Фандом: Ориджиналы. Время настроя прицелов на точность, Время проверки на гибкость и прочность, Время просвета и время пути, Время подняться и просто идти!
Добавить в моё избранное
9 мин, 5 сек 13317
За пределами города, где-то, где начинаются поля, на рассвете чуть подернутые туманной пеленой, серой змейкой стремительно уходит вдаль дорога, связывающая десятки городов — больших и маленьких, но неизменно живых, пахнущих раскаленными плитами тротуаров, кофе, тёплым хлебом, и еще чем-то непонятным, ассоциирующимся с домашним уютом.
Я выезжаю из города, медленно набирая скорость, и совсем скоро мое очередное пристанище бесследно скрывается из виду. Кочевница с безвозвратно утерянными или, честнее сказать, разрушенными идеалами, никогда не стремившаяся иметь собственного дома, я постоянно перебиралась с места на место, редко задерживаясь где-то дольше, чем на три-четыре месяца. Неизвестно, сколько бы так продолжалось, если бы однажды на конференции я не встретила тебя — хрупкую, маленькую, почти девочку, со смешным пучком светлых волос, которые, растрепавшись под сильным порывом ветра, казались переливающимся и словно светящимся изнутри нимбом. И я пропала. Влюбилась, как школьница, не в силах сдержать собственного необузданного темперамента, периодически кидающего меня из крайности в крайность.
Из десятков встреч и дискуссий запоминаются лишь самые яркие, такие, которые хочется продолжить, которые оставляют больше недосказанностей, чем решённых вопросов. Так получилось и у нас: бесконечный перебор тем для обсуждения, вопросы и ответы, критика… А в конце — изящный компромисс, раскрытия сущности и деталей которого ждали с нетерпением все участники конференции. Закономерным результатом этой своеобразной игры стало предложение вести совместный проект от лидера отрасли, встреченное с восторгом и незамедлительно принятое.
Поначалу мы встречались лишь днём, среди множества людей, которым было только выгодно наше взаимное расположение — многие отмечали зародившееся с первых дней совместной работы взаимопонимание, позволявшее удивительно быстро решать нетривиальные задачи. Этакий тандем, уже тогда казавшийся нам началом чего-то большего, временно недоступного, но такого желанного. С каждым днём я чувствовала, как тепло проникает все глубже в мою заледеневшую душу, и что-то во мне оттаивает, возвращая утраченную, казалось, способность дышать полной грудью и жить — наслаждаясь каждой минутой.
Шелест шин встречного автомобиля вырывает меня из размышлений о цели моего пути — да, точно, у моего путешествия на этот раз есть определенная цель, оно — не просто сиюминутная прихоть, заставляющая так часто менять место жительства, безуспешно пытаясь то ли перевернуть страницу, то ли и вовсе захлопнуть старую книгу и начать новую. Но не в этот раз. Сейчас я перебираюсь к тебе — мой дом тебе не нравился мрачностью и некоторой неухоженностью, хоть ты и признавала, что есть в нём какая-то аура, располагающая к творчеству — в маленькую съемную квартирку, впрочем, удивительно тебе подходящую: всего одна комната, зато огромная кухня, где, сидя на широком подоконнике, можно с высоты девятого этажа наблюдать за просыпающимся городом. Радостное предчувствие захватывает меня, и я открываю окно, позволяя попутному ветру трепать мои распущенные волосы, и начинаю смеяться, громко, безудержно, словно заявляя Вселенной: «Я счастлива!»
Мне нравится обнимать тебя. Сидеть на подоконнике, подложив под спину диванную подушку, и бережно прижимать к себе, стараясь, чтобы сине-белый клетчатый плед, укутывающий нас мягким теплом, не сполз на пол. Нравится слышать твой воздушный смех, заполняющий все пространство пузырьками веселья — в такие минуты мне тоже хочется смеяться, даже если я не вполне понимаю причину твоего счастья.
Пусть наши дни похожи один на другой, как две капли воды, мне никогда не надоест наблюдать, как ты утром завариваешь кофе, острым блестящим ножом режешь хлеб для тостов. Как твои руки почти ласкающе касаются маленьких механических часов, висящих на стене — подарка деда. Я смотрю, как ты вытираешься полотенцем после душа, а ты, перехватив этот взгляд, стыдливо заворачиваешься обратно в полотенце. Тогда я подхожу и целую тебя в плечо, слизывая капли воды, еще остающиеся на твоей тонкой коже.
У тебя и вправду очень тонкая кожа, ты знаешь? Я могу проследить пальцами голубоватые жилки, а тебе будет казаться, что я вожу по оголенными нервам — настолько остро ты чувствуешь мои прикосновения. Мне нравится, как ты подставляешься под них, словно в полубреду шёпотом произнося мое имя. Ты вообще очень чувствительная — я узнаю это в одну из первых ночей, проведенных вместе, когда мне захотелось поиграть, и я притащила огромное павлинье перо, несколькими касаниями доведя тебя до экстаза.
Мне нравится смотреть, как ты танцуешь — ничего сложного, просто несколько шагов то ли из сальсы, то ли из еще какого-нибудь латиноамериканского танца. Тогда твое лицо становится одухотворённым, а ты сама уносишься мыслями высоко в небо — к самым облакам.
А однажды утром всё это внезапно заканчивается, и мне остается только поблагодарить судьбу за подаренное нам время.
Я выезжаю из города, медленно набирая скорость, и совсем скоро мое очередное пристанище бесследно скрывается из виду. Кочевница с безвозвратно утерянными или, честнее сказать, разрушенными идеалами, никогда не стремившаяся иметь собственного дома, я постоянно перебиралась с места на место, редко задерживаясь где-то дольше, чем на три-четыре месяца. Неизвестно, сколько бы так продолжалось, если бы однажды на конференции я не встретила тебя — хрупкую, маленькую, почти девочку, со смешным пучком светлых волос, которые, растрепавшись под сильным порывом ветра, казались переливающимся и словно светящимся изнутри нимбом. И я пропала. Влюбилась, как школьница, не в силах сдержать собственного необузданного темперамента, периодически кидающего меня из крайности в крайность.
Из десятков встреч и дискуссий запоминаются лишь самые яркие, такие, которые хочется продолжить, которые оставляют больше недосказанностей, чем решённых вопросов. Так получилось и у нас: бесконечный перебор тем для обсуждения, вопросы и ответы, критика… А в конце — изящный компромисс, раскрытия сущности и деталей которого ждали с нетерпением все участники конференции. Закономерным результатом этой своеобразной игры стало предложение вести совместный проект от лидера отрасли, встреченное с восторгом и незамедлительно принятое.
Поначалу мы встречались лишь днём, среди множества людей, которым было только выгодно наше взаимное расположение — многие отмечали зародившееся с первых дней совместной работы взаимопонимание, позволявшее удивительно быстро решать нетривиальные задачи. Этакий тандем, уже тогда казавшийся нам началом чего-то большего, временно недоступного, но такого желанного. С каждым днём я чувствовала, как тепло проникает все глубже в мою заледеневшую душу, и что-то во мне оттаивает, возвращая утраченную, казалось, способность дышать полной грудью и жить — наслаждаясь каждой минутой.
Шелест шин встречного автомобиля вырывает меня из размышлений о цели моего пути — да, точно, у моего путешествия на этот раз есть определенная цель, оно — не просто сиюминутная прихоть, заставляющая так часто менять место жительства, безуспешно пытаясь то ли перевернуть страницу, то ли и вовсе захлопнуть старую книгу и начать новую. Но не в этот раз. Сейчас я перебираюсь к тебе — мой дом тебе не нравился мрачностью и некоторой неухоженностью, хоть ты и признавала, что есть в нём какая-то аура, располагающая к творчеству — в маленькую съемную квартирку, впрочем, удивительно тебе подходящую: всего одна комната, зато огромная кухня, где, сидя на широком подоконнике, можно с высоты девятого этажа наблюдать за просыпающимся городом. Радостное предчувствие захватывает меня, и я открываю окно, позволяя попутному ветру трепать мои распущенные волосы, и начинаю смеяться, громко, безудержно, словно заявляя Вселенной: «Я счастлива!»
Мне нравится обнимать тебя. Сидеть на подоконнике, подложив под спину диванную подушку, и бережно прижимать к себе, стараясь, чтобы сине-белый клетчатый плед, укутывающий нас мягким теплом, не сполз на пол. Нравится слышать твой воздушный смех, заполняющий все пространство пузырьками веселья — в такие минуты мне тоже хочется смеяться, даже если я не вполне понимаю причину твоего счастья.
Пусть наши дни похожи один на другой, как две капли воды, мне никогда не надоест наблюдать, как ты утром завариваешь кофе, острым блестящим ножом режешь хлеб для тостов. Как твои руки почти ласкающе касаются маленьких механических часов, висящих на стене — подарка деда. Я смотрю, как ты вытираешься полотенцем после душа, а ты, перехватив этот взгляд, стыдливо заворачиваешься обратно в полотенце. Тогда я подхожу и целую тебя в плечо, слизывая капли воды, еще остающиеся на твоей тонкой коже.
У тебя и вправду очень тонкая кожа, ты знаешь? Я могу проследить пальцами голубоватые жилки, а тебе будет казаться, что я вожу по оголенными нервам — настолько остро ты чувствуешь мои прикосновения. Мне нравится, как ты подставляешься под них, словно в полубреду шёпотом произнося мое имя. Ты вообще очень чувствительная — я узнаю это в одну из первых ночей, проведенных вместе, когда мне захотелось поиграть, и я притащила огромное павлинье перо, несколькими касаниями доведя тебя до экстаза.
Мне нравится смотреть, как ты танцуешь — ничего сложного, просто несколько шагов то ли из сальсы, то ли из еще какого-нибудь латиноамериканского танца. Тогда твое лицо становится одухотворённым, а ты сама уносишься мыслями высоко в небо — к самым облакам.
А однажды утром всё это внезапно заканчивается, и мне остается только поблагодарить судьбу за подаренное нам время.
Страница 1 из 3
