Фандом: Ориджиналы. 1997 год. Олег Далев бросает учебу в Англии и возвращается домой в Москву, в дом, где жил когда-то. Там остался его друг детства — и еще что-то очень важное.
Добавить в моё избранное
68 мин, 29 сек 10938
— А… четвертый? — поинтересовался Олег. — Тут же еще кто-то есть?
— А! — Георгий ухмыльнулся. — Арнольдик. Занятный кадр. Если честно, не знаю, чем ему так тут нравится — но живет и не жалуется. Ты его еще увидишь: мировой парень.
Допив чай, он поднялся и тщательно вымыл чашку. Олег, привыкший, что раковины в мужских общежитиях обрастают посудой с фантастической быстротой, смотрел на это, почти не веря глазам. Поймав его взгляд, Георгий неопределенно хмыкнул:
— Именно это я и имел ввиду. Жека сказал, что если увидит хоть одного таракана — выставит нас всех отсюда, — и уже вытирая чашку, задумчиво добавил: — По-моему, он их боится…
Олег буквально в последний момент поймал себя на том, что хочет возмутиться, но сдержался. Женька у него как-то вообще слабо сопоставлялся как с тараканами, так и с кухней вообще.
Его размышления снова прервал Георгий:
— Пойдем, — позвал он. — Покажу тебе комнату.
Насчет скандала Олег не ошибся: мать все-таки его закатила. И, в принципе, он ее отлично понимал. Маргарита Далева столько денег угробила на то, чтобы ее сын «жил, учился, а потом и работал в нормальной стране», что даже представлять не хотелось. А этот самый сын, вместо того, чтобы быть благодарным, тишком отчислился из приличного английского университета, поступил — опять на первый курс! — в Москве, да вдобавок ко всему собрался жить черт знает где.
Последнее, как ни странно, возмущало ее чуть ли не больше всего. Маргарита Яковлевна ненавидела квартиры на Патриарших — еще с тех самых пор, когда жила там с мужем. Тот был, по ее мнению, слишком дружен с соседом и сослуживцем Романом Даровым, человеком с дурными наклонностями и с совершенно бесшабашной головой. Именно его Маргарита винила в бесконечных авантюрах, куда тот втягивал ее мужа — и в той последней поездке, обернувшейся столь трагически. То, что виновник, как она считала, ее вдовства, погиб и сам, ничуть не примиряло ее с квартирой на Патриарших.
— Мам, Женька не летает на вертолетах, — отрезал Олег, когда в разговоре на повышенных тонах всплыли отсылки к прошлому. — Я остаюсь в Москве.
К консенсусу они так и не пришли. Мать была уверена, что он зря теряет время — время, которое потом будет очень сложно наверстать. Да и выбранная сыном профессия не внушала ей ничего, кроме разочарования: это в Англии он с дипломом врача мог быть уверен в достойной жизни, а что его ждало здесь? Тяжелая работа со смешной зарплатой? Отчаявшись убедить сына вернуться в Англию, Маргарита попыталась уговорить его хотя бы поступить на другой факультет — все равно ведь начинать с нуля. Однако Олег ответил на это заявлением, что уже подал документы — и принят.
За хлопотами с вторичным поступлением и за конфликтами с матерью лето незаметно подошло к концу. Только разобравшись со всеми насущными проблемами, Олег осознал, что Женьку он, по сути, и не видел. Тот практически не покидал своей комнаты, даже список нужных ему продуктов вкладывал в файл, приклеенный к наружной стороне его двери — и, по сложившейся традиции, необходимое покупал тот, кто первым шел в магазин. А поскольку «продукты» состояли в основном из растворимых супов и готовой лапши, то и на кухне Женька почти не появлялся. Останавливать же человека, направляющегося в туалет или в ванную, Олегу казалось неловким.
— Он вообще, что ли, никуда не выходит? — не выдержав, поинтересовался он однажды у Георгия, который, за неконтактностью Женьки, оказался кем-то вроде «старшего по квартире».
— Не-а, — ответил тот, равнодушно пожав плечами. — Только если совсем никак без этого не обойтись. По моим подсчетам, за прошлый год и десятка раз не набралось бы. А тебе-то что?
— Да так… Странно просто, — уклонился Олег. — Тут парк прямо под окнами, например.
— Ну вот «под окнами» ему вполне достаточно, — Георгий хмыкнул. — А вообще, думаю, ему на это плевать. У него в голове микросхемы и прочий металлолом. А все живое ему не интересно. Может, он и сам андроид, ты не думал? Эту дрянь покупает для маскировки, а сам запитывается от розетки!
И, довольный этой шуткой, он отправился по своим делам, а Олег остался думать о том, как же все-таки пересечься с Женькой. В конце концов — ведь в детстве они были лучшими друзьями, а тут двенадцать лет не виделись! Сколько всего можно порассказать друг другу… Если, конечно, удастся пообщаться.
Гораздо раньше, чем с Женькой, Олегу довелось столкнуться с последним постояльцем их квартиры.
Как-то утром по дороге в ванную он налетел на тело, направлявшееся туда же. Нос Олега уперся аккурат в солнечное сплетение этого самого тела. Медленно задрав голову, Олег, слегка обалдев, оценил масштабы своего столкновения. Услышав ранее уменьшительно-ласкательное «Арнольдик», он как-то мельком представил себе этакого очкарика-ботаника, худенького воспитанника целого полка бдительных бабушек.
— А! — Георгий ухмыльнулся. — Арнольдик. Занятный кадр. Если честно, не знаю, чем ему так тут нравится — но живет и не жалуется. Ты его еще увидишь: мировой парень.
Допив чай, он поднялся и тщательно вымыл чашку. Олег, привыкший, что раковины в мужских общежитиях обрастают посудой с фантастической быстротой, смотрел на это, почти не веря глазам. Поймав его взгляд, Георгий неопределенно хмыкнул:
— Именно это я и имел ввиду. Жека сказал, что если увидит хоть одного таракана — выставит нас всех отсюда, — и уже вытирая чашку, задумчиво добавил: — По-моему, он их боится…
Олег буквально в последний момент поймал себя на том, что хочет возмутиться, но сдержался. Женька у него как-то вообще слабо сопоставлялся как с тараканами, так и с кухней вообще.
Его размышления снова прервал Георгий:
— Пойдем, — позвал он. — Покажу тебе комнату.
Насчет скандала Олег не ошибся: мать все-таки его закатила. И, в принципе, он ее отлично понимал. Маргарита Далева столько денег угробила на то, чтобы ее сын «жил, учился, а потом и работал в нормальной стране», что даже представлять не хотелось. А этот самый сын, вместо того, чтобы быть благодарным, тишком отчислился из приличного английского университета, поступил — опять на первый курс! — в Москве, да вдобавок ко всему собрался жить черт знает где.
Последнее, как ни странно, возмущало ее чуть ли не больше всего. Маргарита Яковлевна ненавидела квартиры на Патриарших — еще с тех самых пор, когда жила там с мужем. Тот был, по ее мнению, слишком дружен с соседом и сослуживцем Романом Даровым, человеком с дурными наклонностями и с совершенно бесшабашной головой. Именно его Маргарита винила в бесконечных авантюрах, куда тот втягивал ее мужа — и в той последней поездке, обернувшейся столь трагически. То, что виновник, как она считала, ее вдовства, погиб и сам, ничуть не примиряло ее с квартирой на Патриарших.
— Мам, Женька не летает на вертолетах, — отрезал Олег, когда в разговоре на повышенных тонах всплыли отсылки к прошлому. — Я остаюсь в Москве.
К консенсусу они так и не пришли. Мать была уверена, что он зря теряет время — время, которое потом будет очень сложно наверстать. Да и выбранная сыном профессия не внушала ей ничего, кроме разочарования: это в Англии он с дипломом врача мог быть уверен в достойной жизни, а что его ждало здесь? Тяжелая работа со смешной зарплатой? Отчаявшись убедить сына вернуться в Англию, Маргарита попыталась уговорить его хотя бы поступить на другой факультет — все равно ведь начинать с нуля. Однако Олег ответил на это заявлением, что уже подал документы — и принят.
За хлопотами с вторичным поступлением и за конфликтами с матерью лето незаметно подошло к концу. Только разобравшись со всеми насущными проблемами, Олег осознал, что Женьку он, по сути, и не видел. Тот практически не покидал своей комнаты, даже список нужных ему продуктов вкладывал в файл, приклеенный к наружной стороне его двери — и, по сложившейся традиции, необходимое покупал тот, кто первым шел в магазин. А поскольку «продукты» состояли в основном из растворимых супов и готовой лапши, то и на кухне Женька почти не появлялся. Останавливать же человека, направляющегося в туалет или в ванную, Олегу казалось неловким.
— Он вообще, что ли, никуда не выходит? — не выдержав, поинтересовался он однажды у Георгия, который, за неконтактностью Женьки, оказался кем-то вроде «старшего по квартире».
— Не-а, — ответил тот, равнодушно пожав плечами. — Только если совсем никак без этого не обойтись. По моим подсчетам, за прошлый год и десятка раз не набралось бы. А тебе-то что?
— Да так… Странно просто, — уклонился Олег. — Тут парк прямо под окнами, например.
— Ну вот «под окнами» ему вполне достаточно, — Георгий хмыкнул. — А вообще, думаю, ему на это плевать. У него в голове микросхемы и прочий металлолом. А все живое ему не интересно. Может, он и сам андроид, ты не думал? Эту дрянь покупает для маскировки, а сам запитывается от розетки!
И, довольный этой шуткой, он отправился по своим делам, а Олег остался думать о том, как же все-таки пересечься с Женькой. В конце концов — ведь в детстве они были лучшими друзьями, а тут двенадцать лет не виделись! Сколько всего можно порассказать друг другу… Если, конечно, удастся пообщаться.
Гораздо раньше, чем с Женькой, Олегу довелось столкнуться с последним постояльцем их квартиры.
Как-то утром по дороге в ванную он налетел на тело, направлявшееся туда же. Нос Олега уперся аккурат в солнечное сплетение этого самого тела. Медленно задрав голову, Олег, слегка обалдев, оценил масштабы своего столкновения. Услышав ранее уменьшительно-ласкательное «Арнольдик», он как-то мельком представил себе этакого очкарика-ботаника, худенького воспитанника целого полка бдительных бабушек.
Страница 3 из 20
