Фандом: Ориджиналы. Наставник изо всех сил старался отвадить Сольвейг от карьеры охотника на монстров. Возможно, он бы преуспел, если бы эта карьера была именно целью, а не средством осуществления другой наивной детской мечты.
Добавить в моё избранное
158 мин, 26 сек 3127
Ещё четверым, в том числе Бронту, успела помочь Меридит Мьют.
— Видишь? В порядке твоя статистика! — вдруг громко сообщил кому-то Фирмин.
Сольвейг обернулась. Вернулся Пагрин вместе с другими охотниками, разыскивавшими её в долине. Он приблизился, глядя мрачно и неприветливо. Несколько секунд он наблюдал, как Сольвейг сама себе обрабатывает мазью ногу, а потом ушёл к другим додекурионам, не сказав ни слова.
— Он переживал, — сказала Урд. — Точно тебе говорю.
— Я знаю, — с кислой улыбкой сказала Сольвейг. — Ни одного погибшего протеже за восемь лет…
— Девять, — поправила Урд. — Неделю назад пошёл десятый.
Сольвейг понимающе покачала головой. На ней лежала большая ответственность.
На следующее утро Бронт и ещё двое охотников покинули лагерь, чтобы вернуться в Ахаонг. Должно быть, прямое попадание драконьего пламени оказалось слишком серьёзным испытанием, хотя все говорили, что этот дракон холоден во всех отношениях. Или же они высоко оценили второй шанс, который им подарила Меридит Мьют. Сольвейг задумалась — а не уехать ли и ей тоже, пока удача ей не изменила? Никто теперь не хотел быть в одной команде с ней, Урд и Фирмином, потому что они встретились лицом к лицу с драконом и почти не пострадали. Удача, как известно, имеет свойство заканчиваться, а они, судя по всему, израсходовали всё то, что предназначалось им на всю оставшуюся жизнь. Пагрин же считал, что общий баланс удачи остался нейтральным: Арад Маграм и его напарник не должны были погибнуть, ведь они были в укрытии, когда появился дракон. Но когда монстр стал двигаться, они восприняли это как землетрясение и выбежали из пещеры. Нелепая ошибка стоила им жизни, но в то же время отвлекла дракона на несколько драгоценных секунд, давая шанс Сольвейг и двум другим убраться.
— Как его вообще возможно убить? — спросила она на следующий день. — Я видела, что в него попало несколько десятков дротиков и стрел, а он их даже не замечал, пока кто-то не попал в глаз. Но и тогда он лишь моргнул.
— Сотни, тысячи попаданий, и несколько чешуек отвалятся, он станет более уязвимым. Вчера мы не были готовы к бою, несмотря на все предосторожности, но раз теперь мы знаем, что он рядом, в следующий раз мы будем готовы.
Сольвейг покачала головой и задумалась. Пагрин не прав, они были готовы. Они видели обожжённые тела, и знали, что дракон где-то неподалёку, иначе не двигались бы от пещеры к пещере, готовые скрыться в любой момент. Но это не помогло: дракон как будто специально выжидал момент, когда несколько охотников окажутся вдалеке от укрытия. Он затаился и терпеливо ждал, а когда настал момент…
— Вы всё ещё будете утверждать, что драконы не разумны? — осторожно спросила она.
Её наставник лишь хмыкнул скептически.
— Это всего лишь инстинкты. Хищники тоже обходят своих жертв с подветренной стороны, чтобы не быть замеченными, но это не означает, что они разумны, а их поведение — продуманная тактика.
Но Сольвейг сомневалась, хотя сама не понимала, зачем ей нужны эти сомнения. Возможно, она просто искала повод отказаться от охоты, чтобы больше никогда не встречать этого монстра, больше никогда не смотреть в его злой глаз.
В следующие дни дракон к ним не приближался, хотя они и видели его, пролетающим над горами на северо-востоке. В течение нескольких часов, после того, как он появлялся в поле зрения, отряд двигался без остановок и задержек, ведь когда дракон далеко, укрытия не нужны.
— Какое бы ты ему имя дала? — спросила Ингви, в очередной раз пристроившись рядом с Сольвейг. — Мы ещё не записывали официальное имя, но есть традиция, что приоритетом будет имя, которое даст отряд, первый встретивший дракона. А так как из всего отряда ты общалась с ним плотнее других…
У Сольвейг по спине пробежал неприятный холодок от воспоминания об этом «общении». Она снова пережила ту секунду, когда дракон прошёл в метре от расщелины, в которой она схоронилась. Можно было солгать, что она прикоснулась к нему, но это было бы бесчестно.
— Я слышала, к нему уже прицепилось имя «Снежок», — сказала Сольвейг. — Я тоже слышала, — пожала плечами Ингви. — Снежок«— хорошая кличка для котёнка, в крайнем случае — для барашка…»
— Или для мамонта-альбиноса, — встрял Пагрин.
Сольвейг засмеялась, но сказала:
— Мне ничего другого в голову не приходит.
А про себя добавила: «Во всяком случае, из приличных слов, которые можно записать в летописях».
Чем дальше на восток они продвигались, тем выше становились горы. В долинах снова появились растения, в основном, мелкий кустарник, уснувший на зиму. Дракон появлялся всё чаще, но не приближался, начали поговаривать, что его основное логово где-то в пещерах горы Третий Брат — над ней его видели чаще всего. Здесь, вдалеке от Ахаонга, далеко не у каждой горы было своё имя.
— Видишь? В порядке твоя статистика! — вдруг громко сообщил кому-то Фирмин.
Сольвейг обернулась. Вернулся Пагрин вместе с другими охотниками, разыскивавшими её в долине. Он приблизился, глядя мрачно и неприветливо. Несколько секунд он наблюдал, как Сольвейг сама себе обрабатывает мазью ногу, а потом ушёл к другим додекурионам, не сказав ни слова.
— Он переживал, — сказала Урд. — Точно тебе говорю.
— Я знаю, — с кислой улыбкой сказала Сольвейг. — Ни одного погибшего протеже за восемь лет…
— Девять, — поправила Урд. — Неделю назад пошёл десятый.
Сольвейг понимающе покачала головой. На ней лежала большая ответственность.
На следующее утро Бронт и ещё двое охотников покинули лагерь, чтобы вернуться в Ахаонг. Должно быть, прямое попадание драконьего пламени оказалось слишком серьёзным испытанием, хотя все говорили, что этот дракон холоден во всех отношениях. Или же они высоко оценили второй шанс, который им подарила Меридит Мьют. Сольвейг задумалась — а не уехать ли и ей тоже, пока удача ей не изменила? Никто теперь не хотел быть в одной команде с ней, Урд и Фирмином, потому что они встретились лицом к лицу с драконом и почти не пострадали. Удача, как известно, имеет свойство заканчиваться, а они, судя по всему, израсходовали всё то, что предназначалось им на всю оставшуюся жизнь. Пагрин же считал, что общий баланс удачи остался нейтральным: Арад Маграм и его напарник не должны были погибнуть, ведь они были в укрытии, когда появился дракон. Но когда монстр стал двигаться, они восприняли это как землетрясение и выбежали из пещеры. Нелепая ошибка стоила им жизни, но в то же время отвлекла дракона на несколько драгоценных секунд, давая шанс Сольвейг и двум другим убраться.
— Как его вообще возможно убить? — спросила она на следующий день. — Я видела, что в него попало несколько десятков дротиков и стрел, а он их даже не замечал, пока кто-то не попал в глаз. Но и тогда он лишь моргнул.
— Сотни, тысячи попаданий, и несколько чешуек отвалятся, он станет более уязвимым. Вчера мы не были готовы к бою, несмотря на все предосторожности, но раз теперь мы знаем, что он рядом, в следующий раз мы будем готовы.
Сольвейг покачала головой и задумалась. Пагрин не прав, они были готовы. Они видели обожжённые тела, и знали, что дракон где-то неподалёку, иначе не двигались бы от пещеры к пещере, готовые скрыться в любой момент. Но это не помогло: дракон как будто специально выжидал момент, когда несколько охотников окажутся вдалеке от укрытия. Он затаился и терпеливо ждал, а когда настал момент…
— Вы всё ещё будете утверждать, что драконы не разумны? — осторожно спросила она.
Её наставник лишь хмыкнул скептически.
— Это всего лишь инстинкты. Хищники тоже обходят своих жертв с подветренной стороны, чтобы не быть замеченными, но это не означает, что они разумны, а их поведение — продуманная тактика.
Но Сольвейг сомневалась, хотя сама не понимала, зачем ей нужны эти сомнения. Возможно, она просто искала повод отказаться от охоты, чтобы больше никогда не встречать этого монстра, больше никогда не смотреть в его злой глаз.
В следующие дни дракон к ним не приближался, хотя они и видели его, пролетающим над горами на северо-востоке. В течение нескольких часов, после того, как он появлялся в поле зрения, отряд двигался без остановок и задержек, ведь когда дракон далеко, укрытия не нужны.
— Какое бы ты ему имя дала? — спросила Ингви, в очередной раз пристроившись рядом с Сольвейг. — Мы ещё не записывали официальное имя, но есть традиция, что приоритетом будет имя, которое даст отряд, первый встретивший дракона. А так как из всего отряда ты общалась с ним плотнее других…
У Сольвейг по спине пробежал неприятный холодок от воспоминания об этом «общении». Она снова пережила ту секунду, когда дракон прошёл в метре от расщелины, в которой она схоронилась. Можно было солгать, что она прикоснулась к нему, но это было бы бесчестно.
— Я слышала, к нему уже прицепилось имя «Снежок», — сказала Сольвейг. — Я тоже слышала, — пожала плечами Ингви. — Снежок«— хорошая кличка для котёнка, в крайнем случае — для барашка…»
— Или для мамонта-альбиноса, — встрял Пагрин.
Сольвейг засмеялась, но сказала:
— Мне ничего другого в голову не приходит.
А про себя добавила: «Во всяком случае, из приличных слов, которые можно записать в летописях».
Чем дальше на восток они продвигались, тем выше становились горы. В долинах снова появились растения, в основном, мелкий кустарник, уснувший на зиму. Дракон появлялся всё чаще, но не приближался, начали поговаривать, что его основное логово где-то в пещерах горы Третий Брат — над ней его видели чаще всего. Здесь, вдалеке от Ахаонга, далеко не у каждой горы было своё имя.
Страница 22 из 44
