Озимандия

Я Озимандия. Я царь царей.

Моей державе в мире места мало.

Все рушится. Нет ничего быстрей

Песков, которым словно не пристало

Вокруг развалин медлить в беге дней.

(П. Б. Шелли)

Том привык всегда и всюду ходить в одиночку, будь то недолгие прогулки или длительные походы. Каждый день, с тех пор как он помнит себя, он приходит на это место и смотрит на иссохшую пальму с черными, выпитыми солнцем листьями.

Когда-то пальм было семь. Давным-давно, когда Том праздновал своё двухтысячелетие, одна, самая маленькая и слабая, упала. Дюны поглотили её.

Осталось шесть пальм. Спустя несколько веков палящее солнце сожгло шестую — она тоже упала, задев стоящую рядом. Пятая ушла за ней совсем скоро: её поврежденный ствол так и не затянулся корой.

Четыре осталось. Четвертую скосил пылевой смерч, поднявшийся столь внезапно, что застал врасплох и самого Тома.

Третья — любимица, которая звалась Таис, ушла просто и незаметно, так, что никто не узнал, почему она, горделивая красавица, теперь жалкой рухлядью валяется на песке. Песок забрал и её.

Вторую в ярости сломал Том: прекрасная Таис лежала изломанная и потускневшая, а дурнушка рядом с ней будто бы только больше распустилась от осознания, что рядом уже никого не осталось красивее.

Осталась последняя увядающая пальма. Каждый день Том приходит и смотрит на неё. Смотрит и смотрит, пока глаза не начинают слезиться. Но то ли так жаркая пустыня изменила его, то ли он был таким от рождения, слёзы так и не появлялись: только щемило в носу и глаза раздирало сухостью, словно из них вот-вот посыпятся песчинки.

… Впервые Том встретил змею, сидя на крошке-дюне, наметенной ветром за ночь. Он пригрелся, покачивая ногами и смотря вдаль: туда, где когда-то были дворцы, караваны и роскошные оазисы. Но ничего не осталось, кроме дохленькой пальмы и верблюда. Верблюд, к тому же, давным-давно сбежал.

Гремучки страшно ядовиты и до противного незаметны: подкрадываются втихаря, гремят почём зря в последний момент и всё равно жалят… странные существа. Одна из таких подползла к застывшему посреди песков Тому.

— Сидишь? — с любопытством спросила гремучка.

— Сижу, — раздраженно ответил Том.

— И не скучно?

— Не скучно, я не люблю компанию.

— Вот ещё, — заворчала гремучка. — Какая я тебе компания? Да ты хоть знаешь…

Но Том не обращал на неё совершенно никакого внимания. Гремучка очень оскорбилась: любой порядочной гремучке подобное пренебрежение ужасно неприятно.

— Ты кто такой?

— Том, — ответил Том, по-прежнему не поворачиваясь к ней. — Мне не нравится, когда меня так называют, так что лучше не называй меня никак.

— Итак, маленький Том, — довольно ответила змея. — Откуда ты взялся здесь? Что ты здесь делаешь? Где твои родители?

Гремучка оказалась ужасно любопытной и Тому это вовсе не нравилось. Он сидел и смотрел на то, что когда-то было его владениями, а ящерица всё приставала, будто не видела, что он занят. Любой король на его месте уже трижды превратил бы её в песок, но Том терпел до поры до времени. Слишком уж долго он жил и много видел, чтобы так резко срываться на глупую змею.

— Ниоткуда я не взялся, — терпеливо начал он. — Жил я здесь с начала времён, Родителей у меня нет, я сам появился на свет и сразу стал королём.

— Королём? — изумилась змея, приподнимая головку.

— Я король мира, — пожал плечами Том. — Всё, что есть в этой пустыне — моё. И ты моя.

— А лет тебе сколько, король?

— Много, — серьезно ответил Риддл, задумавшись. — Я намного старше тебя. Я старше всего в мире. Я и есть мир. Когда мои дворцы рассыпались, мне было около двух тысяч лет. Но с тех пор прошло столько времени, что я потерял отсчет.

— А почему ты выглядишь, как ребёнок, Том?

— Не знаю, — отмахнулся мальчик.

— Ты врун, мальчишка. Никакой ты не король и дворцов у тебя нет, и не было. Да и лет тебе не больше семи.

— Уйди! — взорвался Риддл. — Уйди, иначе я закопаю тебя под землю, и ты задохнешься. Какая ты противная, змеюга!

— Вот дурак! — в сердцах сказала змея и поползла своей дорогой.

Второй раз змея подползла к Тому очень робко. Казалось, она смущается.

— Сидишь?

— Сижу, — отмахнулся Риддл. — Не мешай мне.

— Я просто полежу рядом, — виновато прошелестела гремучка и свернулась у его ног. — Что ты видишь там, куда постоянно смотришь?

— Я вижу то, что когда-то было моим. Там стоял огромный каменный дворец. Одной своей башней он упирался в небо, а на его входе стояли два огромных змея и сторожили его от врагов. Но это было совершенно бесполезно: в пустыне всё равно больше никого нет. Я им так и говорил, а они не слушались. Тогда я рассердился и превратил их в камень. Так и красивее, и кормить не надо.