Незнакомыми дорогами

— Ну, поймёт он — и что дальше?

Эйгард нахмурился.

— К чему ты клонишь? — спросил он.

— Что бы ты ни сделал, твоё прошлое останется с тобой, — пояснил Мевир. — Я это сообразил довольно быстро и решил просто с этим жить и не дать этому отравить мне жизнь. Я сильнее этого.

— А я, значит, слабее, — огрызнулся Эйгард. — И вообще не отличаюсь благородством. Да, я с удовольствием посмотрел бы, как эта скотина захлёбывается собственной кровью, и я имею право на месть!

— Иметь-то, конечно, имеешь, — покладисто согласился Мевир. — Я про то, что месть — плохое лекарство.

— А что — хорошее? — Эйгард рывком задрал левый рукав рубашки и сунул руку Мевиру под нос. — У него хватало ума не приказывать мне вскрывать вены, но я резал себе кожу просто потому, что ему было скучно! И не знал, каким будет следующий приказ! Чем это лечится, скажи мне — чем?!

Мевир секунду подумал, взял за удачно подставленное запястье и поцеловал шрамы. Эйгард задохнулся и замолчал, глядя на него круглыми глазами.

— Не переживай, — сказал Мевир как мог спокойно, хотя на самом деле ему хотелось бегать и крушить всё вокруг или уткнуться куда-нибудь и рыдать. — Кажется, я знаю, чем. Доверься мне, и всё будет хорошо.

Эйгард растерял свой пыл и спрятал руки, сгорбился, нахохлился.

— Почему именно ты? — спросил он. — Почему ты ко мне подошёл первым?

— Так получилось, — ответил Мевир, пожав плечами. — Тебе надо было помочь осознать то, что я уже осознал, поэтому кто, если не я?

— Тебе ведь тоже тяжело, — виновато сказал Эйгард. — А я на тебя наваливаю свои проблемы.

— Пф-ф! — развеселился Мевир. — Я всего только бегаю купаться всякий раз, как увижу воду, а ты хочешь убить человека. Думаю, это большая разница. И ничего ты на меня не наваливаешь. Вдвоём, знаешь ли, легче и даже веселее.

— Да… — вздохнул Эйгард. — Как там Ильсор, интересно? Мы ведь его бросили, что ни говори.

— Думаешь, я не переживаю? Вот вернётся — попросим прощения. И всё же бросили и потеряли — это разные вещи, — успокоил его Мевир. — Эй, Арант, что там у тебя?

Все, кто был на поляне и делал вид, что ни капельки не прислушивается к их разговору, обернулись к Аранту, который спускался с дерева так, будто за ним гнались.

— Ман-Ра вернулся? — озвучил Иоле всеобщий страх.

— Нет, всё в порядке, — сказал Арант, прислонился к дереву и прижал ладонь ко лбу. — Кажется, я перегрелся, и у меня пошли профессиональные глюки.

— Да объясни, что случилось? — взмолился Рини. — Это опасно?

— Я смотрел на светило и вдруг понял, что оно не может садиться там, где садится, — пояснил Арант. — У меня несколько объяснений: либо я сошёл с ума, либо ошибся при измерениях, либо светило имеет свойство скакать по небу, как ему вздумается. Последнее считаю фантастическим допущением, потому что тогда Беллиору разорвало бы на клочки.

Говоря это, он рылся в своих вещах, доставая блокнот, карандаш и измеритель. Ничего больше не сказав, он снова скрылся в кроне дерева.

Мевир и Эйгард только переглянулись и ближе придвинулись друг к другу. Какое тут скачущее светило, когда можно взяться за руки и так сидеть, сколько захочется!

Они уже обошли гору, значительную часть пути преодолев по довольно узкому карнизу, который спускался ниже.

— Перевал, — указал Ольгор. Сверху посыпались мелкие камешки, и все вшестером испуганно замерли: здесь-то прятаться было негде.

— Тихо, — шёпотом велел Солдон и зацепился за выступ, чтобы перегнуться вперёд и посмотреть, что творится внизу и вдалеке. — Спуска пока не вижу. Если спустимся по верёвке, будет тяжело забираться назад.

— Или вообще не заберёмся, — добавил Шойн. — Ну что, плакали наши измерения.

— Бинокль передайте, — попросил Солдон. В лицо ему ударил тёплый ветер и показалось, что полетел песок.

Бинокль передали, и он внимательно осмотрел сначала соседние склоны, потом начинающуюся за перевалом долину и устремил взгляд в просвет между горами, где виднелся ровный горизонт, укрытый голубой дымкой.

— Ты видишь пустыню? — спросил Шойн, повисая у Солдона на плече.

— Отцепись, спихнёшь же меня, — рассердился тот, не прекращая напряжённо всматриваться вдаль. — Не вижу я никакой пустыни, если честно.

— Но лётчики сверху видели, — не отставал Шойн. — Она же жёлтая, как можно не увидеть…

Солдон без слов сунул бинокль назад. Шойн устроил бинокль у него на плече, как будто целился из снайперского оружия, и замолк.

— И я не вижу, — наконец признался он. — Парни, у нас пустыня пропала!

— Никуда она не пропала, — резонно возразил Бу-Сан из хвоста цепочки. — Просто вам в этот промежуток плохо видно. Чтобы рассмотреть её, нужно подняться выше. Посмотрите, здесь одно только узкое ущелье, логично, что вам видно только клочок пространства, а в предгорьях вполне могут быть цветущие луга.