Сердечная недостаточность

Я со спокойным видом, но с немалым раздражением проследовал за ними. Добравшись до ближайшей ниши, Лонгботтом втиснул в нее Грейнджер. Я остановился рядом со статуей и прислушался к шипению, которое доносилось из темноты. Надеюсь, он затащил ее сюда не с целью пообжиматься втихомолку.

— Отпусти меня, Невилл! Я спешу!

— Ты снова собираешься сбежать от меня? До каких пор это будет продолжаться?

— Ты знаешь, что я не могу об этом говорить!

— Я не о том, зачем ты здесь, хотя мне и страшно интересно — я привык, что у вас с Гарри вечно какие-то тайны. Я о профессоре Снейпе. Я все слышал!

А я — нет! Стоять, прижавшись ухом к доспехам было страшно неудобно, плюс всегда есть риск того, что, несмотря на запрет выходить из башен, кто-нибудь из особо одаренных студентов все же спустится и застанет меня обнимающимся с рыцарем в одном из боковых коридоров. Этого мое эго не вынесет и одним трупом на моем персональном кладбище станет больше. Я наложил на себя простенькие чары невидимости. Даже не невидимости, а, скорее, мимикрии — если не шевелиться, полностью сливаешься с обстановкой.

— Невилл, это не твое дело, — процедила Грейнджер. — Ты ничего не понимаешь!

— Это мое дело! — рявкнул Лонгботтом. Ну надо же — у кого внезапно прорезался характер! — Я не могу видеть, как ты обманываешь профессора Снейпа! Как ты можешь называть себя его другом? Сейчас, когда у него такой сложный период? Когда ему так нужна поддержка и опора?

Вот тебе и раз. А я чувствовал! Я знал, что что-то здесь не так! Все-таки не сподобился! Не сподобился сальноволосый ублюдок Снейп, клейменный вечным тавром темной метки, великой чести стать другом героини войны и мозга Золотого Трио Гермионы Грейнджер! Что же ей тогда нужно? Им! Им нужно! Им нужно, чтобы я вел это их идиотское расследование и не рыпался. Наверняка, меня шантажировали этим пресловутым Долгом Жизни! И кто кого спас в конечном итоге? Интересно, Долг Жизни остается в силе, если объект ни черта не помнит, как ему эту самую жизнь спасли? Грейнджер — умная девочка — видимо, тоже не пришла к однозначному выводу и таким образом решила выкрутиться из создавшейся ситуации. Маленькая тварь!

Грейнджер молчала. Да, настоящему другу врать в лицо сложно.

— А я, Невилл? А как же я? Это абсолютно чужой человек, — глухо сказала она. — Ты знаешь, как это страшно?

Я. Я знаю. Откуда дегенерат Лонгботтом может знать, как это жутко — притворяться другом людям, которых боишься или ненавидишь всей душой? Или презираешь…

Надеюсь, Лонгботтом сможет занять ее какое-то время. И дела неотложные тоже ведь требуют к себе внимания? Куда-то она ведь так спешила? А я пока навещу ее комнаты. А то ведь нечестно — она в моих чувствует себя как дома, а меня к себе так ни разу и не пригласила.

Защита на дверях комнат Грейнджер стояла почти такая же, как у меня и снимать ее оказалось сплошным удовольствием — я справился за каких-то десять минут. И только войдя в небольшую светлую комнату, я внезапно словно протрезвел и кровавая пелена начала постепенно рассеиваться. Что я хочу здесь найти? Тайные планы, список коварных замыслов и исповедь о том, как она дошла до жизни такой?

Абсолютно стандартная хогвартская гостиная, в которую новая владелица не привнесла ничего лишнего и личного. Тайник вот только, например, вделанный в стену. Я приблизился на расстояние в несколько дюймов и почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Что ж она такое тут держит, интересно? На данном этапе наших отношений, я бы не рискнул пробовать вскрыть тайник, который столь явно намекал на то, что можно завершить свой жизненный путь прямо на этом ковре в виде кучки пепла. Письменный стол завален свитками, книгами и кипой бумаг. Я выдвинул пару ящиков. Один оказался совершенно пуст, а в другом лежала колдография, с которой мне улыбалась счастливая Грейнджер, убиравшая за ухо непокорный локон. И обычная маггловская фотография, на которой она же сидела в обнимку с вихрастым сероглазым мальчишкой лет девяти-десяти. Интересно, зачем ей собственные изображения и какого черта она запихнула их в ящик? Пример эгоцентризма в действии. Она скрывает собственного сына?

Я посмотрел на фото еще раз — когда они вот так сидят голова к голове, несмотря на полную несхожесть в отдельных чертах, понимание того, что это сын и мать не вызывало сомнений. У мальчишки даже улыбка ее. Я поднес к лицу колдографию и Грейнджер помахала мне рукой. Она просто светилась изнутри, излучая тепло и радость. Глаза ее сияли, а губы беззвучно кого-то звали. Я попытался понять, что она говорит и даже коснулся их пальцами, словно мне это поможет. Не помогло. Я опустил колдографию на место и закрыл ящик.

Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвалась Грейнджер. Трясущимися руками она набрала дымолетного порошка и прохрипела:

— Нора!

Потом рухнула на колени и уткнулась носом в камин.