Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
Добавить в моё избранное
319 мин, 44 сек 7667
Роза смерила его презрительным взглядом.
— Все живы, Альбус. А остальное не так уж и важно, — и развернувшись, зашагала прочь.
— Он был рядом, чтобы использовать меня! — крикнул мальчик ей вслед. — И даже не сказал, не намекнул! Мне плевать на его намерения, но он должен был сказать, если доверял мне!
— А ты ему доверял? Может, выслушал его объяснения? — спросила Роза и ушла, не оглядываясь.
Признавать правоту Розы не хотелось, но… Да, не выслушал. Да, сам виноват. Пойти помириться? Не-ет, ни за что. Из-за него еще и с кузиной поругался. Мордреда лысого ему, а не извинения.
Малфой, впрочем, не догадывался о бродивших в Альбусвой голове мыслях. Ходил на занятия, сидел в библиотеке, ночевал в спальне. Самое что ни на есть заурядное времяпрепровождение.
И думать о нем нечего. Только что-то обидно кольнуло, когда Уоллорд предложил на Чарах составить с Малфоем дуэт. Гриффиндорец! Слизеринцу! Да спокойно так, по доброй воле, предложил! К тому же — тихоня Уоллорд. Был бы это Чарли — куда ни шло: ему все нипочем. Он и просто шутки ради мог такое устроить. Но бесцветный очкарик, боящийся слово лишнее сказать, особенно при своих гриффиндорских приятелях? Малфой, правда, вежливо отказался, так что узнать, с чего бы Кристофера Уоллорда потянуло на такие затеи, не представлялось возможным.
Роза перестала замечать Альбуса. Не демонстративно, «в воспитательных целях», а просто так, от невнимательности. Сразу после занятий она летела в библиотеку и все что-то там искала, искала… Альбус как-то заглянул в секцию, где она сидела за бастионом из книг. Оказалось — магическое право. Уже сейчас, что ли, решила пойти по стопам матери? Или собирается организовать какое-нибудь общество в защиту униженных и оскорбленных Малфоев?
— Альбус, не окажешь мне услугу? — Эридан Термен поднял голову от своей писанины и посмотрел на младшего Поттера. Тот, застигнутый за тем, что закрашивал подряд все буквы «О» в последнем проверенном эссе — то есть страдал от безделья, — не нашел повода отказаться.
Признаться честно, он был бы рад найти себе занятие.
— Я забыл в спальне пару журналов — думал, допишу потом заключение и заодно добавлю список литературы. Как видишь, справился быстрее, чем ожидал. Но если сейчас выйду из библиотеки — придется сдать это богатство, — он указал на книжные залежи на сдвинутых вместе столах. — Не мог бы ты принести те журналы?
Минуту спустя Альбус уже шагал в подземелья. Да хоть десяток журналов! Отнесет их, а потом можно и прогуляться.
Спальня четвертого курса Слизерина — то есть единолично Термена — была в меру аккуратной. То есть никаких признаков забытых носков или повисших на канделябре галстуков, но при этом стол завален горами пергамента, и для того, чтобы найти журналы, пришлось заняться раскопками. Вот и они: «Вестник правозащитника» за прошлый месяц и диссертация в расклеивающемся переплете.«Долговые обязательства. Непреложный Обет, Долг Жизни, Клятва члена Гильдии». Занятно… Альбус пролистал к оглавлению и нашел нужную страницу.
«Долг Жизни представляет собой единственное принятое в волшебном мире пограничное обязательство. Эту» пограничность«следует понимать так: магическая составляющая вступает в силу лишь при условии, что маг-должник попытается причинить вред магу-благодетелю; вне подобной ситуации никакой сколько-нибудь ощутимой магической связи не возникает.»
Письменная история Долга Жизни восходит к трактатам эпохи раннего Средневековья, однако большинство исследователей склоняется к мнению, что подобная практика возникла гораздо раньше, причем в не магической части населения (маглы — или простецы) как разновидность так называемого долга чести. Будучи по природе своей индивидуальным (спасение жизни конкретного человека), Долг Жизни распространялся, однако, на семьи и даже целые роды.
Интерес представляет влияние принятой в то время системы майората на характер наследования долга: при невозможности отдачи долга непосредственно благодетелю его права могли быть перенесены на его первенца, вернее, старшего ребенка мужского пола (обязательно с правом законного наследования). Бастарды, девочки и младшие дети раз и навсегда исключались из рассмотрения.
Предполагается, что магический контроль над возвращением Долга Жизни не устанавливался ввиду того, что по объективным причинам условий для спасения жизни благодетеля могло не представиться не только при жизни должника, но и его потомков. Поэтому невозможность для спасенного причинить вред благодетелю является, по сути, единственным эффектом Долга Жизни как магического обязательства. Учитывая тот факт, что то ограничение переходило ко всем потомкам спасенного, независимо от пола и прав (прослежено вплоть до седьмого поколения), Долг Жизни был эффективным инструментом защиты Рода в домерлинову эпоху, печально знаменитую междоусобными магическими войнами«.»
Альбус машинально теребил уголок страницы.
— Все живы, Альбус. А остальное не так уж и важно, — и развернувшись, зашагала прочь.
— Он был рядом, чтобы использовать меня! — крикнул мальчик ей вслед. — И даже не сказал, не намекнул! Мне плевать на его намерения, но он должен был сказать, если доверял мне!
— А ты ему доверял? Может, выслушал его объяснения? — спросила Роза и ушла, не оглядываясь.
Признавать правоту Розы не хотелось, но… Да, не выслушал. Да, сам виноват. Пойти помириться? Не-ет, ни за что. Из-за него еще и с кузиной поругался. Мордреда лысого ему, а не извинения.
Малфой, впрочем, не догадывался о бродивших в Альбусвой голове мыслях. Ходил на занятия, сидел в библиотеке, ночевал в спальне. Самое что ни на есть заурядное времяпрепровождение.
И думать о нем нечего. Только что-то обидно кольнуло, когда Уоллорд предложил на Чарах составить с Малфоем дуэт. Гриффиндорец! Слизеринцу! Да спокойно так, по доброй воле, предложил! К тому же — тихоня Уоллорд. Был бы это Чарли — куда ни шло: ему все нипочем. Он и просто шутки ради мог такое устроить. Но бесцветный очкарик, боящийся слово лишнее сказать, особенно при своих гриффиндорских приятелях? Малфой, правда, вежливо отказался, так что узнать, с чего бы Кристофера Уоллорда потянуло на такие затеи, не представлялось возможным.
Роза перестала замечать Альбуса. Не демонстративно, «в воспитательных целях», а просто так, от невнимательности. Сразу после занятий она летела в библиотеку и все что-то там искала, искала… Альбус как-то заглянул в секцию, где она сидела за бастионом из книг. Оказалось — магическое право. Уже сейчас, что ли, решила пойти по стопам матери? Или собирается организовать какое-нибудь общество в защиту униженных и оскорбленных Малфоев?
— Альбус, не окажешь мне услугу? — Эридан Термен поднял голову от своей писанины и посмотрел на младшего Поттера. Тот, застигнутый за тем, что закрашивал подряд все буквы «О» в последнем проверенном эссе — то есть страдал от безделья, — не нашел повода отказаться.
Признаться честно, он был бы рад найти себе занятие.
— Я забыл в спальне пару журналов — думал, допишу потом заключение и заодно добавлю список литературы. Как видишь, справился быстрее, чем ожидал. Но если сейчас выйду из библиотеки — придется сдать это богатство, — он указал на книжные залежи на сдвинутых вместе столах. — Не мог бы ты принести те журналы?
Минуту спустя Альбус уже шагал в подземелья. Да хоть десяток журналов! Отнесет их, а потом можно и прогуляться.
Спальня четвертого курса Слизерина — то есть единолично Термена — была в меру аккуратной. То есть никаких признаков забытых носков или повисших на канделябре галстуков, но при этом стол завален горами пергамента, и для того, чтобы найти журналы, пришлось заняться раскопками. Вот и они: «Вестник правозащитника» за прошлый месяц и диссертация в расклеивающемся переплете.«Долговые обязательства. Непреложный Обет, Долг Жизни, Клятва члена Гильдии». Занятно… Альбус пролистал к оглавлению и нашел нужную страницу.
«Долг Жизни представляет собой единственное принятое в волшебном мире пограничное обязательство. Эту» пограничность«следует понимать так: магическая составляющая вступает в силу лишь при условии, что маг-должник попытается причинить вред магу-благодетелю; вне подобной ситуации никакой сколько-нибудь ощутимой магической связи не возникает.»
Письменная история Долга Жизни восходит к трактатам эпохи раннего Средневековья, однако большинство исследователей склоняется к мнению, что подобная практика возникла гораздо раньше, причем в не магической части населения (маглы — или простецы) как разновидность так называемого долга чести. Будучи по природе своей индивидуальным (спасение жизни конкретного человека), Долг Жизни распространялся, однако, на семьи и даже целые роды.
Интерес представляет влияние принятой в то время системы майората на характер наследования долга: при невозможности отдачи долга непосредственно благодетелю его права могли быть перенесены на его первенца, вернее, старшего ребенка мужского пола (обязательно с правом законного наследования). Бастарды, девочки и младшие дети раз и навсегда исключались из рассмотрения.
Предполагается, что магический контроль над возвращением Долга Жизни не устанавливался ввиду того, что по объективным причинам условий для спасения жизни благодетеля могло не представиться не только при жизни должника, но и его потомков. Поэтому невозможность для спасенного причинить вред благодетелю является, по сути, единственным эффектом Долга Жизни как магического обязательства. Учитывая тот факт, что то ограничение переходило ко всем потомкам спасенного, независимо от пола и прав (прослежено вплоть до седьмого поколения), Долг Жизни был эффективным инструментом защиты Рода в домерлинову эпоху, печально знаменитую междоусобными магическими войнами«.»
Альбус машинально теребил уголок страницы.
Страница 46 из 92
