Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17726
Или моего отца? Сириуса Блэка?
В этот раз чары стали действительно темными, и Гарри пришлось бросить все силы на то, чтобы не ошибиться, успевать отскакивать от смертельно-опасных лучей и при этом отвечать на удары.
Гостиная превратилась в руины, когда Гарри опустил между собой и Снейпом мощный щит.
— Так лучше, сэр, — сказал он спокойно и вежливо, — теперь я не боюсь пускать к вам Драко. До скорой встречи.
Гарри развернулся и вышел из дома.
Северус остался посреди своего дома с палочкой в руках. Его сердце бешено стучало, гоня застоявшуюся кровь. Он чувствовал себя не просто живым, а молодым, сильным и способным на все.
Расстояние от опушки до дома крестного Драко преодолел почти мгновенно, как будто аппарировал. Когда Поттер сказал, что с крестным все в порядке, Драко почувствовал, как в груди распускается огромный узел. Наконец-то можно будет перестать притворяться сильным, уверенным в себе, смелым. Гарри, конечно, знает о его слабости, но даже с ним Драко всегда старается держать лицо, а вот Северус может увидеть все как есть — его страх, боль, сомнения.
Дом, в котором жил крестный, вызвал у Драко только усмешку: ох, уж этот аскетизм! Сразу же нахлынули воспоминания о том, как отец и Северус лениво спорят за бокалом вина о важности красоты. Отец всегда был сибаритом, эпикурейцем в наиболее сильном смысле этого слова — любителем наслаждений, красивых вещей, вкусной еды дорогих напитков, преданных слуг и восторженных почитателей. Люциус Малфой покупал только лучшее, никогда не экономил на роскоши. А Северус жил в двух деканских комнатах в Хогвартсе, питался через раз, причем отличался способностью есть все, что угодно (отец даже шутил, что как-нибудь обязательно подаст другу на обед камни, исключительно в качестве эксперимента. Впрочем, достоинство не позволяло кормить гостя булыжниками, а алмазов было жалко). В собственном доме крестного Драко бывал всего пару раз, но отлично помнил, что это отвратительная развалюха в маггловском квартале. Северус мог, увлекшись экспериментом, не бриться, носил всегда абсолютно одинаковые черные мантии, в поездки брал только книги, объясняя это тем, что одежду можно очистить заклинанием, нужные предметы — трансфигурировать, а без остального — легко пережить.
Этот дом был просто идеальным примером жилища Северуса Снейпа. Охранные чары легко пропустили Драко внутрь, и он, осмотревшись еще раз, присвистнул: это уже не аскетизм, а пофигизм какой-то! Весь двор был засыпан обломками досок, булыжниками, местами на земле виднелись рытвины. Дверь была приоткрыта, и Драко беспрепятственно прошел через узкую темную прихожую в небольшую, но чистую, хотя и бедно обставленную гостиную. Возле окна спиной к нему стоял крестный. Те же черные волосы, вечно неухоженные, но хорошо пахнущие, та же черная мантия в пол, слишком свободная в плечах. Драко не смог сдержать улыбки: хотя желание ударить человека, который решил просто исчезнуть из его жизни, никуда не прошло, видеть его живым было прекрасно.
— Твой аскетизм поразителен, Северус, — сказал Драко, пряча улыбку, — нет, против одного кресла и ни одного камина я не стану возражать, но заваленный мусором двор — слишком даже для тебя, мне кажется.
Крестный резко обернулся, и Драко сразу же заметил непривычный, новый блеск в глазах. Крестный выглядел так, словно его только что как следует встряхнули и поставили на землю, и теперь он заново пытается поймать равновесие.
— Драко, — сказал он негромко, — кажется, ты связался с плохой компаний. Неужели тебе не говорили, что общение с гриффиндорцами до добра не доводит.
Драко уселся в кресло и ответил:
— Нет, крестный, я не с гриффиндорцами общаюсь, а с Поттером. Это разные вещи. Уверен, в будущем даже новый факультет назовут. Брать туда будут законченных маньяков и полных психов.
Мужчина покачал головой, сообщил:
— Это мое кресло, — и создал себе новое, точно такое же. — А с Поттером вообще близко находиться опасно.
— Так что ты мне скажешь, Драко? — мягко спросил Северус через несколько минут молчания. Парень пожал плечами:
— Пока искал тебя, все мечтал самым банальным образом по-маггловски нос тебе сломать. Или еще что-то в этом роде.
Оба замолчали, Драко попытался было призвать огневиски, но чары не сработали — похоже, спиртного в доме просто не было.
— Имеешь право, в сущности, — отозвался крестный через минуту и потер переносицу, — я нес за тебя ответственность и сбежал от нее, о чем мне так мило напомнил Поттер.
Драко только фыркнул. Поттер в своем репертуаре — любит пафос. Но, судя по лицу Северуса, напоминание было достаточно экстремальным.
В этот раз чары стали действительно темными, и Гарри пришлось бросить все силы на то, чтобы не ошибиться, успевать отскакивать от смертельно-опасных лучей и при этом отвечать на удары.
Гостиная превратилась в руины, когда Гарри опустил между собой и Снейпом мощный щит.
— Так лучше, сэр, — сказал он спокойно и вежливо, — теперь я не боюсь пускать к вам Драко. До скорой встречи.
Гарри развернулся и вышел из дома.
Северус остался посреди своего дома с палочкой в руках. Его сердце бешено стучало, гоня застоявшуюся кровь. Он чувствовал себя не просто живым, а молодым, сильным и способным на все.
Мозгошмыг второй. Снейповедение
Гарри передал Драко мантию невидимку и опустился на траву на опушке. Гермиона на их рокировку даже не обратила внимания, увлеченная толстой книгой с написанным рунами названием.Расстояние от опушки до дома крестного Драко преодолел почти мгновенно, как будто аппарировал. Когда Поттер сказал, что с крестным все в порядке, Драко почувствовал, как в груди распускается огромный узел. Наконец-то можно будет перестать притворяться сильным, уверенным в себе, смелым. Гарри, конечно, знает о его слабости, но даже с ним Драко всегда старается держать лицо, а вот Северус может увидеть все как есть — его страх, боль, сомнения.
Дом, в котором жил крестный, вызвал у Драко только усмешку: ох, уж этот аскетизм! Сразу же нахлынули воспоминания о том, как отец и Северус лениво спорят за бокалом вина о важности красоты. Отец всегда был сибаритом, эпикурейцем в наиболее сильном смысле этого слова — любителем наслаждений, красивых вещей, вкусной еды дорогих напитков, преданных слуг и восторженных почитателей. Люциус Малфой покупал только лучшее, никогда не экономил на роскоши. А Северус жил в двух деканских комнатах в Хогвартсе, питался через раз, причем отличался способностью есть все, что угодно (отец даже шутил, что как-нибудь обязательно подаст другу на обед камни, исключительно в качестве эксперимента. Впрочем, достоинство не позволяло кормить гостя булыжниками, а алмазов было жалко). В собственном доме крестного Драко бывал всего пару раз, но отлично помнил, что это отвратительная развалюха в маггловском квартале. Северус мог, увлекшись экспериментом, не бриться, носил всегда абсолютно одинаковые черные мантии, в поездки брал только книги, объясняя это тем, что одежду можно очистить заклинанием, нужные предметы — трансфигурировать, а без остального — легко пережить.
Этот дом был просто идеальным примером жилища Северуса Снейпа. Охранные чары легко пропустили Драко внутрь, и он, осмотревшись еще раз, присвистнул: это уже не аскетизм, а пофигизм какой-то! Весь двор был засыпан обломками досок, булыжниками, местами на земле виднелись рытвины. Дверь была приоткрыта, и Драко беспрепятственно прошел через узкую темную прихожую в небольшую, но чистую, хотя и бедно обставленную гостиную. Возле окна спиной к нему стоял крестный. Те же черные волосы, вечно неухоженные, но хорошо пахнущие, та же черная мантия в пол, слишком свободная в плечах. Драко не смог сдержать улыбки: хотя желание ударить человека, который решил просто исчезнуть из его жизни, никуда не прошло, видеть его живым было прекрасно.
— Твой аскетизм поразителен, Северус, — сказал Драко, пряча улыбку, — нет, против одного кресла и ни одного камина я не стану возражать, но заваленный мусором двор — слишком даже для тебя, мне кажется.
Крестный резко обернулся, и Драко сразу же заметил непривычный, новый блеск в глазах. Крестный выглядел так, словно его только что как следует встряхнули и поставили на землю, и теперь он заново пытается поймать равновесие.
— Драко, — сказал он негромко, — кажется, ты связался с плохой компаний. Неужели тебе не говорили, что общение с гриффиндорцами до добра не доводит.
Драко уселся в кресло и ответил:
— Нет, крестный, я не с гриффиндорцами общаюсь, а с Поттером. Это разные вещи. Уверен, в будущем даже новый факультет назовут. Брать туда будут законченных маньяков и полных психов.
Мужчина покачал головой, сообщил:
— Это мое кресло, — и создал себе новое, точно такое же. — А с Поттером вообще близко находиться опасно.
— Так что ты мне скажешь, Драко? — мягко спросил Северус через несколько минут молчания. Парень пожал плечами:
— Пока искал тебя, все мечтал самым банальным образом по-маггловски нос тебе сломать. Или еще что-то в этом роде.
Оба замолчали, Драко попытался было призвать огневиски, но чары не сработали — похоже, спиртного в доме просто не было.
— Имеешь право, в сущности, — отозвался крестный через минуту и потер переносицу, — я нес за тебя ответственность и сбежал от нее, о чем мне так мило напомнил Поттер.
Драко только фыркнул. Поттер в своем репертуаре — любит пафос. Но, судя по лицу Северуса, напоминание было достаточно экстремальным.
Страница 75 из 128
