Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. В канун Зимнепраздника господа офицеры не чужды простых развлечений, но начальнику охраны это лишь прибавляет хлопот.
Добавить в моё избранное
7 мин, 13 сек 7592
Ночь Зимнепраздника в самом разгаре; веселье гудит что в столице, что в захудалом провинциальном городке.
Винный дух, чад от керосиновых ламп и дешевого жира с кухни наполняют затрапезный кабак. Девицы, одетые ради праздника в блестки и тряпки поярче обычного, подсаживаются к пьющим, обдавая резкой волной духов, не перебивающей мускусный душок разгоряченного тела. У девиц из кабака, по совместительству — борделя, сегодня много работы. Да и те, кто предпочитает мальчиков, сегодня не останутся без внимания.
Вот и офицер за столиком на «чистой» половине никак не может выбрать. На одно колено посадил девку — не худший экземпляр из тех, что водятся здесь: распущенные медные волосы липнут к влажной коже, пышная грудь охотно готова выпрыгнуть из тесного выреза. С другого бока к важному клиенту склонился парень, накрашенный не меньше рыжей, и офицер благосклонно лапает его за задницу.
Сидящий напротив, тоже в зеленом мундире, смотрит на эту картину с терпеливой скукой. Его полковник гуляет, привычная картина, а дело начальника личной охраны — проследить, чтобы тот выбрался из загула без потерь. А вино здесь скверное, скулы сводит, но под пряности в глинтвейне и угар Зимнепраздника у трактирщика даже уксус разойдется. Сам-то он скорее делает вид, что пьет, чем хлебает эту дрянь по-настоящему.
— Ну и кого мне выбрать, Негри? — вопрошает первый, перекрывая кабацкое ржание и заученное подвизгивание ущипнутого парня. К начальнику охраны у него есть только два обращения: по фамилии или по званию, и последнее значит, что либо командир не в духе, либо речь идет о делах настолько официальных, что… снова смотри пункт первый. — Рыженькую? Или ее тебе оставить? — усмехается.
Негри внимательно следит. Полковник сидит, движения скованы шлюхой на коленях, одной рукой он ее тискает, а другой, отпустив парня, подхватил полупустую кружку с грогом. Следовательно, лишнюю секунду потратит, чтобы схватиться за оружие, если шлюховатый юнец — новая физиономия в этом бардаке, — окажется не тем, кого из себя изображает… Впрочем, тяжелая глиняная кружка с горячим содержимым сама по себе оружие.
За щелью окна то и дело раскатывается треск петард, перемежаемый разрывами кидаемых в костер патронов: каждый приветствует Зимнепраздник по уму и возможностям. Негри уже привычно не вздрагивает при каждом выстреле.
— Расслабься, такой повод… Тебе девочку? Мальчика? — ехидствует полковник, не обращая внимания, что диалог скорее походит на монолог. Давняя игра, привычная. — Для бетанских гермафродитов, извини, не сезон. Не завезли.
«В печенках у меня уже ваши гулянки, сэр», комментирует Негри мысленно, поскольку делиться такими соображениями здесь не время и не место. Да и знает его командир все, что на эту тему способен сказать шеф охраны. Нерегулярные, но с размахом, загулы, великолепная неразборчивость и уже, поди, исчерпавшееся везение выйти из заварушки невредимым. Это еще цветочки. Ягодки будут дальше. Когда уже за полночь, облапав все, что движется, и перепробовав все, что нравится, полковник, шатаясь, вывалится за дверь, в исчеркавшую ночную тьму метель.
Вот она, главная головная боль на сегодня. Хрупкая серо-стальная коробка флайера, игрушка инопланетных технологий, опасно уязвимая для случайного выстрела, отклоняющая от себя беду лишь сложной хитростью электронных систем. А на всякую хитрость найдется большая, на всякие секретные коды — дешифровальщик. Военных пилотов Негри считает отчаянными самоубийцами, и всякий раз, когда его подопечный, даром что командир авиаполка, садится за штурвал без особой необходимости, начальник службы безопасности чувствует себя неуютно. Особенно потому, что автопилот полковник в принципе не признает. «Бабушке своей будешь указывать, когда ту паралич хватит, а у меня еще руки-ноги на месте!» — рявкнул тот как-то раз в неподдельном гневе на одно лишь предложение вести себя поосторожнее и доверить управление программе, и на этом тема была закрыта.
«Поедем, красо-отка, кататься!» — со вкусом распевает полковник, неровно, но целеустременно шагая к машине сквозь снежные вихри. Это не буря, однако неприятная болтанка в воздухе обеспечена даже осторожному пилоту, а таковым полковника точно не назовешь.
В первый раз узнав на собственном опыте, какие кульбиты любит тот выделывать в воздухе, Негри по приземлении вытер холодный пот со лба, вздохнул и пошел изучать расписание летных инструкторов. Флайеры он не любит до сих пор, но учится на совесть. В обязанности начальника охраны естественным образом входит сохранять контроль над любой опасной ситуацией, в которую его подопечный способен с размаху влететь, в прямом и переносном смысле. Лихие полеты полковника означают, что сам Негри обязан уметь поднимать, вести и безопасно сажать машину: в полусознательном состоянии, раненым, в грозу, пьяным, неважно каким.
Этот маршрут, конечно, не из самых опасных, в воздухе столкнуться не с чем, если пилот не вздумает завернуть в предгорья.
Винный дух, чад от керосиновых ламп и дешевого жира с кухни наполняют затрапезный кабак. Девицы, одетые ради праздника в блестки и тряпки поярче обычного, подсаживаются к пьющим, обдавая резкой волной духов, не перебивающей мускусный душок разгоряченного тела. У девиц из кабака, по совместительству — борделя, сегодня много работы. Да и те, кто предпочитает мальчиков, сегодня не останутся без внимания.
Вот и офицер за столиком на «чистой» половине никак не может выбрать. На одно колено посадил девку — не худший экземпляр из тех, что водятся здесь: распущенные медные волосы липнут к влажной коже, пышная грудь охотно готова выпрыгнуть из тесного выреза. С другого бока к важному клиенту склонился парень, накрашенный не меньше рыжей, и офицер благосклонно лапает его за задницу.
Сидящий напротив, тоже в зеленом мундире, смотрит на эту картину с терпеливой скукой. Его полковник гуляет, привычная картина, а дело начальника личной охраны — проследить, чтобы тот выбрался из загула без потерь. А вино здесь скверное, скулы сводит, но под пряности в глинтвейне и угар Зимнепраздника у трактирщика даже уксус разойдется. Сам-то он скорее делает вид, что пьет, чем хлебает эту дрянь по-настоящему.
— Ну и кого мне выбрать, Негри? — вопрошает первый, перекрывая кабацкое ржание и заученное подвизгивание ущипнутого парня. К начальнику охраны у него есть только два обращения: по фамилии или по званию, и последнее значит, что либо командир не в духе, либо речь идет о делах настолько официальных, что… снова смотри пункт первый. — Рыженькую? Или ее тебе оставить? — усмехается.
Негри внимательно следит. Полковник сидит, движения скованы шлюхой на коленях, одной рукой он ее тискает, а другой, отпустив парня, подхватил полупустую кружку с грогом. Следовательно, лишнюю секунду потратит, чтобы схватиться за оружие, если шлюховатый юнец — новая физиономия в этом бардаке, — окажется не тем, кого из себя изображает… Впрочем, тяжелая глиняная кружка с горячим содержимым сама по себе оружие.
За щелью окна то и дело раскатывается треск петард, перемежаемый разрывами кидаемых в костер патронов: каждый приветствует Зимнепраздник по уму и возможностям. Негри уже привычно не вздрагивает при каждом выстреле.
— Расслабься, такой повод… Тебе девочку? Мальчика? — ехидствует полковник, не обращая внимания, что диалог скорее походит на монолог. Давняя игра, привычная. — Для бетанских гермафродитов, извини, не сезон. Не завезли.
«В печенках у меня уже ваши гулянки, сэр», комментирует Негри мысленно, поскольку делиться такими соображениями здесь не время и не место. Да и знает его командир все, что на эту тему способен сказать шеф охраны. Нерегулярные, но с размахом, загулы, великолепная неразборчивость и уже, поди, исчерпавшееся везение выйти из заварушки невредимым. Это еще цветочки. Ягодки будут дальше. Когда уже за полночь, облапав все, что движется, и перепробовав все, что нравится, полковник, шатаясь, вывалится за дверь, в исчеркавшую ночную тьму метель.
Вот она, главная головная боль на сегодня. Хрупкая серо-стальная коробка флайера, игрушка инопланетных технологий, опасно уязвимая для случайного выстрела, отклоняющая от себя беду лишь сложной хитростью электронных систем. А на всякую хитрость найдется большая, на всякие секретные коды — дешифровальщик. Военных пилотов Негри считает отчаянными самоубийцами, и всякий раз, когда его подопечный, даром что командир авиаполка, садится за штурвал без особой необходимости, начальник службы безопасности чувствует себя неуютно. Особенно потому, что автопилот полковник в принципе не признает. «Бабушке своей будешь указывать, когда ту паралич хватит, а у меня еще руки-ноги на месте!» — рявкнул тот как-то раз в неподдельном гневе на одно лишь предложение вести себя поосторожнее и доверить управление программе, и на этом тема была закрыта.
«Поедем, красо-отка, кататься!» — со вкусом распевает полковник, неровно, но целеустременно шагая к машине сквозь снежные вихри. Это не буря, однако неприятная болтанка в воздухе обеспечена даже осторожному пилоту, а таковым полковника точно не назовешь.
В первый раз узнав на собственном опыте, какие кульбиты любит тот выделывать в воздухе, Негри по приземлении вытер холодный пот со лба, вздохнул и пошел изучать расписание летных инструкторов. Флайеры он не любит до сих пор, но учится на совесть. В обязанности начальника охраны естественным образом входит сохранять контроль над любой опасной ситуацией, в которую его подопечный способен с размаху влететь, в прямом и переносном смысле. Лихие полеты полковника означают, что сам Негри обязан уметь поднимать, вести и безопасно сажать машину: в полусознательном состоянии, раненым, в грозу, пьяным, неважно каким.
Этот маршрут, конечно, не из самых опасных, в воздухе столкнуться не с чем, если пилот не вздумает завернуть в предгорья.
Страница 1 из 3
