Наследие. Воскрешающий камень

— Мы, помнится, спорили с ребятами, кто он: сквиб или просто скверный маг, а может, все его таланты зарыты где-то в области смертельных проклятий… — разглагольствовал гриффиндорец. — Но потом нашлась куда более интересная задачка: а зачем он тебе? Откуда такая преданная дружба у слизеринцев? — эти слова он почти выплюнул. — А вчера мне напомнили один интересный фактик, и я решил узнать все из первых рук. Знаешь коридор на третьем этаже, там, где гобелен с Варнавой Вздрюченным и троллями? Там еще обгорелая стена, где раньше появлялась дверь в Выручай-комнату.

Малфой попытался выйти, но ему не позволили: гриффиндорские охотники втолкнули его в круг собравшихся, который плотно сомкнулся вокруг него, Альбуса и Ренча.

— Ты должен знать эту историю, это ведь жизненно важная чистоплюйская информация, — ухмыльнулся Ренч. — Ты совершенно точно знаешь о пожаре в Выручай-комнате, который случился в день Битвы за Хогвартс. Так может, ответишь нам на один простой вопрос? Правда ли, что у твоего отца долг жизни перед Гарри Поттером, и ты крутишься вокруг его сына, надеясь этот долг вернуть?

Альбусу показалось, что замок вдруг обрушился ему на голову. Он растерянно посмотрел на Малфоя — но тот молчал. Все вокруг молчали.

— Ну же, скажи нам: правда это или нет? — надрывался Ренч. Его голос, наверное, отдавался эхом даже в подземельях.

Малфой сверлил его взглядом, не снисходя до ответа.

— Скажи, — услышал Альбус свой хриплый голос. — Это правда? Правда то, что он сказал?

В серых глазах — отблески стали. Не отрывая взгляда от Альбуса, Малфой проронил:

— Да.

И сбросив с плеч державшие его руки гриффиндорцев, вышел из круга.

— Поттер, подожди! — он, задыхаясь на бегу, догоняет Альбуса у самых теплиц.

— Это правда? — глухо повторил вопрос Альбус. Слова даются ему с трудом.

Малфой выглядит раздраженным.

— Да, долг жизни и правда существует, но…

— Нет никаких «но». Нет и быть не может. — устало говорит Альбус. — Такая дружба мне не нужна.

Глава 7, одинокая и холодная

Альбус принял единственно верное, как ему казалось, решение — не замечать Малфоя. Не смотреть, не заговаривать, не обращать внимания. У него же есть принципы, в конце-то концов.

Наверное, единственный студент, который не видел той безобразной сцены — это Роза Уизли, с удовольствием возившаяся в теплице во внеурочное время. Так что она приветствовала их с неизменной улыбкой. Но ее неведение продолжалось ровно до тех пор, пока она не поняла, что ее монолог о бурном росте саженцев абиссинской смоковницы никто не комментирует. Дальше Травология проходила в молчании. А потом Альбусу понадобились Удивительные Удобрения Уорвика, о чем он и сообщил вслух. Кузине. Лично.

Малфой, рыхливший почву в непосредственной близости от бака с удобрениями, сделал вид, что всецело поглощен работой и слышать не слышал никакого Альбуса. Розино «Какого Мордреда?!» они с удивительным единодушием оставили без ответа.

И ничего удивительного не было в том, что Роза подхватила свой инвентарь и отправилась к другим пуффендуйцам. Мэддок, Окленд и Стеббинс с порученной им рассадой явно не справлялись и были не против помощи. Тем более, что с некоторых пор Роза Уизли перестала переживать по поводу того, что кому-то не нравится ее факультет, и стала намного приятнее в общении.

Тотчас после ее ухода Альбус и Скорпиус расползлись к противоположным концам грядки.

Другие занятия не давали такой свободы передвижений. Когда у первокурсников были Чары, Трансфигурация или Зельеварение, слизеринцам приходилось мириться с соседством друг друга. Они сильно удивили МакГонагалл, в голос обрадовавшись первой в этом семестре контрольной. То есть радовались они, конечно, отдельным столам и полной изоляции на полтора часа, но директору-то об этом знать не обязательно…

Флитвик огорченно щурился, когда Поттер неделю не мог освоить одно-единственное заклинание. Не меньше его расстраивало и то, что у Малфоя чары срабатывали как угодно, только не так, как положено. Отработка Алохоморы, необходимой для открытия некоторых особо капризных дверей в Хогвартсе, привела к тому, что класс заклинаний пережил два пожара, наводнение и нашествие саранчи, у которой вспыхнула внезапная любовь к шевелюре профессора. Нахождение за одной партой совместной работе не способствовало.

Термен по-прежнему знакомил их с мелкими радостями и пакостями в Хогвартсе, но прогулки эти становились все короче. Во-первых, они и так облазили практически все закоулки в замке, во-вторых, даже неизменно благодушно настроенный Эридан чувствовал себя неловко, оказываясь рядом с игнорирующими друг друга первокурсниками. Ругаться на дураков? Не умел он ругаться, да и отвечать на скользкий вопрос, кто из них прав, а кто виноват, ему не хотелось.

В общей гостиной умников, жаждущих вклиниться в ссору, тоже не нашлось.