарировал в мэнор, пожелав Гарри заткнуться.
Гарри остался один. Как ни странно, появление в его жизни такого своеобразного друга шло ему на пользу. Он меньше пил, больше смеялся, крепче спал. Имея возможность каждый день выпускать пар в шуточных драках или жёстких магических дуэлях, он получал ежедневно необходимую дозу адреналина и по ночам не просыпался от кошмаров. После драки на кухне воспоминания о чете Малфоев отошли на второй план. Он сочувствовал Драко, фактически потерявшему отца, но картинка прикованного к постели сумасшедшего Люциуса потускнела.
Гарри упал на диван и включил телевизор — тот потрескивал, искривлял изображение, но все-таки выживал среди заклятий и показывал основные каналы. Переключив новости на какой-то безмозглый сериал, парень закрыл глаза и задумался.
Его жизнь не была нормальной. Все нормальное для него было связано с Джинни, в ней он видел воплощение всех своих идеалов. Она была заботливой, доброй, хозяйственной, но никогда и никто не назвал бы её клушей. В Джинни собирались все лучшие черты ото всех известных Гарри женщин. Он хотел называть её своей девушкой, невестой, женой, хотел возвращаться каждый день домой к ней, к её заботе и любви. Но не мог. Несколько дней спокойствия, и Гарри начинал срываться. Сначала он становился мрачным, потом раздражительным, а затем и опасным. Поэтому он только изредка наведывался в «Нору», забирал Джинни на прогулку или к себе, в лондонскую квартиру, а потом она возвращалась домой. Гарри знал, что она ждет от него предложения, он собирался его сделать, но не мог себя заставить. Он был уверен, что не пройдет и двух недель, как он сорвется и сделает что-нибудь непоправимое. На самом деле, это может произойти даже раньше. Если они заснут в одной постели, ему приснится кошмар, а Джинни — добрая, ласковая Джинни — решит его успокоить, он убьет, прежде чем проснётся.
— Стоит не думать об этом! — сказал он вслух, а потом подскочил с дивана, бросил обездвиживающее заклятье и тут же нырнул за столик. В комнате кто-то был, он услышал, почувствовал чужое дыхание!
Телевизор замолчал, и наступила полная тишина.
Гарри выглянул из укрытия и с облегчением увидел замершего Малфоя.
Расколдовав его, он мрачно спросил, не опуская палочку:
— Как ты впервые познакомился со мной?
— Э… в лавке мадам Малкин, ты показался мне редкостным придурком.
Гарри опустил палочку, а Малфой продолжил:
— Ты и сейчас кажешься мне редкостным придурком с редкостной паранойей.
Драко повернулся, чтобы закрыть дверь на балкон, и именно этот момент Гарри выбрал, чтобы рявкнуть любимое:
— Постоянная бдительность!
Драко подскочил на месте, повернулся и повторил:
— Ты редкостный придурок.
Гарри развел руками и сообщил:
— Я знаю. Ну, как прошло?
Аврорам не очень понравилось видеть кого-то по фамилии Малфой в роли пострадавшей стороны, но они оперативно прибыли в мэнор, осмотрели все разрушения и пообещали разобраться.
— Кстати, тебя по следам магии не раскроют?
— Нет, — Гарри вытащил из рукава ещё одну палочку, — обезоружил кого-то из Пожирателей в Хогвартсе, теперь ношу как запасную.
— Зашибись.
Страница 26 из 128
