Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17742
От боли он рванулся вверх, и мы начали прокладывать ему дорогу сквозь своды пещеры.
К тому моменту, когда дракон с седоками на спине выбрался из замка, слушатели разразились аплодисментами.
Рон довольно улыбнулся и, бросив взгляд на наручные часы, притворно грозно сказал:
— А теперь пора спать!
Кто-то заныл, что хочет послушать еще, но Рон нахмурился, и нытье прекратилось. Пообещав ребятам завтра еще что-нибудь рассказать, он пожелал им спокойной ночи. К счастью, в гостиной не было его однокурсников — они бы не преминули посмеяться над тем, что Рон наслаждается лаврами героя. Его это расстраивало, но и молчать он не собирался — он не врал ни единым словом, они с друзьями действительно прошли через это все, а значит, он имеет право рассказывать детям все, что пожелает. Да и Лаванда считает, что он отличный рассказчик, а она не стала бы врать, верно?
Основной причиной раздумий стали, уже традиционно, Малфой и Рон, но в этот раз Гермиона надеялась, что никто не помешает ей провести качественный анализ ситуации и разобраться, что же происходит в ее жизни. Раз уж она все равно не может помочь родителям, стоит взяться за посильную задачу.
Начать девушка решила с Рона, со старого друга, которого хорошо знала. Проблемы в отношениях у них начались в середине лета, когда Гермиона с головой погрузилась в психологию в попытках найти способ вылечить родителей. Тогда она часто отменяла их с Роном встречи, надеясь, что он поймет — спасти маму и папу ей сейчас гораздо важнее, чем провести с ним пусть даже самый замечательный день. К счастью, Рон действительно понял ее — ни разу не упрекнул, не сказал ничего резкого, ни разу не обиделся на отложенное свидание. Мог ли он на самом деле почувствовать себя ненужным, лишним в ее жизни? К сожалению, приходилось признать — мог. Рон всегда комплексовал, что играет вторые роли, остается в тени великого героя. В ее отношении он мог почувствовать пренебрежение или равнодушие. Тогда не удивительно, что он снова сошелся с Лавандой, которая смотрит ему в рот и ловит каждое слово. «И что теперь делать?» — спросила себя Гермиона и вздохнула. Плохой из нее психолог — похоже, идея заставить Рона ревновать была в корне ошибочной. Не стоит показывать, что в мире есть люди лучше него — он и так это знает. Увидев соперника, Рон не разозлится и не кинется в бой, он отойдет в сторону, в очередной раз почувствовав себя лишним и ненужным. Значит нужно полностью сворачивать общение с Малфоем, стараться помириться с Роном, больше времени проводить с ним, гулять, делать домашние задания, возможно — бывать у него на квиддичных тренировках. И, еще раз, никакого Малфоя.
Гермиона поежилась и перелистнула страницу книги, не читая. Идея прекратить всякое общение с Драко оказалась удивительно неприятной. Его вечные дурацкие шуточки, подначки, манера называть ее по фамилии — все это, конечно, раздражало, но зато с ним никогда не было скучно. А стоило завести разговор о зельях, как у него загорались глаза, менялся тембр голоса — он мог рассказывать о них часами, фанатично, совсем как Гермиона о каком-нибудь исследовании или проекте. Отказаться от всего этого было бы грустно, так же, как от его сонного ворчания на завтраке — в последнее время он повадился есть за столом Гриффиндора. Сонный Малфой был невообразимо забавен и даже мил, он с трудом держал спину прямо, ругался под нос, теряя вилку или нож, но всегда соблюдал столовый этикет, видимо, просто по привычке. Гарри как-то очень по-домашнему подкалывал приятеля, предлагал утроить водные процедуры, трансфигурировал яичницу в подушку, почему-то голубую, в цветочек, и тогда Малфой начинал грозно шипеть, угрожать страшными карами, которые тонули в очередном сдерживаемом зевке.
Гермиона улыбнулась своим мыслям — она и не думала, что в ее памяти хранится столько незначительных, но теплых подробностей. Она никогда специально не наблюдала за Драко, стараясь внимательно следить за Роном. Кстати о Роне, просто для самопроверки Гермиона решила вспомнить, как он завтракает. Память выдала несколько незначительных фактов — много ест, иногда чавкает, вызывая упреки всех девочек за столом, любит поболтать за едой. Непонятно, каким образом, но утреннего Малфоя Гермиона могла себе представить куда четче, чем утреннего Рона.
К тому моменту, когда дракон с седоками на спине выбрался из замка, слушатели разразились аплодисментами.
Рон довольно улыбнулся и, бросив взгляд на наручные часы, притворно грозно сказал:
— А теперь пора спать!
Кто-то заныл, что хочет послушать еще, но Рон нахмурился, и нытье прекратилось. Пообещав ребятам завтра еще что-нибудь рассказать, он пожелал им спокойной ночи. К счастью, в гостиной не было его однокурсников — они бы не преминули посмеяться над тем, что Рон наслаждается лаврами героя. Его это расстраивало, но и молчать он не собирался — он не врал ни единым словом, они с друзьями действительно прошли через это все, а значит, он имеет право рассказывать детям все, что пожелает. Да и Лаванда считает, что он отличный рассказчик, а она не стала бы врать, верно?
Мозгошмыг четвертый. Планы и проблемы
После возвращения от Снейпа Гарри и Драко отправились, как они выразились, «размяться и сбросить напряжение», то есть, судя по всему, драться, а Гермиона осталась одна и засела в библиотеке — подумать. Ее еще на первом курсе очаровало это место — высокие стеллажи, запах бумаги, пергамента и чернил, жужжание тихих голосов и ощущение причастности к знаниям всего волшебного мира. И тогда же она поняла, что именно в библиотеке ей лучше всего думается, поэтому, выбрав книгу по истории заклинаний, она села за столик в углу, вытащила лист пергамента, перо и начала размышлять.Основной причиной раздумий стали, уже традиционно, Малфой и Рон, но в этот раз Гермиона надеялась, что никто не помешает ей провести качественный анализ ситуации и разобраться, что же происходит в ее жизни. Раз уж она все равно не может помочь родителям, стоит взяться за посильную задачу.
Начать девушка решила с Рона, со старого друга, которого хорошо знала. Проблемы в отношениях у них начались в середине лета, когда Гермиона с головой погрузилась в психологию в попытках найти способ вылечить родителей. Тогда она часто отменяла их с Роном встречи, надеясь, что он поймет — спасти маму и папу ей сейчас гораздо важнее, чем провести с ним пусть даже самый замечательный день. К счастью, Рон действительно понял ее — ни разу не упрекнул, не сказал ничего резкого, ни разу не обиделся на отложенное свидание. Мог ли он на самом деле почувствовать себя ненужным, лишним в ее жизни? К сожалению, приходилось признать — мог. Рон всегда комплексовал, что играет вторые роли, остается в тени великого героя. В ее отношении он мог почувствовать пренебрежение или равнодушие. Тогда не удивительно, что он снова сошелся с Лавандой, которая смотрит ему в рот и ловит каждое слово. «И что теперь делать?» — спросила себя Гермиона и вздохнула. Плохой из нее психолог — похоже, идея заставить Рона ревновать была в корне ошибочной. Не стоит показывать, что в мире есть люди лучше него — он и так это знает. Увидев соперника, Рон не разозлится и не кинется в бой, он отойдет в сторону, в очередной раз почувствовав себя лишним и ненужным. Значит нужно полностью сворачивать общение с Малфоем, стараться помириться с Роном, больше времени проводить с ним, гулять, делать домашние задания, возможно — бывать у него на квиддичных тренировках. И, еще раз, никакого Малфоя.
Гермиона поежилась и перелистнула страницу книги, не читая. Идея прекратить всякое общение с Драко оказалась удивительно неприятной. Его вечные дурацкие шуточки, подначки, манера называть ее по фамилии — все это, конечно, раздражало, но зато с ним никогда не было скучно. А стоило завести разговор о зельях, как у него загорались глаза, менялся тембр голоса — он мог рассказывать о них часами, фанатично, совсем как Гермиона о каком-нибудь исследовании или проекте. Отказаться от всего этого было бы грустно, так же, как от его сонного ворчания на завтраке — в последнее время он повадился есть за столом Гриффиндора. Сонный Малфой был невообразимо забавен и даже мил, он с трудом держал спину прямо, ругался под нос, теряя вилку или нож, но всегда соблюдал столовый этикет, видимо, просто по привычке. Гарри как-то очень по-домашнему подкалывал приятеля, предлагал утроить водные процедуры, трансфигурировал яичницу в подушку, почему-то голубую, в цветочек, и тогда Малфой начинал грозно шипеть, угрожать страшными карами, которые тонули в очередном сдерживаемом зевке.
Гермиона улыбнулась своим мыслям — она и не думала, что в ее памяти хранится столько незначительных, но теплых подробностей. Она никогда специально не наблюдала за Драко, стараясь внимательно следить за Роном. Кстати о Роне, просто для самопроверки Гермиона решила вспомнить, как он завтракает. Память выдала несколько незначительных фактов — много ест, иногда чавкает, вызывая упреки всех девочек за столом, любит поболтать за едой. Непонятно, каким образом, но утреннего Малфоя Гермиона могла себе представить куда четче, чем утреннего Рона.
Страница 81 из 128
