Фандом: Гарри Поттер. События разворачиваются сразу же по окончании эпилога «Группы риска». Снейп и Гермиона под видом профессоров зельеварения и рун отправляются в Хогвартс расследовать исчезновение Распределяющей шляпы. Срабатывает заклинание-ловушка, и Снейп теряет память. Сможет ли он снова стать самим собой? Кому и зачем понадобилась Распределяющая шляпа? Какие еще жуткие и таинственные события произойдут в Хогвартсе? Короче: что это было и кто все эти люди?
Добавить в моё избранное
188 мин, 27 сек 8496
И чего вот они все ее жалеют? А кто пожалеет меня? Почему вечно то Поттер, то Грейнджер — бедная овечка, а я — монстр без стыда, совести и памяти? По большому счету, конечно, я не слишком-то страдаю от того, чего не помню. Главное, как можно скорее выбраться из зоны действия аур этих людей, которые почему-то мучаются из-за того, что я о них забыл. Надо разобраться со всей этой катавасией и просто вернуться домой к своей лаборатории. Может быть, я и не хочу вспоминать. Может быть, меня все устраивает так, как есть.
— Кто-то в Хогвартсе экспериментирует, — выдавила после паузы Грейнджер.
— И эксперимент переходит в завершающую фазу — работа с подопытными, — я задумчиво барабанил по подлокотнику.
— Самый интересный вопрос — чего он добивается? — Филиус поднял взгляд к потолку. — Что им движет? Кроме чисто научного интереса, конечно же.
— Мне надо кое-что проверить, — почти одновременно сказали мы с Грейнджер. Я, скривившись, посмотрел на ее недовольную мину — вот куда она лезет?
Филиус усмехнулся:
— Не увлекайтесь — завтра прибывает комиссия Попечительского совета. Минерва просила всех преподавателей присутствовать на встрече.
Я поднялся с кресла вслед за Грейнджер, мы с Фитвиком раскланялись. Пока он любезно провожал меня к выходу и ободряюще тряс руку, Грейнджер уже успела сбежать.
Она как-то весьма вяло отреагировала, когда я оттеснил ее от плотной группы встречающих и поведал все, что о ней думаю. Оживление среди преподавателей и страшные глаза Минервы оповестили меня о том, что гости пересекли антиаппарационный барьер Хогвартса и теперь направляются в замок. Никогда не понимал, зачем всякие важные шишки пешком тащатся Мерлин знает откуда, когда можно, правда с меньшей помпой, но гораздо удобнее, прибыть в школу через камин в кабинет директора, например. Скорее всего, их привлекают красоты сурового шотландского ландшафта.
Первый, кого я увидел, ступившим на лестницу, оказался Люциус Малфой. Нет, наверное, я и не думал никогда, что он полностью отсидит в Азкабане положенные ему пятнадцать лет. Но вот то, что он не только довольно быстро выйдет, но еще и сможет восстановить статус, положение и, судя по стандартно помпезной отделке мантии серебром, благосостояние — оказалось любопытным. Мы раскланялись — Люциус улыбнулся уголком рта, я не улыбнулся совсем, и мы разминулись, довольные друг другом. Грейнджер, стоявшая рядом со мной, так вообще удостоилась целого кивка. Вот, что с чистокровными лордами сидячий образ жизни делает!
Второй шла, шурша тяжелой шелковой мантией, ровесница Минервы и египетских пирамид. Они тепло пожали друг другу руки, прижались щечка к щечке, и Минерва представила ее, как Барбару Тилбрайт. О леди Тилбрайт я много слышал, но никогда ранее не встречал. Или встречал? Выражение «железная леди» — это именно о ней. Причем в самом прямом смысле — поговаривали, что у нее стальные нервы и железная хватка, как у бультерьера. Как мог более благодушно я ответил на теплое рукопожатие и улыбку пожилой леди.
— Минерва вас убьет, — фыркнула рядом Грейнджер. — Вам надо перед зеркалом тренироваться.
Ну хоть кому-то сейчас весело.
— Пробовал — не помогает.
— В обморок падаете?
— Зеркало трескается.
— Да, иногда даже ваша харизма может давать побочные эффекты.
Я покосился на ее точеный профиль и радушную улыбку, адресованную гостям. Она издевается? Эта жертва внеклассного чтения? От возмущения я пропустил имя очередного проверяющего, которому машинально кивнул и пожал руку, но зато имел счастье наблюдать редкую метаморфозу: Грейнджер удивленная, Грейнджер радостная, Грейнджер испуганная, Грейнджер — ледышка. Все, на этом она застыла, как изваяние, пока Минерва громогласно представляла следующего гостя:
— Виктор Крам!
Надо же! Интересно, он до сих пор играет? Хотя вряд ли — с возрастом он заметно погрузнел, стал более кряжистым, что ли. Обзавелся цепким взглядом из-под густых бровей и дорогой мантией, вполне способной по качеству соперничать с мантией Люциуса. Видимо, это и есть долгожданный контролер от зарубежных партнеров. Женская часть нашего педагогического коллектива сомлела почти сразу.
— Кто-то в Хогвартсе экспериментирует, — выдавила после паузы Грейнджер.
— И эксперимент переходит в завершающую фазу — работа с подопытными, — я задумчиво барабанил по подлокотнику.
— Самый интересный вопрос — чего он добивается? — Филиус поднял взгляд к потолку. — Что им движет? Кроме чисто научного интереса, конечно же.
— Мне надо кое-что проверить, — почти одновременно сказали мы с Грейнджер. Я, скривившись, посмотрел на ее недовольную мину — вот куда она лезет?
Филиус усмехнулся:
— Не увлекайтесь — завтра прибывает комиссия Попечительского совета. Минерва просила всех преподавателей присутствовать на встрече.
Я поднялся с кресла вслед за Грейнджер, мы с Фитвиком раскланялись. Пока он любезно провожал меня к выходу и ободряюще тряс руку, Грейнджер уже успела сбежать.
Глава 6
Утро следующего дня оказалось добрым и щедрым. Добрым к идиотам и щедрым на сюрпризы. Первым сюрпризом оказалась Грейнджер, которую, выйдя от Флитвика, я так и не нашел вчера, чтобы высказать ей все, что о ней думаю. Или хотя бы просто запереть в каком-нибудь укромном месте, чтобы не смела в одиночку шляться по замку, совершая какие-нибудь глупости вроде поиска неведомого ключа. Видок у нее сейчас был тот еще — краше в гроб кладут. Так что причесанная волосок к волоску, в строгой темно-синей мантии, замечательно подчеркивавшей ее хрупкую фигуру и круги под глазами, Грейнджер походила на невесту мертвеца из одной старой, но не очень приличной баллады.Она как-то весьма вяло отреагировала, когда я оттеснил ее от плотной группы встречающих и поведал все, что о ней думаю. Оживление среди преподавателей и страшные глаза Минервы оповестили меня о том, что гости пересекли антиаппарационный барьер Хогвартса и теперь направляются в замок. Никогда не понимал, зачем всякие важные шишки пешком тащатся Мерлин знает откуда, когда можно, правда с меньшей помпой, но гораздо удобнее, прибыть в школу через камин в кабинет директора, например. Скорее всего, их привлекают красоты сурового шотландского ландшафта.
Первый, кого я увидел, ступившим на лестницу, оказался Люциус Малфой. Нет, наверное, я и не думал никогда, что он полностью отсидит в Азкабане положенные ему пятнадцать лет. Но вот то, что он не только довольно быстро выйдет, но еще и сможет восстановить статус, положение и, судя по стандартно помпезной отделке мантии серебром, благосостояние — оказалось любопытным. Мы раскланялись — Люциус улыбнулся уголком рта, я не улыбнулся совсем, и мы разминулись, довольные друг другом. Грейнджер, стоявшая рядом со мной, так вообще удостоилась целого кивка. Вот, что с чистокровными лордами сидячий образ жизни делает!
Второй шла, шурша тяжелой шелковой мантией, ровесница Минервы и египетских пирамид. Они тепло пожали друг другу руки, прижались щечка к щечке, и Минерва представила ее, как Барбару Тилбрайт. О леди Тилбрайт я много слышал, но никогда ранее не встречал. Или встречал? Выражение «железная леди» — это именно о ней. Причем в самом прямом смысле — поговаривали, что у нее стальные нервы и железная хватка, как у бультерьера. Как мог более благодушно я ответил на теплое рукопожатие и улыбку пожилой леди.
— Минерва вас убьет, — фыркнула рядом Грейнджер. — Вам надо перед зеркалом тренироваться.
Ну хоть кому-то сейчас весело.
— Пробовал — не помогает.
— В обморок падаете?
— Зеркало трескается.
— Да, иногда даже ваша харизма может давать побочные эффекты.
Я покосился на ее точеный профиль и радушную улыбку, адресованную гостям. Она издевается? Эта жертва внеклассного чтения? От возмущения я пропустил имя очередного проверяющего, которому машинально кивнул и пожал руку, но зато имел счастье наблюдать редкую метаморфозу: Грейнджер удивленная, Грейнджер радостная, Грейнджер испуганная, Грейнджер — ледышка. Все, на этом она застыла, как изваяние, пока Минерва громогласно представляла следующего гостя:
— Виктор Крам!
Надо же! Интересно, он до сих пор играет? Хотя вряд ли — с возрастом он заметно погрузнел, стал более кряжистым, что ли. Обзавелся цепким взглядом из-под густых бровей и дорогой мантией, вполне способной по качеству соперничать с мантией Люциуса. Видимо, это и есть долгожданный контролер от зарубежных партнеров. Женская часть нашего педагогического коллектива сомлела почти сразу.
Страница 16 из 53
