Фандом: Гарри Поттер. События разворачиваются сразу же по окончании эпилога «Группы риска». Снейп и Гермиона под видом профессоров зельеварения и рун отправляются в Хогвартс расследовать исчезновение Распределяющей шляпы. Срабатывает заклинание-ловушка, и Снейп теряет память. Сможет ли он снова стать самим собой? Кому и зачем понадобилась Распределяющая шляпа? Какие еще жуткие и таинственные события произойдут в Хогвартсе? Короче: что это было и кто все эти люди?
Добавить в моё избранное
188 мин, 27 сек 8492
Что одним из ингредиентов этого зелья оказалась чешуя ундины, которую я — идиот — и полез доставать, а Грейнджер вытащила меня буквально из лап похотливой утопленницы. Вернее, сначала я ее вытащил, потом она меня вытащила, так что тут как раз тайна, покрытая мраком — кто кого спас и что кому должен.
— То есть, вполне вероятно, мы с вами квиты?
— Теперь вы счастливы? — холодно поинтересовалась она.
— Мне бы очень не хотелось быть вам обязанным чем либо, Грейнджер, — честно ответил я. — Не грустите, может быть, вам еще выпадет шанс спасти еще какого-нибудь идиота. Есть же такие замечательные истории, когда принц спасает прекрасную принцессу из лап дракона и женится на ней, получая полкоролевства в придачу. Даже у такого синего чулка, как вы, Грейнджер, должна быть надежда.
Острая боль пронзила мою ногу, и я рухнул на пол, как подкошенный. Грейнджер, пнувшая меня носком туфли в голень, стояла надо мной, глядя сверху вниз, как на слизняка. Потом круто развернулась и вышла из класса, хлопнув дверью так сильно, что посыпалась штукатурка.
Ненависть — прекрасное чувство! Во всяком случае, гораздо лучше, чем равнодушие.
В маггловской одежде она уже не казалась такой истощенной. После аппарации ее долго рвало в кустах возле дорожки. Грейнджер старалась не смотреть мне в глаза, когда дрожащей рукой приняла у меня платок, чтобы вытереть лоб, покрытый испариной.
— Вы больны? — прямо спросил я.
— Это пройдет, — скривилась она, доставая бутылку с водой из рюкзака, который захватила с собой. Сделав глоток, Грейнджер поманила меня за собой. — Смотрите.
Протянув руку с палочкой, она коснулась ею дверной ручки. Дверь отворилась.
— Как вам это удалось? — кисло поинтересовался я у женщины, которая столь легко и непринужденно проникла на мою законную территорию.
— Охранная система закольцована на владельце. И его друзьях при желании. Надо только знать пароль.
— Это значит, Поттер тоже себя чувствует здесь, как дома? — спросил я.
— Нет, — коротко ответила Грейнджер и прошла внутрь.
Я испытал чувство глубокого удовлетворения. Одной Грейнджер мне вполне достаточно. Друг мой Грейнджер. Гермиона. Дикость какая-то.
Я осмотрел дом. По сравнению с тем, что было, он претерпел значительные изменения: был тщательно отремонтирован, обставлен новой мебелью и в нем даже имелась кое-какая маггловская техника. Светлые обои, теплые тона — все это совершенно не вязалось с тем, что я помнил. С детства. У нас всегда было не слишком много денег, а потому на ремонт и новую мебель родители тратились нечасто. В основном обстановку составляло то, что досталось отцу еще от бабушки. И вообще ему было как-то все равно на то, что его окружает, — было бы чисто. А — еще обед на столе.
Я уехал отсюда в одиннадцать лет, редко возвращаясь во время каникул, и все это время дом менялся. Он словно съеживался год от года, отшелушивая, как старую кожу, обои и краску со стен. Свет в окнах становился тусклее, а пыль затягивала все, как пески — плодородные почвы. Особенно это стало заметным после смерти отца. Мама прожила на пять лет дольше, но уже больше напоминала собственную тень, бродившую в тишине дома, как в склепе — сером, унылом и холодном.
Теперь здесь стало… уютно.
Я обошел дом. Самостоятельно отыскал в подвале вход в лабораторию. Порадовался за себя, свой счет в банке и зельеварение в целом. Наткнулся в глубине лаборатории на еще одну дверь, которую, уже навострившись, вскрыл без особого труда. И присвистнул — помимо того, что эта небольшая каморка, видимо, созданная с помощью расширения пространства, оказалась кабинетом, она служила еще и скромной библиотекой. Правильно говорят, что все дело в качестве, а не в количестве. Как только я прочел пару названий на корешках, тут же перестал удивляться мощной защите и всем остальным моим параноидальным привычкам.
Наткнулся на полку с аккуратно расставленными папками: лабораторные журналы, дневники, патентная документация. Мерлин, да с этим несколько месяцев можно разбираться!
Поднялся наверх, чтобы устроить небольшой допрос Грейнджер. Застал ее в гостиной — судя по влажным волосам, умытую и довольную. Не знаю правда чем, но наверняка довольную — она спокойно спала, завернувшись в плед, на диване перед камином. Ее лицо расслабилось, и сон разгладил мелкие морщинки возле глаз и скорбные складки у рта. Голова ее довольно неудобно и как-то боком лежала на мягком диванном подлокотнике. Шея искривилась — могу себе представить, как она у нее заболит после. Посомневавшись, я принес из спальни подушку и, аккуратно приподняв голову Грейнджер, подсунул под нее. Подумал над шпильками в пучке на ее затылке, но решил оставить все, как есть, — хорошенького понемножку. Вряд ли избавление от головной боли пойдет в зачет Долга Жизни. Черт бы ее побрал. И как меня угораздило?
— То есть, вполне вероятно, мы с вами квиты?
— Теперь вы счастливы? — холодно поинтересовалась она.
— Мне бы очень не хотелось быть вам обязанным чем либо, Грейнджер, — честно ответил я. — Не грустите, может быть, вам еще выпадет шанс спасти еще какого-нибудь идиота. Есть же такие замечательные истории, когда принц спасает прекрасную принцессу из лап дракона и женится на ней, получая полкоролевства в придачу. Даже у такого синего чулка, как вы, Грейнджер, должна быть надежда.
Острая боль пронзила мою ногу, и я рухнул на пол, как подкошенный. Грейнджер, пнувшая меня носком туфли в голень, стояла надо мной, глядя сверху вниз, как на слизняка. Потом круто развернулась и вышла из класса, хлопнув дверью так сильно, что посыпалась штукатурка.
Ненависть — прекрасное чувство! Во всяком случае, гораздо лучше, чем равнодушие.
В маггловской одежде она уже не казалась такой истощенной. После аппарации ее долго рвало в кустах возле дорожки. Грейнджер старалась не смотреть мне в глаза, когда дрожащей рукой приняла у меня платок, чтобы вытереть лоб, покрытый испариной.
— Вы больны? — прямо спросил я.
— Это пройдет, — скривилась она, доставая бутылку с водой из рюкзака, который захватила с собой. Сделав глоток, Грейнджер поманила меня за собой. — Смотрите.
Протянув руку с палочкой, она коснулась ею дверной ручки. Дверь отворилась.
— Как вам это удалось? — кисло поинтересовался я у женщины, которая столь легко и непринужденно проникла на мою законную территорию.
— Охранная система закольцована на владельце. И его друзьях при желании. Надо только знать пароль.
— Это значит, Поттер тоже себя чувствует здесь, как дома? — спросил я.
— Нет, — коротко ответила Грейнджер и прошла внутрь.
Я испытал чувство глубокого удовлетворения. Одной Грейнджер мне вполне достаточно. Друг мой Грейнджер. Гермиона. Дикость какая-то.
Я осмотрел дом. По сравнению с тем, что было, он претерпел значительные изменения: был тщательно отремонтирован, обставлен новой мебелью и в нем даже имелась кое-какая маггловская техника. Светлые обои, теплые тона — все это совершенно не вязалось с тем, что я помнил. С детства. У нас всегда было не слишком много денег, а потому на ремонт и новую мебель родители тратились нечасто. В основном обстановку составляло то, что досталось отцу еще от бабушки. И вообще ему было как-то все равно на то, что его окружает, — было бы чисто. А — еще обед на столе.
Я уехал отсюда в одиннадцать лет, редко возвращаясь во время каникул, и все это время дом менялся. Он словно съеживался год от года, отшелушивая, как старую кожу, обои и краску со стен. Свет в окнах становился тусклее, а пыль затягивала все, как пески — плодородные почвы. Особенно это стало заметным после смерти отца. Мама прожила на пять лет дольше, но уже больше напоминала собственную тень, бродившую в тишине дома, как в склепе — сером, унылом и холодном.
Теперь здесь стало… уютно.
Я обошел дом. Самостоятельно отыскал в подвале вход в лабораторию. Порадовался за себя, свой счет в банке и зельеварение в целом. Наткнулся в глубине лаборатории на еще одну дверь, которую, уже навострившись, вскрыл без особого труда. И присвистнул — помимо того, что эта небольшая каморка, видимо, созданная с помощью расширения пространства, оказалась кабинетом, она служила еще и скромной библиотекой. Правильно говорят, что все дело в качестве, а не в количестве. Как только я прочел пару названий на корешках, тут же перестал удивляться мощной защите и всем остальным моим параноидальным привычкам.
Наткнулся на полку с аккуратно расставленными папками: лабораторные журналы, дневники, патентная документация. Мерлин, да с этим несколько месяцев можно разбираться!
Поднялся наверх, чтобы устроить небольшой допрос Грейнджер. Застал ее в гостиной — судя по влажным волосам, умытую и довольную. Не знаю правда чем, но наверняка довольную — она спокойно спала, завернувшись в плед, на диване перед камином. Ее лицо расслабилось, и сон разгладил мелкие морщинки возле глаз и скорбные складки у рта. Голова ее довольно неудобно и как-то боком лежала на мягком диванном подлокотнике. Шея искривилась — могу себе представить, как она у нее заболит после. Посомневавшись, я принес из спальни подушку и, аккуратно приподняв голову Грейнджер, подсунул под нее. Подумал над шпильками в пучке на ее затылке, но решил оставить все, как есть, — хорошенького понемножку. Вряд ли избавление от головной боли пойдет в зачет Долга Жизни. Черт бы ее побрал. И как меня угораздило?
Страница 12 из 53
