It's all gone wrong

Время в Азкабане текло не быстрее капли смолы по дереву. Хмурое серое небо почти всё время было затянуто тучами, визиты дементоров были не регулярными, и часто было невозможно определить день на улице или ночь. А стылые камеры, в которых и в разгар лета мороз пробирал до костей, окончательно сбивали с толку.

Реймонд не ждал от будущего ничего хорошего, утешаясь мыслью, что хоть у его сына всё будет в порядке. Однако думать о сыне было трудно, стоило вспомнить Патрика, и дементоры слетались к камере, после чего он по несколько дней валялся без сознания. В конце концов, Рей запретил себе и это. Жить стало проще.

Новости в Азкабан долетали с удручающим опозданием. На «элитный» верхний уровень мелких воришек не селили, и новички были огромной редкостью, поэтому, когда в коридоре загрохотали шаги нескольких людей, Пожиратели навострили уши: может быть посетители сообщат что-нибудь о происходящем в большом мире?

Приглушённая толстыми стенами ругань, крики Рудольфуса и Антонина, издевательский хохот Беллатрисы — Реймонд понятия не имел, кто мог вызвать такой ажиотаж у коллег, но узнать хотелось до дрожи.

Едва дождавшись ухода авроров, он приблизился к двери и, согнувшись так, чтобы губы оказались на уровне замочной скважины, поинтересовался:

— Эй! Кого к нам подселили?

— Крауча! — последовал мгновенный ответ от Рабастана, чья камера располагалась в торце коридора, и таким образом он мог видеть в замочную скважину весь проход. — Оказывается, он тогда не умер, представляешь?!

Мальсибер удивлённо присвистнул.

— Так он сбегал?! Мордред! — мысли закрутились бешеным волчком. — Басти, ты видел, он в состоянии говорить?

— Не-а, его притащили Бруствер с другим аврором. Но он же оклемается!

Рей в предвкушении кивнул, позабыв, что собеседник не может его видеть.

— Снова ждать, — протянул разочарованно Долохов, и на верхнем этаже Азкабана снова воцарилась тишина.

Но в отличие от предыдущих лет, она была не тягостной, а пронизанной надеждой.

Дожидаться, когда Крауч полностью придёт в себя после допросов Пожиратели смерти не стали, едва тот очнулся, на него накинулись с вопросами. Оживающая метка, конечно, волновала заключённых, но, кроме Беллы, никто не верил, что Лорд жив. И тем удивительнее были новости.

Пожиратели с восторгом встретили информацию о приключениях Барти; смаковали подробности, строя предположения и делая ставки, когда Лорд наберётся сил, вернётся на сцену и освободит их. Один лишь Мальсибер в ужасе кусал губы: ему и в голову не приходило, что попытка защитить сына приведёт к тому, что он нарисует на Патрике мишень. Желание выбраться из Азкабана затмило даже страх перед дементорами, но не приблизило к желанной свободе.

Дни сливались в недели, превращались в месяца, а ничто кроме налившейся чернотой метки не говорило о возвращении Лорда. Пока однажды холодной ночью Азкабан не содрогнулся взрывами. Свобода! Воздух воли, лекарства, чистая постель и тёплая комната, и, апофеозом, чья-то старая палочка — Пожиратели сходили с ума от восторга, не в силах нарадоваться.

Восстановление после четырнадцати лет Азкабана заняло немало времени. Какими бы сильными они себя ни мнили, истощённые тела плохо слушались, а магия едва теплилась. Повезло, что Лорд не торопился задействовать их в операциях, давая возможность прийти в себя, но бездействие напрягало.

Мальсибер пытался по-тихому собрать сведения о сыне, однако о псевдо Гарри Поттере было известно удручающе мало: возраст, внешнее сходство с родителями, наличие шила в мягком месте, толкавшем мальчика на «геройства», и удачливость, благодаря которой он умудрялся выбираться невредимым из передряг. День за днём Реймонд пытался придумать, как, не рискуя своей жизнью, донести до Лорда информацию о Патрике, но стоило ему сформулировать — и случалось нечто, заставляющее Тёмного Лорда яриться и призывать громы и молнии на голову Поттера, а при таком настрое, шансы на выживание стремились к нулю.

О планировании операций Мальсибер знал мало. Он успел войти в Ближний круг до исчезновения Лорда, но как боец, а тактику и стратегию ему не доверяли, считая слишком юным. И после Азкабана это не изменилось: четырнадцать лет словно выпали из жизни, в глазах тех, кто остался на свободе, он по-прежнему был двадцатилетним мальчишкой. И именно поэтому он ничего не знал о том, что вечером предстоит проникнуть в Министерство магии. Ему, как и остальным бойцам, сообщили за час до начала. Рей не возражал. Немного напрягало, что он не знает всей картины, но приказ любой ценой достать пророчество был чёток и недвусмысленен.

Вырубить пару дежурных, снять оповещающие чары, вскрыть запоры — рутина. Пожиратели смерти, предвкушающие схватку, шли по коридорам Министерства, как по ставке, ничего и никого не встречая. Неприятным сюрпризом стало то, что их враги — дети, но тем проще будет выполнить приказ и заслужить доверие, и тогда их пошлют на настоящее задание…