Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
Добавить в моё избранное
319 мин, 44 сек 7646
И на сей раз он был не один. Как только дверь учительской захлопнулась, из-за угла вышел Александр Лефевр.
— Что решили? — тихо спросил он.
— Пятьдесят баллов и субботние вечера с Криви до самого Рождества. — тут Малфой позволил себе ухмыльнуться. — И никаких полетов до июня.
— И как думаете, кто будет провожать вас на отработку и обратно? — лидер Слизерина смерил нарушителей порядка строгим взглядом. — Нам дали шанс пользоваться квиддичным полем только в субботу после обеда и до отбоя — как раз на время вашего наказания.
— Лефевр, я могу… — начал было Эридан. Лицо у него было несчастное.
— Нет смысла в команде без ловца. — взмахом руки заставил его умолкнуть Александр. — К тому же именно ты должен сменить меня на посту капитана. С третьего по седьмой курс нас всего двадцать семь. Без членов команды — двадцать. Пяти-и семикурсники погрязли в бесконечных заданиях — они не вылезают из библиотеки. Третий курс хорошо бы было самих защитить. Вот и остаются шестикурсники. Монд и Шарпантье уже получили взыскание, так что они вами и займутся. — постановил староста. — Только не вздумайте брать и них пример.
— А вы… — замялся Альбус. — Из-за меня Слизерин потерял полсотни баллов. За это будет какое-то внутрифакультетское наказание или что-то вроде…
— Гораздо больше, Поттер, меня волнует то, что один из первокурсников едва не разбился во время самого обычного занятия. Мы никого не заставляем выслуживаться на уроках и не объявляем бойкота из-за потери баллов. Если вы достаточно сообразительны, то сами сделаете вывод из случившегося.
С этими словами он удалился. А лицо Термена вытянулось еще больше:
— Он был на Чарах, когда… Там же окна огромные, и площадку хорошо видно. Он прибежал туда одновременно со мной, но вас уже увели.
Уж лучше бы объявили бойкот! Все без исключения относились к первокурсникам так же, как и до инцидента — спокойно и доброжелательно. Но Альбус чувствовал себя безмерно виноватым всякий раз, когда встречался взглядом с кем-то со Слизерина. Заработать баллы, имея известную репутацию, было сложно, а он ухитрился за считанные минуты обнулить результаты этих трудов. Чьи-то бессонные ночи и часы корпения над учебниками вместо походов в Хогсмид — все пущено прахом… Речь МакГонагалл не могла вызвать и десятой доли этого стыда.
То, что Альбус понятия не имел, что произошло, угрызений совести не смягчало. Малфой тактично молчал о произошедшем, а Альбус терзался еще и потому, что так и не рассказал ему о голосе. Хотя что там рассказывать, когда не понятно абсолютно ни-че-го… Только напрасно беспокоить.
В общем, неприятностей было выше крыши. Но у судьбы были еще гадости в запасе.
Утро четверга началось относительно неплохо — если принять во внимание, что история с полетом Альбуса уже была известна всей школе, и кто бы ни был рассказчик, Слизерину он явно не симпатизировал. За пять минут, которые занимало шествие слизеринцев (традиционно коллективное) по холлу, ведущему в Большой зал, младший Поттер узнал, что он: сумасшедший воображала, готовый на все ради известности придурок, задумавший повторить финт Вронского неумеха и, наконец, тупо завидует своему брату.
За завтраком Малфой безмятежно созерцал потолок, в душе Альбуса зрела уверенность, что уж на этот раз от Громовещателя ему не отвертеться. За столом Гриффиндора Ренч что-то в красках расписывал Джеймсу, да так страстно, что едва не снес кувшин с тыквенным соком. К пуффендуйскому столу Альбус даже не рискнул повернуться: он и спиной чувствовал взгляд Розы. Сегодня совместная Травология, и три часа нравоучений ему обеспечены. А потом ждут Зелья в компании гриффиндорцев… Может, прикинуться больным?
Альбус и Скорпиус уже выходили из Большого зала, когда их нагнал Айвор Ренч. Его лицо светилось незамутненной радостью. Альбус приготовился к очередным обвинениям в трусости, но…
— Эй, Малфой! — сегодня у Ренча была другая цель. — Поттер что, твой сиамский близнец? Или, может, ты его мамочка?
Скорпиус невозмутимо шел вперед, не обращая внимания на студентов, которые оборачивались ему вслед — кто с кривоватой усмешкой, а кто и с ухмылкой от уха да уха.
— Видел, как ты вчера прыгал на поле — ну чисто наседка! Чистокровная такая курочка-наседка! — Альбус прибывал шагу. Он почувствовал, как заливается румянцем. Спина Малфоя впереди ничего не выражала.
— Ладно это понятно, что твой Поттер — ничтожество, шагу не может ступить без чужой помощи, — на этот раз уши и у Малфоя предательски заалели. — Но ты-то что? Зачем чистокровному магу, наследнику галлеонового миллионера, лорду и прочая лабуда, какой-то бездарный Поттер, который боится собственной тени?
Слизеринцы даже не могли приблизиться к ним — манера Малфоя лететь на занятия со скоростью бладжера сослужила им скверную службу. Студенты останавливались — выступление Ренча собирало все больше зрителей.
— Что решили? — тихо спросил он.
— Пятьдесят баллов и субботние вечера с Криви до самого Рождества. — тут Малфой позволил себе ухмыльнуться. — И никаких полетов до июня.
— И как думаете, кто будет провожать вас на отработку и обратно? — лидер Слизерина смерил нарушителей порядка строгим взглядом. — Нам дали шанс пользоваться квиддичным полем только в субботу после обеда и до отбоя — как раз на время вашего наказания.
— Лефевр, я могу… — начал было Эридан. Лицо у него было несчастное.
— Нет смысла в команде без ловца. — взмахом руки заставил его умолкнуть Александр. — К тому же именно ты должен сменить меня на посту капитана. С третьего по седьмой курс нас всего двадцать семь. Без членов команды — двадцать. Пяти-и семикурсники погрязли в бесконечных заданиях — они не вылезают из библиотеки. Третий курс хорошо бы было самих защитить. Вот и остаются шестикурсники. Монд и Шарпантье уже получили взыскание, так что они вами и займутся. — постановил староста. — Только не вздумайте брать и них пример.
— А вы… — замялся Альбус. — Из-за меня Слизерин потерял полсотни баллов. За это будет какое-то внутрифакультетское наказание или что-то вроде…
— Гораздо больше, Поттер, меня волнует то, что один из первокурсников едва не разбился во время самого обычного занятия. Мы никого не заставляем выслуживаться на уроках и не объявляем бойкота из-за потери баллов. Если вы достаточно сообразительны, то сами сделаете вывод из случившегося.
С этими словами он удалился. А лицо Термена вытянулось еще больше:
— Он был на Чарах, когда… Там же окна огромные, и площадку хорошо видно. Он прибежал туда одновременно со мной, но вас уже увели.
Уж лучше бы объявили бойкот! Все без исключения относились к первокурсникам так же, как и до инцидента — спокойно и доброжелательно. Но Альбус чувствовал себя безмерно виноватым всякий раз, когда встречался взглядом с кем-то со Слизерина. Заработать баллы, имея известную репутацию, было сложно, а он ухитрился за считанные минуты обнулить результаты этих трудов. Чьи-то бессонные ночи и часы корпения над учебниками вместо походов в Хогсмид — все пущено прахом… Речь МакГонагалл не могла вызвать и десятой доли этого стыда.
То, что Альбус понятия не имел, что произошло, угрызений совести не смягчало. Малфой тактично молчал о произошедшем, а Альбус терзался еще и потому, что так и не рассказал ему о голосе. Хотя что там рассказывать, когда не понятно абсолютно ни-че-го… Только напрасно беспокоить.
В общем, неприятностей было выше крыши. Но у судьбы были еще гадости в запасе.
Утро четверга началось относительно неплохо — если принять во внимание, что история с полетом Альбуса уже была известна всей школе, и кто бы ни был рассказчик, Слизерину он явно не симпатизировал. За пять минут, которые занимало шествие слизеринцев (традиционно коллективное) по холлу, ведущему в Большой зал, младший Поттер узнал, что он: сумасшедший воображала, готовый на все ради известности придурок, задумавший повторить финт Вронского неумеха и, наконец, тупо завидует своему брату.
За завтраком Малфой безмятежно созерцал потолок, в душе Альбуса зрела уверенность, что уж на этот раз от Громовещателя ему не отвертеться. За столом Гриффиндора Ренч что-то в красках расписывал Джеймсу, да так страстно, что едва не снес кувшин с тыквенным соком. К пуффендуйскому столу Альбус даже не рискнул повернуться: он и спиной чувствовал взгляд Розы. Сегодня совместная Травология, и три часа нравоучений ему обеспечены. А потом ждут Зелья в компании гриффиндорцев… Может, прикинуться больным?
Альбус и Скорпиус уже выходили из Большого зала, когда их нагнал Айвор Ренч. Его лицо светилось незамутненной радостью. Альбус приготовился к очередным обвинениям в трусости, но…
— Эй, Малфой! — сегодня у Ренча была другая цель. — Поттер что, твой сиамский близнец? Или, может, ты его мамочка?
Скорпиус невозмутимо шел вперед, не обращая внимания на студентов, которые оборачивались ему вслед — кто с кривоватой усмешкой, а кто и с ухмылкой от уха да уха.
— Видел, как ты вчера прыгал на поле — ну чисто наседка! Чистокровная такая курочка-наседка! — Альбус прибывал шагу. Он почувствовал, как заливается румянцем. Спина Малфоя впереди ничего не выражала.
— Ладно это понятно, что твой Поттер — ничтожество, шагу не может ступить без чужой помощи, — на этот раз уши и у Малфоя предательски заалели. — Но ты-то что? Зачем чистокровному магу, наследнику галлеонового миллионера, лорду и прочая лабуда, какой-то бездарный Поттер, который боится собственной тени?
Слизеринцы даже не могли приблизиться к ним — манера Малфоя лететь на занятия со скоростью бладжера сослужила им скверную службу. Студенты останавливались — выступление Ренча собирало все больше зрителей.
Страница 28 из 92
