Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
Добавить в моё избранное
453 мин, 37 сек 17746
Малфою нужно восстановить свой политический статус, и она может ему быть в этом полезной. Гермиона разорвала пергамент и сунула его в карман, собралась и вышла из библиотеки. Как обычно, после четкого анализа все стало ясно, понятно и очень грустно. В глубине души ей хотелось бы, чтобы разум помог остановиться на первом пункте списка.
В гостиной Гриффиндора, в кресле у камина обнаружилась одинокая Джинни. Гермиона подошла к ней и села рядом. Девушка перевела на нее взгляд и спросила:
— Из библиотеки?
Гермиона кивнула, а Джинни хмыкнула:
— Хоть что-то остается неизменным.
— Гарри? — уточнила Гермиона и получила в ответ утвердительный кивок.
— Я просто иногда боюсь, что мне не хватит сил дождаться его снова, — сказала Джинни и сглотнула. — Сначала я ждала, пока он ввязывался в приключения, потом ждала с многочисленных отработок и из новых приключений. Весь прошлый год ждала, даже не зная точно, жив ли он. Я так надеялась, что дождалась его, что совершила большую глупость.
Джинни, казалось, говорила сама с собой, а не с подругой, но Гермиона о многом догадывалась.
— И теперь я снова жду, в этот раз — пока он приходит в себя. Просто раньше было проще.
Гермиона пересела на подлокотник кресла Джинни и обняла ее за плечи. Она иногда просто не понимала, как подруга умудряется любить Гарри — он же совершенно невозможен! Вечно совершающий подвиги, вечно спасающий других, он всегда умудрялся забывать про себя и про самых близких ему людей. Иногда Гермионе казалось, что Гарри начинает замечать человека только в тот момент, когда его надо спасти. И, кстати, Малфой — отличный тому пример. Будь у того все в порядке, Гарри продолжал бы презирать его.
— Я иногда думаю, сколько же сил нужно, чтобы его любить, — словно прочитав ее мысли, сказала Джинни.
— Из-за его стремления всех спасать?
— Нет, — рассмеялась девушка, — к этому-то я как раз привыкла. Из-за того, что он лишает других права на принятие решения.
С этим трудно было не согласиться, Гермиона кивнула, а Джинни продолжила:
— Вот сейчас, он решил, что отдалиться от меня на время необходимо. Причем, заметь, для моей безопасности и благополучия. Ты думаешь, он поинтересовался моим мнением?
Ответ повис в воздухе. Джинни тряхнула своей рыжей гривой и резко сменила тему:
— Признайся, ты влюбилась в хорька!
Гермиона от такого заявления чуть не свалилась с подлокотника:
— С чего ты взяла?! Ты же знаешь, я и Рон…
— Ты и Рон — самое смешное, что я слышала в своей жизни, — безапелляционно заявила Джинни. — Не говори ерунду, Гермиона. У вас с моим братом общего — совместные приключения и Гарри. В семейной жизни вы просто поубиваете друг друга.
— С чего ты взяла? — повторилась Гермиона, пытаясь ответить сразу на два вопроса: как Джинни могла догадаться и права ли она.
— Что вы не подходите друг другу? Это скажет тебе любой, обладающий мозгом. Ронни обожает вкусную еду и квиддич, а его девушка должна смотреть ему в рот. А ты не можешь даже омлет приготовить, ненавидишь спорт и готова двадцать четыре часа в сутки говорить о своей работе. Кажется, у вас нет будущего, и это очевидно.
Гермиона выдохнула, потом снова вдохнула, собираясь поспорить, а Джинни продолжила:
— С Малфоем тоже очевидно. Ты слушаешь его научные бредни, споришь с ним в библиотеке и, да, Гермиона Грейнджер, я это видела, ты краснеешь, когда он целует тебе руку. Кстати, старомодно, но мило.
Джинни самодовольно улыбнулась и откинулась на спинку кресла. Гермионе крыть было нечем, потому что, как ни крути, подруга была полностью права.
Некоторое время они помолчали, а потом Гермиона решительно встала и предложила:
— Пойдем, посмотрим на них?
Джинни догадалась, о ком идет речь, и сразу же подскочила со своего места. Ее глаза заблестели любопытством.
— Они дерутся, да?
Гермиона кивнула, и вдвоем они быстро направились к тому кабинету на первом этаже, где как-то раз Малфой вытирал Гермионе слезы и рассказывал про свою маму.
Возле двери девушки остановились, и Гермиона аккуратно начала приподнимать защитные и заглушающие чары. Через пару минут ей это удалось, и они с Джинни прижались щеками к двери, заглядывая в кабинет через узкую щель.
Похоже, шел уже не первый спарринг — от мебели в классе остались только щепки, у Гарри на щеке виднелась длинная царапина с подсохшей коркой крови, а Драко прихрамывал на правую ногу.
Лучи невербальных заклинаний пронизывали воздух с огромной скоростью, противники, несмотря на ранения, двигались ничуть не медленней, ловко уходя от опасности и переругиваясь.
— Изящней танцуй, Драко! — рычал Гарри, посылая в Малфоя сразу три разноцветных луча, в одном из которых Гермиона узнала «Остолбеней», а два других опознала как что-то темномагическое.
В гостиной Гриффиндора, в кресле у камина обнаружилась одинокая Джинни. Гермиона подошла к ней и села рядом. Девушка перевела на нее взгляд и спросила:
— Из библиотеки?
Гермиона кивнула, а Джинни хмыкнула:
— Хоть что-то остается неизменным.
— Гарри? — уточнила Гермиона и получила в ответ утвердительный кивок.
— Я просто иногда боюсь, что мне не хватит сил дождаться его снова, — сказала Джинни и сглотнула. — Сначала я ждала, пока он ввязывался в приключения, потом ждала с многочисленных отработок и из новых приключений. Весь прошлый год ждала, даже не зная точно, жив ли он. Я так надеялась, что дождалась его, что совершила большую глупость.
Джинни, казалось, говорила сама с собой, а не с подругой, но Гермиона о многом догадывалась.
— И теперь я снова жду, в этот раз — пока он приходит в себя. Просто раньше было проще.
Гермиона пересела на подлокотник кресла Джинни и обняла ее за плечи. Она иногда просто не понимала, как подруга умудряется любить Гарри — он же совершенно невозможен! Вечно совершающий подвиги, вечно спасающий других, он всегда умудрялся забывать про себя и про самых близких ему людей. Иногда Гермионе казалось, что Гарри начинает замечать человека только в тот момент, когда его надо спасти. И, кстати, Малфой — отличный тому пример. Будь у того все в порядке, Гарри продолжал бы презирать его.
— Я иногда думаю, сколько же сил нужно, чтобы его любить, — словно прочитав ее мысли, сказала Джинни.
— Из-за его стремления всех спасать?
— Нет, — рассмеялась девушка, — к этому-то я как раз привыкла. Из-за того, что он лишает других права на принятие решения.
С этим трудно было не согласиться, Гермиона кивнула, а Джинни продолжила:
— Вот сейчас, он решил, что отдалиться от меня на время необходимо. Причем, заметь, для моей безопасности и благополучия. Ты думаешь, он поинтересовался моим мнением?
Ответ повис в воздухе. Джинни тряхнула своей рыжей гривой и резко сменила тему:
— Признайся, ты влюбилась в хорька!
Гермиона от такого заявления чуть не свалилась с подлокотника:
— С чего ты взяла?! Ты же знаешь, я и Рон…
— Ты и Рон — самое смешное, что я слышала в своей жизни, — безапелляционно заявила Джинни. — Не говори ерунду, Гермиона. У вас с моим братом общего — совместные приключения и Гарри. В семейной жизни вы просто поубиваете друг друга.
— С чего ты взяла? — повторилась Гермиона, пытаясь ответить сразу на два вопроса: как Джинни могла догадаться и права ли она.
— Что вы не подходите друг другу? Это скажет тебе любой, обладающий мозгом. Ронни обожает вкусную еду и квиддич, а его девушка должна смотреть ему в рот. А ты не можешь даже омлет приготовить, ненавидишь спорт и готова двадцать четыре часа в сутки говорить о своей работе. Кажется, у вас нет будущего, и это очевидно.
Гермиона выдохнула, потом снова вдохнула, собираясь поспорить, а Джинни продолжила:
— С Малфоем тоже очевидно. Ты слушаешь его научные бредни, споришь с ним в библиотеке и, да, Гермиона Грейнджер, я это видела, ты краснеешь, когда он целует тебе руку. Кстати, старомодно, но мило.
Джинни самодовольно улыбнулась и откинулась на спинку кресла. Гермионе крыть было нечем, потому что, как ни крути, подруга была полностью права.
Некоторое время они помолчали, а потом Гермиона решительно встала и предложила:
— Пойдем, посмотрим на них?
Джинни догадалась, о ком идет речь, и сразу же подскочила со своего места. Ее глаза заблестели любопытством.
— Они дерутся, да?
Гермиона кивнула, и вдвоем они быстро направились к тому кабинету на первом этаже, где как-то раз Малфой вытирал Гермионе слезы и рассказывал про свою маму.
Возле двери девушки остановились, и Гермиона аккуратно начала приподнимать защитные и заглушающие чары. Через пару минут ей это удалось, и они с Джинни прижались щеками к двери, заглядывая в кабинет через узкую щель.
Похоже, шел уже не первый спарринг — от мебели в классе остались только щепки, у Гарри на щеке виднелась длинная царапина с подсохшей коркой крови, а Драко прихрамывал на правую ногу.
Лучи невербальных заклинаний пронизывали воздух с огромной скоростью, противники, несмотря на ранения, двигались ничуть не медленней, ловко уходя от опасности и переругиваясь.
— Изящней танцуй, Драко! — рычал Гарри, посылая в Малфоя сразу три разноцветных луча, в одном из которых Гермиона узнала «Остолбеней», а два других опознала как что-то темномагическое.
Страница 83 из 128
