Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17663
Гермиона Грейнджер не понимала — как она могла быть такой самонадеянной дурой? Неужели бесконечные уроки и занятия ОД не убедили ее: знания теории недостаточно, чтобы эффективно колдовать. Она просто тщательно выучила теорию изменения памяти, оттарабанила раз сорок заклинание и решила, что освоила ментальную магию.
Родители сумели доехать до Австралии, а потом заданная программа дала сбой, они перестали понимать, кто они, во снах видели свою дочь, а наяву точно знали, что детей у них нет, наконец, стали громко звать волшебников, после чего их забрали в обычную лечебницу. К счастью, один из врачей оказался сквибом и догадался, что они страдают от изменений памяти. Он вызвал специалистов из австралийского отделения госпиталя св. Мунго, но даже опытные маги не смогли восстановить уничтоженные Гермионой воспоминания. Сейчас родители остаются в Австралии, и Гермиону к ним не пускают, объясняя, что ее появление может окончательно свести их с ума.
Все, что остается самой умной ведьме своего поколения, это бесконечно изучать книги по менталистике и психиатрии и пытаться самой не сойти с ума от давящего чувства вины.
Единственным, кто давал ей силы, был Рон. Немножко нелепый, но храбрый, сильный, теплый и родной, он был для Гермионы своеобразным островком счастья. Он ни в чем не обвинял ее и был уверен — она все выяснит и обязательно вылечит родителей.
Известие о том, что Рон часто и подолгу гуляет с Лавандой Браун, сначала Гермиона восприняла со смехом. Что за глупые сплетни? Рон любит ее и никогда не станет изменять!
Потом ее начал грызть червячок сомнения: Рон импульсивен, порывист, часто сначала делает, а потом думает. Мог ли он, случайно встретив Лаванду, повести себя с ней слишком вольно? Эти сомнения Гермиона тоже задавила в себе. В конце концов, зачем только люди разносят всякие глупые слухи? Ну, встретились они один раз случайно, что с того?
А потом она сама увидела их вдвоем. И собственным глазам не скажешь, что это все «глупые сплетни». Отрицать увиденное было невозможно — Рон и Лаванда встречались, гуляли рука об руку по людным местам, выглядели как влюбленные. Наверное, впервые после войны Гермиона почувствовала такой сильный гнев. Для себя она решила, что не оставит это просто так и обязательно отомстит. Сначала собиралась при первой же встрече высказать ему все, что о нем думает, но потом передумала. Поругаться с ним не входит в ее задачи. Нужно заставить его ревновать, забыть Лаванду и добиваться ее внимания. Проблема здесь была только одна — Гермиона была очень умной, симпатичной и знаменитой, но вот кокетничать и очаровывать мужчин не умела. И никакие книги здесь не помогали. У нее не было поклонников, которые могли бы заставить Рона ревновать. Что ж, Гермиона редко отступала от своих решений. Ей нужен всего один влюбленный в нее парень. И она его найдет, причем среди тех, кто обязательно разозлит Рона. И как только она начала перебирать кандидатуры, сразу вспомнила о полумертвом Малфое, которого лечила пару недель назад. Он, конечно, мерзкий слизеринский хорек, но Рона он просто взбесит. Кроме того, он ей должен, значит, если не очаруется сам по себе, она откроет карты и напомнит про долг.
Первая встреча прошла как по маслу. Самой Гермионе казалось, что она действовала несколько топорно, но Малфой проникся и даже согласился (здесь, правда, помог Гарри) на поход в театр. Конечно, в этом случае Гарри был немножко лишним — лучший друг наверняка будет общаться и с ней, и с Малфоем. В какой-то момент Гермиона даже подумала рассказать ему о своем плане и попросить помочь, но не решилась. Во-первых, Рон ему тоже друг, во-вторых, Гарри и так сейчас непросто приходится.
Сборы в театр были серьезными и существенно отвлекли Гермиону от прочих проблем. Зная, что со своими волосами сама не справится, она сходила в парикмахерскую, где ей сделали скромную, но очень милую прическу. Так как театр был маггловский, Гермиона решила надеть платье. В ее гардеробе было только одно: бледно-золотое, чуть ниже колен, с открытой спиной — мамин подарок на семнадцатилетние. Макияж девушка сделала очень легкий (потому что ничего сложного делать просто не умела), туфли выбрала на низком каблуке, но изящные (не хватало еще споткнуться на ровном месте и упасть, испортив все впечатление).
В нужное время Гермиона аппарировала в небольшой закуток, в котором они договорились встретиться, и еле сдержала улыбку. Малфой был один.
— Привет, Драко, — сказала она нейтральным тоном и сразу же спросила, — а где Гарри?
Малфой окинул ее мерзким оценивающим взглядом и ответил:
— Здравствуй, Грейнджер, рад, что ты умеешь одеваться. Извини, я так хотел насладиться твоим обществом, что оглушил Поттера и оставил в квартире. Связанным.
«Чертов Малфой со своим сарказмом, — подумала Гермиона, — и что теперь отвечать?».
Родители сумели доехать до Австралии, а потом заданная программа дала сбой, они перестали понимать, кто они, во снах видели свою дочь, а наяву точно знали, что детей у них нет, наконец, стали громко звать волшебников, после чего их забрали в обычную лечебницу. К счастью, один из врачей оказался сквибом и догадался, что они страдают от изменений памяти. Он вызвал специалистов из австралийского отделения госпиталя св. Мунго, но даже опытные маги не смогли восстановить уничтоженные Гермионой воспоминания. Сейчас родители остаются в Австралии, и Гермиону к ним не пускают, объясняя, что ее появление может окончательно свести их с ума.
Все, что остается самой умной ведьме своего поколения, это бесконечно изучать книги по менталистике и психиатрии и пытаться самой не сойти с ума от давящего чувства вины.
Единственным, кто давал ей силы, был Рон. Немножко нелепый, но храбрый, сильный, теплый и родной, он был для Гермионы своеобразным островком счастья. Он ни в чем не обвинял ее и был уверен — она все выяснит и обязательно вылечит родителей.
Известие о том, что Рон часто и подолгу гуляет с Лавандой Браун, сначала Гермиона восприняла со смехом. Что за глупые сплетни? Рон любит ее и никогда не станет изменять!
Потом ее начал грызть червячок сомнения: Рон импульсивен, порывист, часто сначала делает, а потом думает. Мог ли он, случайно встретив Лаванду, повести себя с ней слишком вольно? Эти сомнения Гермиона тоже задавила в себе. В конце концов, зачем только люди разносят всякие глупые слухи? Ну, встретились они один раз случайно, что с того?
А потом она сама увидела их вдвоем. И собственным глазам не скажешь, что это все «глупые сплетни». Отрицать увиденное было невозможно — Рон и Лаванда встречались, гуляли рука об руку по людным местам, выглядели как влюбленные. Наверное, впервые после войны Гермиона почувствовала такой сильный гнев. Для себя она решила, что не оставит это просто так и обязательно отомстит. Сначала собиралась при первой же встрече высказать ему все, что о нем думает, но потом передумала. Поругаться с ним не входит в ее задачи. Нужно заставить его ревновать, забыть Лаванду и добиваться ее внимания. Проблема здесь была только одна — Гермиона была очень умной, симпатичной и знаменитой, но вот кокетничать и очаровывать мужчин не умела. И никакие книги здесь не помогали. У нее не было поклонников, которые могли бы заставить Рона ревновать. Что ж, Гермиона редко отступала от своих решений. Ей нужен всего один влюбленный в нее парень. И она его найдет, причем среди тех, кто обязательно разозлит Рона. И как только она начала перебирать кандидатуры, сразу вспомнила о полумертвом Малфое, которого лечила пару недель назад. Он, конечно, мерзкий слизеринский хорек, но Рона он просто взбесит. Кроме того, он ей должен, значит, если не очаруется сам по себе, она откроет карты и напомнит про долг.
Первая встреча прошла как по маслу. Самой Гермионе казалось, что она действовала несколько топорно, но Малфой проникся и даже согласился (здесь, правда, помог Гарри) на поход в театр. Конечно, в этом случае Гарри был немножко лишним — лучший друг наверняка будет общаться и с ней, и с Малфоем. В какой-то момент Гермиона даже подумала рассказать ему о своем плане и попросить помочь, но не решилась. Во-первых, Рон ему тоже друг, во-вторых, Гарри и так сейчас непросто приходится.
Сборы в театр были серьезными и существенно отвлекли Гермиону от прочих проблем. Зная, что со своими волосами сама не справится, она сходила в парикмахерскую, где ей сделали скромную, но очень милую прическу. Так как театр был маггловский, Гермиона решила надеть платье. В ее гардеробе было только одно: бледно-золотое, чуть ниже колен, с открытой спиной — мамин подарок на семнадцатилетние. Макияж девушка сделала очень легкий (потому что ничего сложного делать просто не умела), туфли выбрала на низком каблуке, но изящные (не хватало еще споткнуться на ровном месте и упасть, испортив все впечатление).
В нужное время Гермиона аппарировала в небольшой закуток, в котором они договорились встретиться, и еле сдержала улыбку. Малфой был один.
— Привет, Драко, — сказала она нейтральным тоном и сразу же спросила, — а где Гарри?
Малфой окинул ее мерзким оценивающим взглядом и ответил:
— Здравствуй, Грейнджер, рад, что ты умеешь одеваться. Извини, я так хотел насладиться твоим обществом, что оглушил Поттера и оставил в квартире. Связанным.
«Чертов Малфой со своим сарказмом, — подумала Гермиона, — и что теперь отвечать?».
Страница 38 из 128
