Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17745
Рон просто был, рыжий, нескладный, высоченный оболтус, смелый и самоотверженный, но не очень старательный. О нем она знала столько же, сколько о Гарри — легко могла бы, например, на глаз подобрать одежду, помнила, что он ненавидит рыбу с детства, а после их похода за крестражами, еще и грибы. Она без проблем могла бы из сотни работ найти две, написанные ее друзьями, в их почерках ей был знаком каждый угол, каждый наклон.
Мама говорила, что любящая женщина знает руки своего любимого до последней морщинки. Гермиона попробовала вообразить себе руки Рона. У него однозначно широкие ладони, на тыльной стороне — веснушки. Ногти он иногда грызет, поэтому они неровные. Волосы, кажется, достаточно густые и поднимаются от запястья. Она помнила отдельные факты, но не могла нарисовать картинку. «Ладно, — фыркнула она недовольно, — проведем эксперимент». Руки Гарри. Небольшие, тоже с обкусанными ногтями. Кажется, на ладонях есть мозоли от древка метлы. Пожалуй, все. «А если, например, руки, — Гермиона на мгновение задумалась, вспоминая знакомых парней, — Невилла?». Здесь память не выдала никакой информации. Тогда Гермиона рискнула вспомнить человека, связь с которым потеряла еще в начале войны — Виктора Крама. Увы, ей было четырнадцать, и во время их встреч она больше смотрела либо ему в глаза, либо в сторону, сама не своя от смущения. «Может, у меня просто плохая память на руки?» — предположила Гермиона и под конец вспомнила Малфоя. Теория затрещала по швам и лопнула, как воздушный шарик. Узкие ладони с длинными пальцами и гладкими ногтями встали у нее перед глазами сразу же. Вспомнились и выпирающие костяшки пальцев, и удлиненные средние фланги, и почти прозрачные светлые волоски, начинающиеся строго на косточках запястий. Вслед за этим мозг успешно подкинул воспоминания о неизвестного происхождения розоватом шраме на правой ладони и о массивном серебряном кольце на среднем пальце левой руки.
Гермиона спрятала лицо в ладонях, стараясь выкинуть эти мысли из головы. Нет, разумеется, ей не нравится Драко Малфой! Как только можно было подумать о такой чуши!
Немного помучившись стыдом, девушка взяла себя в руки и призвала на помощь здравый смысл. Разумеется, ей никак не мог нравится Драко Малфой, это даже звучит глупо. Вероятнее всего, у нее просто помутнение рассудка. Да, в последнее время он стал забавным, милым, иногда — очень понимающим и внимательным, но он остался все тем же редкостным придурком, который дразнил, обзывал и оскорблял ее на протяжении шести лет. Это же он называл ее грязнокровкой, он наколдовал ей огромные зубы, он, в конце концов, получил от нее удар в нос, когда насмехался над Хагридом и казнью Клювокрыла.
Он возглавлял Инспекционную дружину при Амбридж! При этой мысли Гермиона сжала кулаки, вспоминая его растянутое, вальяжное: «Ах, да, Грейнджер, я забыл, ты же грязнокровка, так что с тебя еще двадцать баллов».
Он не изменился, остался тем же отвратительным Малфоем! Тогда почему он так внимателен к ней сейчас? Почему так заботится, зачем целует ей руки? Немного уняв сердцебиение, Гермиона поняла, что это — ключевой вопрос. Малфой ничего не делает просто так, ему должно быть что-то от нее нужно. Но его возможные версии того, зачем же он с ней общается, просто нелепы!
Гермиона озаглавила лист пергамента крупным словом: «Зачем?», и ниже приписала: «1) Симпатия, 2) Экономическая выгода, 3) Политическая выгода, 4) Воздействие на других людей, 5) Игра». Она специально писала свой список так, чтобы, даже попади он в чужие руки, его нельзя было бы использовать против нее. Ни одного имени, ни одного открыто выраженного подозрения — ей все понятно, а для других листок не представляет интереса. В книгах и фильмах Гермиона больше всего ненавидела моменты, когда герой пишет что-то очень важное, а потом оставляет свои записи на видном месте и влипает в неприятности, поэтому всегда старалась шифровать любые записи.
Итак, экономическую выгоду можно легко отбросить. Да, сейчас у Малфоя финансовые проблемы, но его поддерживает Гарри, а даже если бы он и собирался стать альфонсом, то выбрал бы не одинокую девушку с небольшим счетом в банке, а какую-нибудь богатенькую Гринграсс. Также легко перечеркнуть блок «Игра». Конечно, можно было бы предположить, что он заключил с кем-то пари, но он не дурак и не станет связываться с Гарри, который наверняка отомстит за подругу. Малфой хитрец, а не самоубийца. Также почти наверняка можно отказаться от четвертого пункта. Шантажировать ей можно только Гарри или Рона, но у Рона почти ничего нет, а Гарри вряд ли поддастся шантажу — у него просто включится боевая ярость и он перебьет и шантажиста, и всех, кто его окружает.
Остается политика или личный интерес. Как политическая фигура она сейчас достаточно много значит — героиня войны и подруга Гарри Поттера. Сблизившись с ней, можно серьезно повысить свое влияние в мире магии. Гермиона вздохнула, уверенной рукой зачеркнув слово «Симпатия».
Мама говорила, что любящая женщина знает руки своего любимого до последней морщинки. Гермиона попробовала вообразить себе руки Рона. У него однозначно широкие ладони, на тыльной стороне — веснушки. Ногти он иногда грызет, поэтому они неровные. Волосы, кажется, достаточно густые и поднимаются от запястья. Она помнила отдельные факты, но не могла нарисовать картинку. «Ладно, — фыркнула она недовольно, — проведем эксперимент». Руки Гарри. Небольшие, тоже с обкусанными ногтями. Кажется, на ладонях есть мозоли от древка метлы. Пожалуй, все. «А если, например, руки, — Гермиона на мгновение задумалась, вспоминая знакомых парней, — Невилла?». Здесь память не выдала никакой информации. Тогда Гермиона рискнула вспомнить человека, связь с которым потеряла еще в начале войны — Виктора Крама. Увы, ей было четырнадцать, и во время их встреч она больше смотрела либо ему в глаза, либо в сторону, сама не своя от смущения. «Может, у меня просто плохая память на руки?» — предположила Гермиона и под конец вспомнила Малфоя. Теория затрещала по швам и лопнула, как воздушный шарик. Узкие ладони с длинными пальцами и гладкими ногтями встали у нее перед глазами сразу же. Вспомнились и выпирающие костяшки пальцев, и удлиненные средние фланги, и почти прозрачные светлые волоски, начинающиеся строго на косточках запястий. Вслед за этим мозг успешно подкинул воспоминания о неизвестного происхождения розоватом шраме на правой ладони и о массивном серебряном кольце на среднем пальце левой руки.
Гермиона спрятала лицо в ладонях, стараясь выкинуть эти мысли из головы. Нет, разумеется, ей не нравится Драко Малфой! Как только можно было подумать о такой чуши!
Немного помучившись стыдом, девушка взяла себя в руки и призвала на помощь здравый смысл. Разумеется, ей никак не мог нравится Драко Малфой, это даже звучит глупо. Вероятнее всего, у нее просто помутнение рассудка. Да, в последнее время он стал забавным, милым, иногда — очень понимающим и внимательным, но он остался все тем же редкостным придурком, который дразнил, обзывал и оскорблял ее на протяжении шести лет. Это же он называл ее грязнокровкой, он наколдовал ей огромные зубы, он, в конце концов, получил от нее удар в нос, когда насмехался над Хагридом и казнью Клювокрыла.
Он возглавлял Инспекционную дружину при Амбридж! При этой мысли Гермиона сжала кулаки, вспоминая его растянутое, вальяжное: «Ах, да, Грейнджер, я забыл, ты же грязнокровка, так что с тебя еще двадцать баллов».
Он не изменился, остался тем же отвратительным Малфоем! Тогда почему он так внимателен к ней сейчас? Почему так заботится, зачем целует ей руки? Немного уняв сердцебиение, Гермиона поняла, что это — ключевой вопрос. Малфой ничего не делает просто так, ему должно быть что-то от нее нужно. Но его возможные версии того, зачем же он с ней общается, просто нелепы!
Гермиона озаглавила лист пергамента крупным словом: «Зачем?», и ниже приписала: «1) Симпатия, 2) Экономическая выгода, 3) Политическая выгода, 4) Воздействие на других людей, 5) Игра». Она специально писала свой список так, чтобы, даже попади он в чужие руки, его нельзя было бы использовать против нее. Ни одного имени, ни одного открыто выраженного подозрения — ей все понятно, а для других листок не представляет интереса. В книгах и фильмах Гермиона больше всего ненавидела моменты, когда герой пишет что-то очень важное, а потом оставляет свои записи на видном месте и влипает в неприятности, поэтому всегда старалась шифровать любые записи.
Итак, экономическую выгоду можно легко отбросить. Да, сейчас у Малфоя финансовые проблемы, но его поддерживает Гарри, а даже если бы он и собирался стать альфонсом, то выбрал бы не одинокую девушку с небольшим счетом в банке, а какую-нибудь богатенькую Гринграсс. Также легко перечеркнуть блок «Игра». Конечно, можно было бы предположить, что он заключил с кем-то пари, но он не дурак и не станет связываться с Гарри, который наверняка отомстит за подругу. Малфой хитрец, а не самоубийца. Также почти наверняка можно отказаться от четвертого пункта. Шантажировать ей можно только Гарри или Рона, но у Рона почти ничего нет, а Гарри вряд ли поддастся шантажу — у него просто включится боевая ярость и он перебьет и шантажиста, и всех, кто его окружает.
Остается политика или личный интерес. Как политическая фигура она сейчас достаточно много значит — героиня войны и подруга Гарри Поттера. Сблизившись с ней, можно серьезно повысить свое влияние в мире магии. Гермиона вздохнула, уверенной рукой зачеркнув слово «Симпатия».
Страница 82 из 128
