Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17495
Или попытаться перебраться в Штаты.
В любом случае, сначала нужно было восстановить здоровье.
Северус с большим трудом встал с софы, поправил мантию и всё-таки потратил силы на чистящее заклинание. Аппарировать в таком состоянии он не решился, поэтому, согнувшись в три погибели, прошёл по тесному коридору и выглянул наружу, приготовившись заморозить Гремучую Иву.
Но в этом не было необходимости. Некогда грозное дерево обратилось в головешки — видимо, её поджег кто-то из Пожирателей.
Северус беспрепятственно вышел из подземного туннеля и бросил взгляд на величественный замок. Если Хогвартс и пострадал в битве, то этого не было видно. По крайней мере, с этого ракурса. Издалека он был всё тем же волшебным замком, который когда-то очаровал одиннадцатилетнего черноволосого мальчишку и навсегда стал для него первым и единственным домом.
Полюбовавшись несколько минут на солнечные блики, отражающиеся в окнах многовековых башен, Северус решительно повернулся к замку спиной и побрёл к Хогсмиту. На всякий случай он провёл палочкой перед своим лицом, меняя внешность. Теперь у него были каштановые волосы, нос картошкой и длинные висячие усы. Конечно, если бы кто-то очень хорошо знакомый стал к нему приглядываться, то тот, наверное, разглядел бы под всем этим гримом профессора Снейпа. Но вряд ли после битвы найдётся бездельник, который станет рассматривать ничем не примечательного прохожего.
Первые домики Хогсмита Северус увидел через десять минут небыстрой ходьбы. В деревне было пусто. Он шёл по единственной улице магической деревушки и пока не встретил ни одного прохожего, зато его слух различал впереди какой-то гул. Через несколько минут обнаружился его источник — это кричали и пели в знаменитых «Трёх Мётлах», лишившихся вывески, половины крыльца и всех стёкол. Более сотни волшебников и ведьм пили и выкрикивали: «За Гарри Поттера, за Мальчика-Который-Победил!».
Северус не присоединился к ликующим, но в груди у него будто развязался тугой узел. Чёртов мальчишка, редкостная заноза, высокомерный ублюдок, жалкий недоносок всё же победил и выжил. Национальный герой не подвёл магическую Британию и всё-таки одолел Тёмного Лорда. Значит, Дамблдор не приснился ему, и, соответственно, не приснилась и Лили. Она сказала, что он искупил свою вину, что он должен жить. Северус усмехнулся про себя — он совершенно не научился жить за сорок лет. У него никогда не было настоящих друзей, за исключением Люциуса, который всегда выше всего ставил свои собственные интересы, никогда не было любимой девушки, если не считать Лили, которая не любила его и погибла двадцать лет назад. В его возрасте мужчины уже растят детей. У него не было детей, была только обуза — Поттер, который мог бы стать ему ближе многих других студентов Хогвартса благодаря своим зелёным глазам, а превратился в его злейшего врага. В общем и целом, жизни у Северуса не было. Даже не было любимой профессии. Зелья, которые когда-то доставляли большое удовольствие, давно стали неприятной обязанностью. Сотни бездарных студентов, вечные заказы от Дамблдора и от Лорда и отвратительное чувство ответственности за жизни и здоровье тех, кого пытали или лечили его зельями, давно превратили его увлечение в тяжёлую ношу, от которой невозможно было отделаться. И в заключение вишенкой этого торта из дерьма было почти полное отсутствие денег. Ни Дамблдор, ни Лорд не стремились заплатить ему за его работу. Всё, что он имел — это учительский оклад и ту несчастную сотню галеонов, которая ему досталась от матери. По всему выходило, что он, Северус Снейп, законченный неудачник.
Он прошёл мимо «Трёх Мётел» и пошёл дальше по улице. Желудок сводило от голода, но мысль зайти в паб и заказать себе что-нибудь даже не рискнула прийти ему в голову. Оказаться среди людей — ни за что на этом чёртовом свете. Северус уставился на свои ботинки и продолжил неспешно шагать вперёд. Из собственных невесёлых мыслей его вывел знакомый голос:
— Здравствуйте, профессор Снейп.
Северус поднял глаза и встретился взглядом с Луной Лавгуд. Бывшая студентка выглядела бледнее обычного, но несколько… нормальнее. По крайней мере, в ушах у неё болтались маленькие ракушки, а не редиски, и на голове не наблюдалось никаких экстравагантных головных уборов, только грязные спутанные волосы.
— Здравствуйте, мисс Лавгуд, — ответил Северус, а потом вспомнил, что на нём вообще-то маскировочные чары, и спросил. — Как же вы узнали, кто я?
Когтевранка расстроилась:
— Простите, профессор, я не подумала, что вы в маскировке. С моей стороны было невежливо узнавать вас, если вы не хотели ни с кем говорить. Вы любите сэндвичи?
— Сэндвичи?
— Вы же знаете, что это такое? Вы их любите?
Голос Лавгуд был совершенно безмятежен и спокоен.
— … Да, — ответил наконец Северус. — Да, мисс Лавгуд, я люблю сэндвичи.
Девушка сняла с плеч серо-голубой рюкзак, достала оттуда свёрток и протянула своему профессору.
В любом случае, сначала нужно было восстановить здоровье.
Северус с большим трудом встал с софы, поправил мантию и всё-таки потратил силы на чистящее заклинание. Аппарировать в таком состоянии он не решился, поэтому, согнувшись в три погибели, прошёл по тесному коридору и выглянул наружу, приготовившись заморозить Гремучую Иву.
Но в этом не было необходимости. Некогда грозное дерево обратилось в головешки — видимо, её поджег кто-то из Пожирателей.
Северус беспрепятственно вышел из подземного туннеля и бросил взгляд на величественный замок. Если Хогвартс и пострадал в битве, то этого не было видно. По крайней мере, с этого ракурса. Издалека он был всё тем же волшебным замком, который когда-то очаровал одиннадцатилетнего черноволосого мальчишку и навсегда стал для него первым и единственным домом.
Полюбовавшись несколько минут на солнечные блики, отражающиеся в окнах многовековых башен, Северус решительно повернулся к замку спиной и побрёл к Хогсмиту. На всякий случай он провёл палочкой перед своим лицом, меняя внешность. Теперь у него были каштановые волосы, нос картошкой и длинные висячие усы. Конечно, если бы кто-то очень хорошо знакомый стал к нему приглядываться, то тот, наверное, разглядел бы под всем этим гримом профессора Снейпа. Но вряд ли после битвы найдётся бездельник, который станет рассматривать ничем не примечательного прохожего.
Первые домики Хогсмита Северус увидел через десять минут небыстрой ходьбы. В деревне было пусто. Он шёл по единственной улице магической деревушки и пока не встретил ни одного прохожего, зато его слух различал впереди какой-то гул. Через несколько минут обнаружился его источник — это кричали и пели в знаменитых «Трёх Мётлах», лишившихся вывески, половины крыльца и всех стёкол. Более сотни волшебников и ведьм пили и выкрикивали: «За Гарри Поттера, за Мальчика-Который-Победил!».
Северус не присоединился к ликующим, но в груди у него будто развязался тугой узел. Чёртов мальчишка, редкостная заноза, высокомерный ублюдок, жалкий недоносок всё же победил и выжил. Национальный герой не подвёл магическую Британию и всё-таки одолел Тёмного Лорда. Значит, Дамблдор не приснился ему, и, соответственно, не приснилась и Лили. Она сказала, что он искупил свою вину, что он должен жить. Северус усмехнулся про себя — он совершенно не научился жить за сорок лет. У него никогда не было настоящих друзей, за исключением Люциуса, который всегда выше всего ставил свои собственные интересы, никогда не было любимой девушки, если не считать Лили, которая не любила его и погибла двадцать лет назад. В его возрасте мужчины уже растят детей. У него не было детей, была только обуза — Поттер, который мог бы стать ему ближе многих других студентов Хогвартса благодаря своим зелёным глазам, а превратился в его злейшего врага. В общем и целом, жизни у Северуса не было. Даже не было любимой профессии. Зелья, которые когда-то доставляли большое удовольствие, давно стали неприятной обязанностью. Сотни бездарных студентов, вечные заказы от Дамблдора и от Лорда и отвратительное чувство ответственности за жизни и здоровье тех, кого пытали или лечили его зельями, давно превратили его увлечение в тяжёлую ношу, от которой невозможно было отделаться. И в заключение вишенкой этого торта из дерьма было почти полное отсутствие денег. Ни Дамблдор, ни Лорд не стремились заплатить ему за его работу. Всё, что он имел — это учительский оклад и ту несчастную сотню галеонов, которая ему досталась от матери. По всему выходило, что он, Северус Снейп, законченный неудачник.
Он прошёл мимо «Трёх Мётел» и пошёл дальше по улице. Желудок сводило от голода, но мысль зайти в паб и заказать себе что-нибудь даже не рискнула прийти ему в голову. Оказаться среди людей — ни за что на этом чёртовом свете. Северус уставился на свои ботинки и продолжил неспешно шагать вперёд. Из собственных невесёлых мыслей его вывел знакомый голос:
— Здравствуйте, профессор Снейп.
Северус поднял глаза и встретился взглядом с Луной Лавгуд. Бывшая студентка выглядела бледнее обычного, но несколько… нормальнее. По крайней мере, в ушах у неё болтались маленькие ракушки, а не редиски, и на голове не наблюдалось никаких экстравагантных головных уборов, только грязные спутанные волосы.
— Здравствуйте, мисс Лавгуд, — ответил Северус, а потом вспомнил, что на нём вообще-то маскировочные чары, и спросил. — Как же вы узнали, кто я?
Когтевранка расстроилась:
— Простите, профессор, я не подумала, что вы в маскировке. С моей стороны было невежливо узнавать вас, если вы не хотели ни с кем говорить. Вы любите сэндвичи?
— Сэндвичи?
— Вы же знаете, что это такое? Вы их любите?
Голос Лавгуд был совершенно безмятежен и спокоен.
— … Да, — ответил наконец Северус. — Да, мисс Лавгуд, я люблю сэндвичи.
Девушка сняла с плеч серо-голубой рюкзак, достала оттуда свёрток и протянула своему профессору.
Страница 3 из 128
