Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. В канун Зимнепраздника господа офицеры не чужды простых развлечений, но начальнику охраны это лишь прибавляет хлопот.
Добавить в моё избранное
7 мин, 13 сек 7594
Но метель, темнота, и чертова зимнепраздничная ночь… В послевоенный год оружия на Барраяре — как блох на собаке, и в каждом сарае может найтись зенитный гранатомет, а у каждого крыльца плюется смолистыми углями и разрывами пороха праздничный костер, великолепно маскируя любую попытку покушения.
— Зря ты не согласился на рыженькую, — потягивается пилот, закрывая колпак и стряхивая снег с шинели. — У нее такие губки, м-м… Не сидел бы ты сейчас букой.
Негри прислушивается не к его словам — к звукам. Щелчок клавиши — выпущены закрылки, мягкое урчание — двигатель прогревается на холостом ходу, шлепок — подошва сапога легла на стояночный тормоз, высокий вой — прибавил обороты…
— Понравилась, так сняли бы ее до утра, — роняет он безнадежно. Не переспоришь того, кто старше тебя на десять лет, умнее на голову, выше на три звания, про титулы и говорить нечего. — Фейерверки бы кончились, метель улеглась, долетели бы нормально.
— Вот именно, — подмигивает тот. Машина, покачнувшись, отрывается от земли. — Потом еще год Зимнепраздника ждать? Перестань нудеть. Вернемся в часть — так и быть, разрешаю жаловаться сослуживцам за кружкой пива на твою несчастную жизнь. Что командир у тебя гуляка, бабник и лихач, и не уследишь, собачья работа. Думаешь, не знаю?
Необычно разговорчив он сегодня. И снисходителен столь же необычно.
— Я — и о вас сплетничаю? Шутите? — позволяет себе Негри усмехнуться.
— Шучу. — Полковник кивает. Разговор не отвлекает его от управления, привычного до машинальности. Негри уже давно пообещал себе, что добьется такого же автоматизма в пилотировании, но до этой цели, ему честно сказали, еще не один час тренировок. — Ну, так не ты, а еще кто-нибудь. «Как глаза зальет, так об одном и думает, чтобы с девочками покувыркаться. На флайерах. Или не на флайерах. Или не с девочками. Морда беспутная». Так ведь говорят?
Вопрос риторический. Негри деликатно молчит, не видя необходимости сообщать старшему по званию точную формулировку, гораздо более цветастую, короткую и менее цензурную. Казарменная откровенность выражений не новость ни для него самого, ни для полковника.
— А правду говорят, — сообщает сидящий за штурвалом. — За девочку ты, конечно, не сойдешь…
Он прибавляет оборотов и плавным быстрым движением тянет ручку на себя. Дух захватывает, когда флайер входит в петлю, и пассажир едва успевает вцепиться в подлокотники и сдержать возмущенный неспровоцированным хулиганством возглас. Тоже мне, аргумент в споре!
— Я — начальник вашей охраны, сэр, — почти с обидой сообщает он, отдышавшись, когда машина выравнивается. Негри говорит своему командиру наедине «сэр» едва ли не реже, чем слышит в свой адрес«лейтенант». Между ними двоими уже давно установилось нечто, что проще всего было бы назвать дружбой, если бы не разительное отличие в их положении и то, что оба не склонны бросаться пафосными словами.
— Начальник охраны, — соглашается тот. — И твоя забота, значит, меня беречь от проблем, чтобы я сидел на попе ровно, в безопасности, в воздух не поднимался, с сомнительными шлюхами не водился, воду пил только кипяченую? — ирония в голосе полковника выплескивается через край.
— Примерно так, а что? — Негри вопросительно смотрит на своего командира. Где-то в этой иронии ловушка, но где?
— Скоро из столицы придет мой приказ о повышении, — сообщает полковник буднично. — Генеральское звание и Зеленая армия под командование. Я все-таки, на хрен, принц, хоть и седьмая вода на киселе, меньшее мне не положено. — Он машет рукой.
— Поздравляю, — говорит Негри вежливо. В очередном производстве в чин нет ничего удивительного, хотя, конечно, чересчур быстро — но, учитывая происхождение его командира…
Полковник Эзар Форбарра смотрит на него прищуренными трезвыми глазами и произносит отчетливо:
— Мой августейший кузен счел возможным дать мне под начало армию, несмотря на то, что не одобряет излишнюю легкомысленность моего поведения, считая меня солдафоном, гулякой и человеком, неподобающе безразличным к достойным фор-лорда интересам. Ты получишь должность начальника моей службы безопасности. Тебе понятно, какие цели у личной охраны, а какие — у службы безопасности, Негри? И от каких сквозняков ты меня будешь теперь беречь, капитан?
А вот это нокаут.
— Понятно, сэр, — отвечает будущий начальник СБ после долгой паузы, и на этот раз в коротком словце звучит не обида, а уважение. За урок.
Дурная репутация может быть не только обузой, но и защитой, так? Молодой император параноидально подозрителен, и попасть под его пристальный взгляд может быть опаснее, чем под случайный выстрел в воздухе. Поэтому так важно казаться недостойной целью. Беспутным, веселым, неразборчивым, не интересующимся ни политикой, ни столичной жизнью…
На настоящий момент капитан Негри разбирается в тонкостях высокой политики не больше, чем год назад — в управлении флайером.
— Зря ты не согласился на рыженькую, — потягивается пилот, закрывая колпак и стряхивая снег с шинели. — У нее такие губки, м-м… Не сидел бы ты сейчас букой.
Негри прислушивается не к его словам — к звукам. Щелчок клавиши — выпущены закрылки, мягкое урчание — двигатель прогревается на холостом ходу, шлепок — подошва сапога легла на стояночный тормоз, высокий вой — прибавил обороты…
— Понравилась, так сняли бы ее до утра, — роняет он безнадежно. Не переспоришь того, кто старше тебя на десять лет, умнее на голову, выше на три звания, про титулы и говорить нечего. — Фейерверки бы кончились, метель улеглась, долетели бы нормально.
— Вот именно, — подмигивает тот. Машина, покачнувшись, отрывается от земли. — Потом еще год Зимнепраздника ждать? Перестань нудеть. Вернемся в часть — так и быть, разрешаю жаловаться сослуживцам за кружкой пива на твою несчастную жизнь. Что командир у тебя гуляка, бабник и лихач, и не уследишь, собачья работа. Думаешь, не знаю?
Необычно разговорчив он сегодня. И снисходителен столь же необычно.
— Я — и о вас сплетничаю? Шутите? — позволяет себе Негри усмехнуться.
— Шучу. — Полковник кивает. Разговор не отвлекает его от управления, привычного до машинальности. Негри уже давно пообещал себе, что добьется такого же автоматизма в пилотировании, но до этой цели, ему честно сказали, еще не один час тренировок. — Ну, так не ты, а еще кто-нибудь. «Как глаза зальет, так об одном и думает, чтобы с девочками покувыркаться. На флайерах. Или не на флайерах. Или не с девочками. Морда беспутная». Так ведь говорят?
Вопрос риторический. Негри деликатно молчит, не видя необходимости сообщать старшему по званию точную формулировку, гораздо более цветастую, короткую и менее цензурную. Казарменная откровенность выражений не новость ни для него самого, ни для полковника.
— А правду говорят, — сообщает сидящий за штурвалом. — За девочку ты, конечно, не сойдешь…
Он прибавляет оборотов и плавным быстрым движением тянет ручку на себя. Дух захватывает, когда флайер входит в петлю, и пассажир едва успевает вцепиться в подлокотники и сдержать возмущенный неспровоцированным хулиганством возглас. Тоже мне, аргумент в споре!
— Я — начальник вашей охраны, сэр, — почти с обидой сообщает он, отдышавшись, когда машина выравнивается. Негри говорит своему командиру наедине «сэр» едва ли не реже, чем слышит в свой адрес«лейтенант». Между ними двоими уже давно установилось нечто, что проще всего было бы назвать дружбой, если бы не разительное отличие в их положении и то, что оба не склонны бросаться пафосными словами.
— Начальник охраны, — соглашается тот. — И твоя забота, значит, меня беречь от проблем, чтобы я сидел на попе ровно, в безопасности, в воздух не поднимался, с сомнительными шлюхами не водился, воду пил только кипяченую? — ирония в голосе полковника выплескивается через край.
— Примерно так, а что? — Негри вопросительно смотрит на своего командира. Где-то в этой иронии ловушка, но где?
— Скоро из столицы придет мой приказ о повышении, — сообщает полковник буднично. — Генеральское звание и Зеленая армия под командование. Я все-таки, на хрен, принц, хоть и седьмая вода на киселе, меньшее мне не положено. — Он машет рукой.
— Поздравляю, — говорит Негри вежливо. В очередном производстве в чин нет ничего удивительного, хотя, конечно, чересчур быстро — но, учитывая происхождение его командира…
Полковник Эзар Форбарра смотрит на него прищуренными трезвыми глазами и произносит отчетливо:
— Мой августейший кузен счел возможным дать мне под начало армию, несмотря на то, что не одобряет излишнюю легкомысленность моего поведения, считая меня солдафоном, гулякой и человеком, неподобающе безразличным к достойным фор-лорда интересам. Ты получишь должность начальника моей службы безопасности. Тебе понятно, какие цели у личной охраны, а какие — у службы безопасности, Негри? И от каких сквозняков ты меня будешь теперь беречь, капитан?
А вот это нокаут.
— Понятно, сэр, — отвечает будущий начальник СБ после долгой паузы, и на этот раз в коротком словце звучит не обида, а уважение. За урок.
Дурная репутация может быть не только обузой, но и защитой, так? Молодой император параноидально подозрителен, и попасть под его пристальный взгляд может быть опаснее, чем под случайный выстрел в воздухе. Поэтому так важно казаться недостойной целью. Беспутным, веселым, неразборчивым, не интересующимся ни политикой, ни столичной жизнью…
На настоящий момент капитан Негри разбирается в тонкостях высокой политики не больше, чем год назад — в управлении флайером.
Страница 2 из 3
