Фандом: Ориджиналы. Наставник изо всех сил старался отвадить Сольвейг от карьеры охотника на монстров. Возможно, он бы преуспел, если бы эта карьера была именно целью, а не средством осуществления другой наивной детской мечты.
Добавить в моё избранное
158 мин, 26 сек 3126
Раздражённый рык, зарождающийся где-то в глубине — и негде, абсолютно негде спрятаться! Расщелину без пометки они проигнорировали — но что, если дальше нет проверенных пещер? Придётся нырять наугад…
Сольвейг оглянулась, пытаясь понять, есть ли у неё время для маневра, и встретилась с тем же глазом. Теперь он был не насмешливым, а злым, в нем была жажда убийства — бессмысленного, ведь люди были слишком малы, чтобы насытить такого зверя. Что сказал бы Патрик Шонни, глядя на это чудовище? Тот, кто защищает драконов, наверняка не был в такой ситуации…
Сольвейг споткнулась и снова покатилась, и пламя почти коснулось её, но её спас какой-то случайный валун. Она огляделась: Фирмин и Урд все-таки рискнули скрыться в неизведанной расщелине. Сольвейг поняла, что осталась единственной мишенью, и у неё не оставалось выбора. Сделав последний рывок на открытом пространстве, она нырнула в первую попавшуюся трещину, и забилась так глубоко, как могла.
Холод вновь сжал её в объятьях, но теперь она была ему рада. Лучше мерзнуть, чем поджариться до хрустящей корочки. Её била дрожь, а ледяные камни буквально сдавливали со всех сторон, мешая дышать. Сольвейг хотелось кричать, хотелось плакать, вырваться из этого ледяного захвата, но чудовище было рядом. Она слышала его вздохи, слышала шаги и шорохи, и мелкие дробные удары болтов и стрел по непробиваемой шкуре. Вот белая тень заслонила просвет, но это не глаз, а просто шкура. Сольвейг могла бы протянуть руку и прикоснуться к ней… погладить живого дракона. Вряд ли кто-то из охотников мог этим похвастаться, хотя наверняка кто-то раньше это делал.
Сольвейг не следила за временем, не знала, сколько уже торчит, как трусливая ящерица, между ледяными камнями. Она слышала, как монстр удалялся, как он взмахнул крыльями, решив, что больше никого здесь не найдёт. Улетел ли он насовсем, или затаился за соседней горой, выжидая, пока она высунет нос? Она не смела проверить. Это был уже даже не страх, а какая-то апатия после пережитого потрясения.
— Соль!
Кто-то звал её — разные голоса, среди которых она узнавала Пагрина и других членов команды. Она готова была уже вылезти, но не могла. Руки не слушались, правая нога болела от ожога, левая — застряла между камней. Сольвейг казалось, что за эти несколько часов она выросла и распухла, и вообще вросла в ледяной гранит. Она не могла набрать воздуха в лёгкие, чтобы закричать и позвать на помощь… глупо умирать вот так, пережив личную встречу с драконом.
Её начинало трясти от одного воспоминания о его взгляде. Такой злой, такой беспощадный! И жар за спиной, и куча камней, едва не похоронивших её, и Бронт Мадеи, для которого этот дракон был вторым.
— Сольвейг!
Истощение всё же взяло верх, и далёкие голоса охотников слышались сквозь мутную нездоровую полудрёму. Она знала, что они не уйдут без неё. Пагрин захочет найти её — живой или мёртвой, и рано или поздно они обнаружат эту расщелину и вытащат её. Эта мысль успокаивала, хотя воспоминания о жутком событии дня не отпускали, и Сольвейг постоянно вздрагивала в полусне.
А потом она вдруг расслабилась окончательно, и почувствовала, что падает. Камень больше не держал её, и, слегка запаниковав спросонья, Сольвейг выскочила из своей собственной ловушки. Стояла глубокая ночь, ветреная, но не такая ледяная, как предыдущая. Несколько минут Сольвейг наслаждалась свободой, потом нервно огляделась в поисках чего-то большого, белого, и опасного, но, так ничего и не обнаружив, направилась на запад по самому низу долины. Лагерь, скорее всего, был разбит в одной из больших пещер, так что единственным шансом найти отряд было наткнуться на кого-то или вновь услышать, как они зовут её. В крайнем случае, она найдёт их утром — уйти далеко они не могли.
— Сольвейг, ты?
— Да.
Всё оказалось намного проще. Некоторым тяжёлым дням свойственно заканчиваться благополучно. Додекурион, встретивший её, дважды протрубил в рог и повёл её к лагерю.
Ей не хотелось входить в пещеру и возвращаться в объятья камня, но перспектива горячего ужина была весьма соблазнительной. Кроме того, ей хотелось добраться до обезболивающего: теперь, когда опасность миновала, она начинала чувствовать боль, и это было ощущение не из приятных.
Первым, кого она заметила, войдя в пещеру, был Бронт Мадеи. По сравнению с той кучей горелого мяса, которое она видела всего несколько часов назад, он был вполне живой и невредимый. Объяснение этому могло быть только одно, но никого из Мьют в поле зрения не было.
Потом к ней приблизилась Джо Лафэр и окинула её оценивающим взглядом.
— Помощь нужна? — спросила она.
— Нет, порядок.
Кожа на ноге немного покраснела, но наверняка сама вернётся в норму через несколько дней. Фирмин и Урд были в порядке. Погибли два охотника, исследовавшие склон неподалёку от Сольвейг с командой, один из них додекурион Арад Маграм.
Сольвейг оглянулась, пытаясь понять, есть ли у неё время для маневра, и встретилась с тем же глазом. Теперь он был не насмешливым, а злым, в нем была жажда убийства — бессмысленного, ведь люди были слишком малы, чтобы насытить такого зверя. Что сказал бы Патрик Шонни, глядя на это чудовище? Тот, кто защищает драконов, наверняка не был в такой ситуации…
Сольвейг споткнулась и снова покатилась, и пламя почти коснулось её, но её спас какой-то случайный валун. Она огляделась: Фирмин и Урд все-таки рискнули скрыться в неизведанной расщелине. Сольвейг поняла, что осталась единственной мишенью, и у неё не оставалось выбора. Сделав последний рывок на открытом пространстве, она нырнула в первую попавшуюся трещину, и забилась так глубоко, как могла.
Холод вновь сжал её в объятьях, но теперь она была ему рада. Лучше мерзнуть, чем поджариться до хрустящей корочки. Её била дрожь, а ледяные камни буквально сдавливали со всех сторон, мешая дышать. Сольвейг хотелось кричать, хотелось плакать, вырваться из этого ледяного захвата, но чудовище было рядом. Она слышала его вздохи, слышала шаги и шорохи, и мелкие дробные удары болтов и стрел по непробиваемой шкуре. Вот белая тень заслонила просвет, но это не глаз, а просто шкура. Сольвейг могла бы протянуть руку и прикоснуться к ней… погладить живого дракона. Вряд ли кто-то из охотников мог этим похвастаться, хотя наверняка кто-то раньше это делал.
Сольвейг не следила за временем, не знала, сколько уже торчит, как трусливая ящерица, между ледяными камнями. Она слышала, как монстр удалялся, как он взмахнул крыльями, решив, что больше никого здесь не найдёт. Улетел ли он насовсем, или затаился за соседней горой, выжидая, пока она высунет нос? Она не смела проверить. Это был уже даже не страх, а какая-то апатия после пережитого потрясения.
— Соль!
Кто-то звал её — разные голоса, среди которых она узнавала Пагрина и других членов команды. Она готова была уже вылезти, но не могла. Руки не слушались, правая нога болела от ожога, левая — застряла между камней. Сольвейг казалось, что за эти несколько часов она выросла и распухла, и вообще вросла в ледяной гранит. Она не могла набрать воздуха в лёгкие, чтобы закричать и позвать на помощь… глупо умирать вот так, пережив личную встречу с драконом.
Её начинало трясти от одного воспоминания о его взгляде. Такой злой, такой беспощадный! И жар за спиной, и куча камней, едва не похоронивших её, и Бронт Мадеи, для которого этот дракон был вторым.
— Сольвейг!
Истощение всё же взяло верх, и далёкие голоса охотников слышались сквозь мутную нездоровую полудрёму. Она знала, что они не уйдут без неё. Пагрин захочет найти её — живой или мёртвой, и рано или поздно они обнаружат эту расщелину и вытащат её. Эта мысль успокаивала, хотя воспоминания о жутком событии дня не отпускали, и Сольвейг постоянно вздрагивала в полусне.
А потом она вдруг расслабилась окончательно, и почувствовала, что падает. Камень больше не держал её, и, слегка запаниковав спросонья, Сольвейг выскочила из своей собственной ловушки. Стояла глубокая ночь, ветреная, но не такая ледяная, как предыдущая. Несколько минут Сольвейг наслаждалась свободой, потом нервно огляделась в поисках чего-то большого, белого, и опасного, но, так ничего и не обнаружив, направилась на запад по самому низу долины. Лагерь, скорее всего, был разбит в одной из больших пещер, так что единственным шансом найти отряд было наткнуться на кого-то или вновь услышать, как они зовут её. В крайнем случае, она найдёт их утром — уйти далеко они не могли.
— Сольвейг, ты?
— Да.
Всё оказалось намного проще. Некоторым тяжёлым дням свойственно заканчиваться благополучно. Додекурион, встретивший её, дважды протрубил в рог и повёл её к лагерю.
Ей не хотелось входить в пещеру и возвращаться в объятья камня, но перспектива горячего ужина была весьма соблазнительной. Кроме того, ей хотелось добраться до обезболивающего: теперь, когда опасность миновала, она начинала чувствовать боль, и это было ощущение не из приятных.
Первым, кого она заметила, войдя в пещеру, был Бронт Мадеи. По сравнению с той кучей горелого мяса, которое она видела всего несколько часов назад, он был вполне живой и невредимый. Объяснение этому могло быть только одно, но никого из Мьют в поле зрения не было.
Потом к ней приблизилась Джо Лафэр и окинула её оценивающим взглядом.
— Помощь нужна? — спросила она.
— Нет, порядок.
Кожа на ноге немного покраснела, но наверняка сама вернётся в норму через несколько дней. Фирмин и Урд были в порядке. Погибли два охотника, исследовавшие склон неподалёку от Сольвейг с командой, один из них додекурион Арад Маграм.
Страница 21 из 44
