Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

В конце концов, он всегда сможет найти себе удовольствие на стороне, главное, чтобы об этом никто не узнал, и в первую очередь — новый друг Поттер. Кстати сказать, весьма любопытная личность оказалась. Признаться самому себе в этом было непросто, но Гарри вызывал искреннее уважение и легкий страх. Мир должен был радоваться, что он не попал на Слизерин и не почувствовал вкус власти. А сейчас этот самый мир должен быть благодарен Драко Малфою за то, что он забирает на себя большую часть ярости великого героя, иначе в Британии вполне мог появиться еще один Темный Лорд, возможно, даже более опасный, чем предыдущие.

За этими размышлениями «Гамлета» Драко почти не слушал. Хотя трагедию он считал достаточно сильной, сам персонаж не вызывал у него позитивных эмоций или сочувствия. Об этом у них с Грейнджер и зашла речь, когда они выходили из зала после спектакля.

Девушка несчастному принцу симпатизировала, а Малфой считал его неудачником, хотя и с безусловно слизеринским характером.

— То есть притворяться безумцем — это в натуре слизеринцев? — спросила Гермиона.

— Нет, — отозвался Малфой, — притворяться, чтобы добиться своей цели. Правда, будь я на месте Гамлета, я нашел бы верных людей, которые и убили бы короля. Зачем подставляться самому? Слизеринец предпочитает орудовать чужими руками.

Гермиона нахмурилась, видимо, осуждая такие действия, однако в намеренья Драко не входило поссориться с ней из-за какой-то пьесы, поэтому примиряюще улыбнулся и поинтересовался:

— Зато, можешь не сомневаться, Офелия была бы распределена на Гриффиндор.

Девушка скептически хмыкнула:

— И в этом ее основная беда по твоему мнению, да?

— Разумеется! Она горяча и импульсивна, лишена расчетливости.

— У нее не было никаких шансов понять Гамлета, да?

— Были, но она ими не воспользовалась. Ей не стоило говорить с другими о своих чувствах к Гамлету, тогда он больше доверял бы ей.

— Ей нужен был совет…

— А его окружали враги. Как он мог отдать свое сердце девушке, готовой каждое его слово, каждый жест передать королеве-матери или собственному отцу?

Гермиона собиралась было что-то ответить, но тут в беседу вмешались Джинни и Гарри. Им обоим спектакль понравился, хотя по лицу Гарри было видно, что пребывание в столь людном месте его сильно утомило. И когда они дошли до пустыря и начали прощаться, он выглядел совершенно счастливым.

Гермиона вернулась домой в странном настроении. Похоже, она что-то упускает. Малфой тоже флиртовал с ней, это было очевидно, хотя делал он это нетрадиционным способом. Были взгляды, были улыбки, этот полупоклон в ее сторону, когда он сказал, что Шекспир родился в семье магглов… И, конечно, последний разговор на выходе из зала. В нем был подтекст, однозначно. «Значит, я на правильном пути», — сказала себе Гермиона, игнорируя чуть учащенное сердцебиение, и решительно отправилась на кухню — готовить ужин и кормить Живоглота. Слишком много думать о Малфое она не собиралась, в конце концов, он просто нужен ей, чтобы вернуть Рона.

Мозгошмыг второй. Хогвартс

Месяц, остававшийся до школы, пролетел почти незаметно. Гарри часто приводил Малфоя в поместье Блэков, где они сначала дрались до изнеможения, а потом общались с портретами, наслаждались кулинарными шедеврами Кикимера или обменивались интересными заклятьями. Так, в арсенал Драко добавилось десятка два защитных чар, которыми Гарри и его друзья в совершенстве овладели во время поиска крестражей, некогда чуть не убившая его «Сектумсемпра», несколько темных заклятий, почерпнутых из снов о жизни Волдеморта. Багаж Гарри обогатился «Серпенсортией» и еще парочкой змеиных заклинаний, атакующими проклятиями из семейной колдовской книги Малфоев и«Адским Пламенем», которое было крайне полезным в борьбе с проклятыми предметами, но крайне опасным в использовании.

Помимо этого, Гарри наконец-то продвинулся в изучении окклюменции. Оказалось, что Снейп не совсем правильно, а вернее, слишком сложно объяснил ему принцип. По словам Драко, очистить сознание не так-то просто, а вот создать «белый шум» — вполне реально. Гарри добавил к этому вечерние тренировки, а потом перешел к практике. Видимо, чисто психологически показывать воспоминания Драко ему было даже неприятней, чем Снейпу, поэтому со второй попытки Малфой наткнулся на блок, а с десятой даже получил ответный удар.

На этом обучение ментальной магии закончилось, так как, по словам Драко, он сам был отнюдь не специалистом и рисковать, связываясь с заведомо более сильным (а главное, не совсем адекватным) волшебником, не собирался.

На платформу 9¾ они отправились вдвоем, не рассчитав, что вызовут этим просто сумасшедший ажиотаж. Волшебники, завидев на перроне стоящих рядом Гарри Поттера и «грязного Пожирателя», едва не роняли вещи. Однако очень быстро успокаивались и расслаблялись, ведь Гарри Поттер не может ошибаться, а значит, Драко Малфой не так уж и плох.