Фандом: Гарри Поттер. События разворачиваются сразу же по окончании эпилога «Группы риска». Снейп и Гермиона под видом профессоров зельеварения и рун отправляются в Хогвартс расследовать исчезновение Распределяющей шляпы. Срабатывает заклинание-ловушка, и Снейп теряет память. Сможет ли он снова стать самим собой? Кому и зачем понадобилась Распределяющая шляпа? Какие еще жуткие и таинственные события произойдут в Хогвартсе? Короче: что это было и кто все эти люди?
Добавить в моё избранное
188 мин, 27 сек 8507
— Посвети мне, — попросил он и, коснувшись палочкой пергамента, торжественно заявил: — Клянусь, что замышляю шалость и только шалость!
Черт бы их всех побрал! Я вспомнил почему мне знаком этот пергамент, как только увидел его в руках Поттера. А уж когда на нем начали проявляться надписи и чертежи, мне захотелось взвыть от негодования. Люпин, гад! Скажи спасибо, что ты уже сдох, сволочь полнолунная!
— Вот она! — радостно ткнул в какую-то точку на пергаменте Поттер. — Скорее! Она идет к Хогвартскому озеру!
— Сама? — поразился я, быстро собирая грейнджеровские пожитки и догоняя Поттера.
— Она одна! — крикнул он на бегу. — Но она уже почти у озера!
И мы припустили быстрее. Вряд ли Грейнджер в полночь захотела искупнуться в прохладной осенней водичке. Уже подбегая, мы услышали яростный плеск и скрежет.
— Это русалки! — крикнул Поттер, задыхаясь от быстрого бега.
Хорошо быть молодым тренированным аврором! Я вот уже, например, на последнем издыхании.
Мы выбежали на берег, и глазам нашим открылась картина самого натурального побоища: шипящая, как дикая кошка, Грейнджер дралась с русалками. Они кишели вокруг нее серо-зеленой массой, что-то стрекоча и скрипя, как несмазанная телега.
Я остановился, нагнувшись, чтобы хоть немного отдышаться, когда Поттер ринулся в воду, вздымая тучу брызг и вопя во всю свою дурную глотку:
— А ну пошли прочь от нее! — и достал палочку.
— Нет! — прохрипел я и закашлялся. — Не надо! Они ее не пускают!
Как ни странно, Поттер быстро сориентировался, убрал палочку и подскочил к Грейнджер, промчавшись мимо расступившихся русалок. Как только он коснулся ее, они сразу же отплыли на безопасное расстояние, щебеча что-то на своем птичьем языке. А Грейнджер внезапно завизжала, как ополоумевшая пикси. Я оглянулся на темную громаду Хогвартса — такой визг почти на ультразвуке способен поднять даже мертвого, не то что пару-другую сотен детишек. И, видимо, Поттер был совершенно не в состоянии усмирить свою подругу — она брыкалась, царапалась и извивалась в его руках, словно угорь, а он лишь тихо уговаривал, пытаясь перехватить ее поудобнее, словно она стеклянная:
— Пожалуйста, Гермиона, не надо! Пожалуйста!
И это — представитель нашего доблестного аврората! Понятно, почему у них Распределяющие шляпы воруют прямо из кабинета директора! В мое время что-то украсть из кабинета директора мог только сам директор!
Я тяжело вздохнул и шагнул в воду. Поймал оба запястья Грейнджер, сжал их в руке и попытался обхватить за талию. Как ни странно, она сразу же успокоилась. Поттер отступил, тяжело дыша и размазывая по лицу воду и кровь из царапин.
Она прижалась ко мне и засопела, словно принюхиваясь. Я замер. Грейнджер подняла голову, и я чуть не завопил от неожиданности: черты лица ее заострились, а глаза впали и налились густой чернотой.
— С-северус-с, — прошептала она, вставая на цыпочки. — С-северус-с… Пойдем со мной! С-северус-с…
Она коснулась ледяными губами моей шеи и поцеловала.
— Нет! — завопил Поттер, но было уже поздно — оглушив заклятьем, я едва успел подхватить ее обморочное тело.
Когда я выволок ее на берег, клянусь, услышал аплодисменты. Что ж вы за женщина такая, Грейнджер, что сумели достать даже русалок! Этих тихих милых зеленоволосых созданий с волчьими зубами!
Я с тревогой всматривался в ее посеревшее запрокинутое лицо. Надеюсь, она выживет. Чтобы я смог задушить ее своими собственными руками! Поттер молча ковылял следом за нами. Пока я тащил его подружку на руках в замок, он успел нас всех высушить и даже, судя по всему, послал патронуса. Скорее всего, домой, давая отбой на баррикады.
Поттер помог мне водрузить Грейнджер на мою кровать в подземельях, даже снял с нее ботинки и только потом робко поинтересовался:
— Может быть, лучше в Больничное крыло?
Я мельком взглянул на него, и он, закатив глаза, заткнулся со своими предложениями.
— Стойте рядом, Поттер, не прикасайтесь к ней. Если очнется, снова оглушите, ясно?
Он кивнул, хотя по блеску в глазах и тому, что палочку он так и не достал, было ясно, что он готов скорее получить еще пару честно заработанных царапин, чем спокойно шарахнуть подружку обычным спутывающим заклинанием. Я покачал головой и через камин отправился в Тупик Прядильщиков. Спустился в лабораторию, взял пару пузырьков, отмерил нужное количество зелий в котелок, нагрел, добавил туда же порошок девясила и несколько засушенных метелок пастушьей сумки. Следом отправилась паста из глаз тритона и немного болотной воды. Через сто помешиваний я снял получившееся зелье с огня, остудил заклинанием и набрал немного в мензурку. Взял с полки еще три флакона и сунул их в карман. Прошел обратно через камин, застав мающегося Поттера и Грейнджер, все еще валявшуюся без сознания.
Черт бы их всех побрал! Я вспомнил почему мне знаком этот пергамент, как только увидел его в руках Поттера. А уж когда на нем начали проявляться надписи и чертежи, мне захотелось взвыть от негодования. Люпин, гад! Скажи спасибо, что ты уже сдох, сволочь полнолунная!
— Вот она! — радостно ткнул в какую-то точку на пергаменте Поттер. — Скорее! Она идет к Хогвартскому озеру!
— Сама? — поразился я, быстро собирая грейнджеровские пожитки и догоняя Поттера.
— Она одна! — крикнул он на бегу. — Но она уже почти у озера!
И мы припустили быстрее. Вряд ли Грейнджер в полночь захотела искупнуться в прохладной осенней водичке. Уже подбегая, мы услышали яростный плеск и скрежет.
— Это русалки! — крикнул Поттер, задыхаясь от быстрого бега.
Хорошо быть молодым тренированным аврором! Я вот уже, например, на последнем издыхании.
Мы выбежали на берег, и глазам нашим открылась картина самого натурального побоища: шипящая, как дикая кошка, Грейнджер дралась с русалками. Они кишели вокруг нее серо-зеленой массой, что-то стрекоча и скрипя, как несмазанная телега.
Я остановился, нагнувшись, чтобы хоть немного отдышаться, когда Поттер ринулся в воду, вздымая тучу брызг и вопя во всю свою дурную глотку:
— А ну пошли прочь от нее! — и достал палочку.
— Нет! — прохрипел я и закашлялся. — Не надо! Они ее не пускают!
Как ни странно, Поттер быстро сориентировался, убрал палочку и подскочил к Грейнджер, промчавшись мимо расступившихся русалок. Как только он коснулся ее, они сразу же отплыли на безопасное расстояние, щебеча что-то на своем птичьем языке. А Грейнджер внезапно завизжала, как ополоумевшая пикси. Я оглянулся на темную громаду Хогвартса — такой визг почти на ультразвуке способен поднять даже мертвого, не то что пару-другую сотен детишек. И, видимо, Поттер был совершенно не в состоянии усмирить свою подругу — она брыкалась, царапалась и извивалась в его руках, словно угорь, а он лишь тихо уговаривал, пытаясь перехватить ее поудобнее, словно она стеклянная:
— Пожалуйста, Гермиона, не надо! Пожалуйста!
И это — представитель нашего доблестного аврората! Понятно, почему у них Распределяющие шляпы воруют прямо из кабинета директора! В мое время что-то украсть из кабинета директора мог только сам директор!
Я тяжело вздохнул и шагнул в воду. Поймал оба запястья Грейнджер, сжал их в руке и попытался обхватить за талию. Как ни странно, она сразу же успокоилась. Поттер отступил, тяжело дыша и размазывая по лицу воду и кровь из царапин.
Она прижалась ко мне и засопела, словно принюхиваясь. Я замер. Грейнджер подняла голову, и я чуть не завопил от неожиданности: черты лица ее заострились, а глаза впали и налились густой чернотой.
— С-северус-с, — прошептала она, вставая на цыпочки. — С-северус-с… Пойдем со мной! С-северус-с…
Она коснулась ледяными губами моей шеи и поцеловала.
— Нет! — завопил Поттер, но было уже поздно — оглушив заклятьем, я едва успел подхватить ее обморочное тело.
Когда я выволок ее на берег, клянусь, услышал аплодисменты. Что ж вы за женщина такая, Грейнджер, что сумели достать даже русалок! Этих тихих милых зеленоволосых созданий с волчьими зубами!
Я с тревогой всматривался в ее посеревшее запрокинутое лицо. Надеюсь, она выживет. Чтобы я смог задушить ее своими собственными руками! Поттер молча ковылял следом за нами. Пока я тащил его подружку на руках в замок, он успел нас всех высушить и даже, судя по всему, послал патронуса. Скорее всего, домой, давая отбой на баррикады.
Поттер помог мне водрузить Грейнджер на мою кровать в подземельях, даже снял с нее ботинки и только потом робко поинтересовался:
— Может быть, лучше в Больничное крыло?
Я мельком взглянул на него, и он, закатив глаза, заткнулся со своими предложениями.
— Стойте рядом, Поттер, не прикасайтесь к ней. Если очнется, снова оглушите, ясно?
Он кивнул, хотя по блеску в глазах и тому, что палочку он так и не достал, было ясно, что он готов скорее получить еще пару честно заработанных царапин, чем спокойно шарахнуть подружку обычным спутывающим заклинанием. Я покачал головой и через камин отправился в Тупик Прядильщиков. Спустился в лабораторию, взял пару пузырьков, отмерил нужное количество зелий в котелок, нагрел, добавил туда же порошок девясила и несколько засушенных метелок пастушьей сумки. Следом отправилась паста из глаз тритона и немного болотной воды. Через сто помешиваний я снял получившееся зелье с огня, остудил заклинанием и набрал немного в мензурку. Взял с полки еще три флакона и сунул их в карман. Прошел обратно через камин, застав мающегося Поттера и Грейнджер, все еще валявшуюся без сознания.
Страница 27 из 53
